Павел Смолин – Голова Шамиля (страница 7)

- Отец погиб когда мне было шестнадцать, - сказал я. - Дед учил.

Это было то что я знал из памяти тела - Фёдору было шестнадцать в тридцать седьмом, когда погиб Пантелей. Близко к правде, хотя и не вся правда.

Демьяненко кивнул. Пошёл дальше.

Дошёл до конца шеренги, повернулся.

- Снаряжение у всех - терпимо, - сказал он. - Это не похвала. Терпимо - это значит не опозоримся перед строем. Хорошо будет потом, когда заработаете.

Охримченко слева от меня чуть шевельнулся - хотел что- то сказать, передумал. Мудро.

- Смотр при генерале - в полдень, - продолжал Демьяненко. - До смотра - чистить, проверять, не болтаться. После смотра - я скажу. - Пауза. - Вопросы?

Вопросов не было.

- Разойтись.

Охримченко догнал меня у казармы.

- Зубов, - сказал он вполголоса, хотя Демьяненко был уже далеко. - Ты как с ним разговариваешь?

- Нормально.

- Вот и я говорю - нормально. - Он помолчал. - Он меня спросил про замок, я сказал «чищу регулярно». Он посмотрел так, будто я соврал.

- Ты соврал?

Охримченко помолчал чуть дольше.

- Не то чтобы совсем соврал, - сказал он. - Просто «регулярно» это понятие растяжимое.

- Почисти сейчас.

- Уже иду, - сказал он с достоинством человека, который сам до этого додумался.

Я зашёл в казарму, сел на нары, достал из мешка тряпицу и масло. Снял ружьё ещё раз - проверить кремень при дневном свете. Кремень был хороший, без трещин. Но я проверил всё равно.

Привычка. Перед серьёзным делом - проверяй то, что уже проверил. Потому что потом времени не будет.

Юсуп сидел напротив и тоже что- то чистил - кинжал, медленно и методично. Не смотрел на меня. Но я чувствовал что он смотрит - боковым зрением, не в упор.

- Юсуп, - сказал я.

Он поднял голову.

- Ты вчера что- то записывал.

Лёгкая пауза.

- Записывал, - сказал он ровно.

- Что?

Он поставил кинжал в ножны. Посмотрел на меня - прямо, без уклонения.

- Слова, - сказал он. - Которых я не знаю.

- Чьи слова?

- Твои.

Я собирал ружьё и думал. Быстро, не показывая что думаю.

- Какие слова?

Юсуп достал из- за пазухи сложенный лист - небольшой, плотный, из хорошей бумаги. Развернул. Показал.

Три слова, написанных аккуратным мелким почерком. «Периметр». «Рефлекс». «Диагноз».

Я посмотрел. Поднял глаза на него.

- И?

- И ничего, - сказал Юсуп. - Пока три. Я думаю, будет больше.

В этом «я думаю, будет больше» было что- то такое - спокойное, уверенное, без угрозы и без вопроса. Констатация. Как у Демьяненко с «терпимо». Просто называет что видит.

Умный, подумал я. Неприятно умный.

- «Периметр» - это граница, - сказал я. - Мы так говорили дома. По- нашему.

- По- вашему, - повторил Юсуп. - Прочноокопская?

- Прочноокопская.

Он кивнул. Сложил лист, убрал за пазуху.

- «Рефлекс»? - спросил он.

- Привычка тела, - сказал я. - Когда делаешь что- то без головы. Само.

- Мышечная память, - сказал Юсуп.

- Да. Именно.

- Это я знаю, - сказал он. - Но ты сказал по- другому. - Пауза. - «Диагноз»?

- Это... - я подумал секунду. - Когда лекарь говорит что у тебя за хворь.

- Это по- гречески, - сказал Юсуп. - Диагнозис. Распознавание.

Я посмотрел на него.

- Ты знаешь греческий?

- Немного, - сказал он без хвастовства. - Отец учил. Он думал, что из меня выйдет толмач. - Пауза. - Не вышло.

- Почему?

- Потому что я казак, - сказал Юсуп. Просто, без иронии.

Мы помолчали. За окном казармы кто- то чистил коня и что- то напевал - негромко, не в лад.

- Юсуп, - сказал я.

- М.

- Ты будешь записывать дальше?

- Да, - сказал он.

- Ладно, - сказал я.

Он снова взял кинжал и продолжил чистить. Разговор был закончен - с его стороны полностью, с моей - нет. Я ещё некоторое время думал о том, что это неудобно. Юсуп с его списком - это постоянный аудит, который я не заказывал и от которого не откажешься.

Придётся следить за собой.

Или не следить, и посмотреть что будет.