Павел Смолин – Громов. Сталинград. (страница 10)

Лестница наверх была у дальней стены — деревянная, скрипучая на вид. Он потрогал первую ступеньку, перенёс вес. Скрипнуло — негромко, допустимо.

Дверь из подвала в коридор первого этажа была не заперта.

Он приоткрыл её на сантиметр, посмотрел в щель. Длинный коридор, слабый свет из окна в дальнем конце. Никого. На полу — мусор, битое стекло, чьи-то вещи. Слева дверь на улицу — дворовый вход, то что нужно.

Он прошёл по коридору вдоль стены — там где доски пола опираются на балку и не прогибаются. Медленно. Каждый шаг проверяя.

Дворовая дверь была заложена изнутри — засов, деревянный, старый. Он поднял засов, потянул дверь. Петли заскрипели.

Снаружи сразу появился Бартош — стоял у стены, ждал. За ним Грачёв, Тюрин, ещё двое.

— Чисто? — тихо спросил Бартош.

— Первый пустой. Идём.

Со стороны парадного уже стреляли — Кабаков и Митька открыли огонь по фасаду как было условлено. Немцы отреагировали — сверху, с третьего или четвёртого этажа, короткие очереди. Значит там, не на втором. Это упрощало первый этаж.

Они вошли через дворовую дверь и встали у лестницы.

Он показал жестами — Бартош понял мгновенно, передал дальше. Двое остаются здесь, прикрывают лестницу снизу. Он с Грачёвым и Тюриным — наверх.

Второй этаж был пустой.

Третий — нет.

Он услышал голоса ещё на лестнице между вторым и третьим — немецкие, двое или трое, у окна выходящего на улицу. Стреляли вниз, на Кабакова. Он остановил группу жестом.

Показал Грачёву: стоишь здесь. Тюрину: за мной.

Лестничная площадка третьего этажа — короткий коридор, две двери. Голоса из левой. Он встал сбоку от двери — не перед ней, сбоку, у стены, — и показал Тюрину то же самое с другой стороны. Тюрин встал правильно, без подсказки — опытный.

Граната — он показал. Тюрин кивнул.

Он дёрнул дверь, бросил, захлопнул. Тюрин уже считал — два пальца, один. Взрыв — глухой, внутри, пол под ногами чуть дрогнул.

Он открыл дверь и вошёл низко, у стены, сразу вправо. Тюрин — влево.

Трое. Двое готовы сразу. Третий у окна — ещё двигался, тянулся к оружию. Тюрин закрыл вопрос раньше чем он успел среагировать.

— Чисто, — сказал Тюрин.

Это было первое слово которое Тюрин произнёс за весь штурм.

Четвёртый этаж занял ещё семь минут — там было четверо и они уже слышали взрыв, ждали. Но ждали от лестницы, прямо, и когда он вошёл через смежную комнату — через дыру в стене которую он нашёл пока они поднимались — потеряли секунду на переориентацию.

Секунды хватило.

Пятый был пустой.

Он стоял у окна пятого этажа и смотрел на улицу внизу. Кабаков и Митька уже прекратили огонь — видели что в окнах больше никто не стреляет. Сейчас подойдут.

Грачёв встал рядом.

Молчал минуту. Потом:

— Ты через дыру в стене — ты её заранее видел?

— Нет. Когда поднимались.

— И сразу решил?

— Да.

Грачёв переваривал.

— Слушай, — сказал он наконец. — Я хочу спросить кое-что.

— Спрашивай.

— Ты когда входишь — ты боишься?

Он думал секунду. Не потому что не знал ответа — потому что хотел ответить точно.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Грачёв смотрел на него.

— Это нормально?

— Не знаю, — сказал он. И это была правда.

Грачёв кивнул — принял ответ таким каким он был, без попытки переделать в понятное. Это было хорошее качество.

Бартош появился снизу через несколько минут — поднялся на пятый, огляделся. Посмотрел на следы работы, на то как расставлены люди, на дыру в стене через которую вошли.

Подошёл к нему.

— Покажи, — сказал он.

— Что показать?

— Как ты входишь. В дверь.

Он смотрел на Бартоша.

— Зачем?

— Затем что я хочу чтобы Грачёв умел так же, — сказал Бартош. — И Тюрин. И Митька. — Пауза. — И я.

Это был самый длинный монолог который он слышал от Бартоша за всё время.

— Хорошо, — сказал он.

Они спустились на третий — там была нетронутая комната, закрытая дверь, пространство для показа. Он собрал всех кто был в здании — Грачёв, Тюрин, Митька, Кабаков. Карасёв поднялся следом, встал у стены, наблюдал.

— Смотрите, — сказал он.

Встал перед закрытой дверью. Показал: не перед ней — сбоку. Петли слева — значит дверь открывается вправо, значит угол за петлями мёртвый, там никто не стоит. Встать у петель, дёрнуть на себя, войти в сторону — не прямо, в сторону, сразу к стене.

Сделал это медленно, без двери — просто движение, чтобы видели.

— Граната, — сказал он. — Граната это пауза. Бросил — закрыл дверь — два счёта — открыл — вошёл. Два счёта, не больше. Больше — уже в другое место перебежали.

— А если нет гранаты? — спросил Митька.

— Тогда быстро. Сбоку, низко, к стене. Не в середину комнаты — к стене. У стены сложнее попасть.

— Почему?

— Потому что угол. Чтобы попасть в человека у стены — надо повернуться, потерять время.

Митька кивал. Грачёв кивал. Тюрин смотрел серьёзно — он уже делал правильно, просто хотел понять почему правильно.

— Ещё раз, — сказал Бартош.