Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 11)
Я положил ладонь на папку.
— Потап сейчас здоров?
Аркадий Моисеевич снял очки с кармана, но надевать не стал.
— Если вы спрашиваете, можно ли заняться вольером, — можно. Если спрашиваете, достаточно ли ему того, что он не болен, — недостаточно.
— Я об этом и говорю.
Он внимательно посмотрел на меня, покручивая оправу в руке.
— Пока вы спрашиваете.
— Поэтому и позвал вас. Хочу сегодня дать ему занятие. Не представление для публики. Занятие для медведя.
Вера перестала теребить карандаш.
— Какое?
— Искать корм. Разбирать что-нибудь, что можно разбирать. Ветки, дерево. Но сначала вы мне скажете, что ему уже давали и как он с этим обращается.
В комнате ненадолго стало тихо.
Потом Вера придвинула свободный стул.
— Поленья давали. Он их раскалывает.
— Отлично.
— Почему отлично? — спросил Виктор Семёнович.
— Потому что медведь занят медвежьим делом.
— А поленья потом убирать.
— Потом убирать, — согласился я. — Что ещё?
Оказалось, Потап любил молодые ветки, хорошо справлялся с толстой корой и однажды полдня возился с большим пнём, который ему положили после спила дерева.
— Где пень?
— Сгнил, — сказала Вера.
— Новый?
Она развела руками.
Я посмотрел на заместителя.
— Виктор Семёнович, у нас за стеной парк. Там деревья вообще существуют?
— Существуют, — осторожно ответил он.
— Спиливают иногда?
— Спиливают.
— Значит, пень найдём. А пока что есть у нас?
Заместитель задумался.
Потом достал из внутреннего кармана маленькую записную книжку. Книжка была распухшая, с затёртыми углами и резинкой поперёк обложки.
Я сразу почувствовал к ней уважение.
В моём прошлом мире примерно так выглядел телефон хорошего заведующего хозяйством, если бы из него извлекли контакты и придали им физическую форму.
— У теплицы ствол лежит, — сказал Виктор Семёнович. — Весной сняли. Липа, кажется.
— Посмотрим, — сказала Вера.
— И ветки после обрезки ещё не вывезли.
— Свежие?
— Вчерашние.
Я закрыл скоросшиватель.
— Тогда идём смотреть.
Виктор Семёнович поглядел на мой мокрый пиджак.
— Вам бы переодеться.
— Высохнет.
Аркадий Моисеевич не сдвинулся.
— Сначала поедите.
— Я не голоден.
— Это не имеет значения.
Он произнёс это так спокойно, что я сразу понял: спорить придётся долго.
Анна Сергеевна, всё ещё стоявшая у двери, едва заметно кивнула.
Коллектив в одном вопросе уже успел объединиться.
* * *
В буфете пахло горячим тестом и супом.
За стеклом лежали пирожки. Отдельно, на тарелке с голубой каёмкой, стоял последний стакан сметаны. Его никто не покупал, но он всё равно держался с достоинством.
Заведующая буфетом Римма Михайловна увидела меня и выпрямилась.
— Алексей Михайлович?
— Пообедать можно?
— Вам?
— Желательно.
Она посмотрела на часы.
Потом в сторону кухни.
— Можно.
За столиком у окна сидели две женщины с детьми. Одна кормила мальчика супом, другая вынимала из кармана дочери камни.
Камней было много.
— Зачем тебе столько?