Павел Смолин – Директор рынка 1988 (страница 2)

— Месяц и три дня.

— А до меня?

— Борис Алексеевич.

— Заместитель?

— По хозяйственной части. Формально.

— А фактически?

Людмила посмотрела на дверь кабинета, будто за ней мог стоять сам Борис Алексеевич.

— Фактически он знает, где что лежит, кому что обещали и кто за что платит.

— А я?

— Вы знаете инструкции.

— Это плохо?

— Это полезно. Только рынок инструкций не читает.

Я кивнул.

— Кто ещё здесь принимает решения?

— Смотря какие.

— Хороший ответ.

— Я здесь давно.

Она начала загибать пальцы.

— Разгрузка — Котов. Ночью — Зотов. Мясо — Хромов. Молоко — Тонька. Овощи поделены. Там Галя картошкой командует, там Зарифа зеленью. За стоянку спрашивают у спортсменов. За милицию отвечает участковый Марков, но он отвечает только за то, чтобы ему не мешали брать бесплатное.

— А за рынок?

— За рынок отвечаете вы.

— Формально.

— Формально — да.

— А неформально?

Людмила аккуратно сложила бумаги в ровную стопку.

— Неформально рынок отвечает сам за себя.

— Это неудобно.

— Зато все привыкли.

На столе зазвонил телефон. Людмила сняла трубку.

— Администрация рынка… Да… Нет, сегодня нельзя… Я не знаю, кто вам это обещал… Нет, Борис Алексеевич не директор… Да, я понимаю, что вы с ним разговаривали…

Она посмотрела на меня.

— Да, директор на месте.

После паузы положила трубку.

— Что обещали? — спросил я.

— Место у центрального входа.

— Кому?

— Человеку, которого я раньше не видела.

— А кто обещал?

— Борис Алексеевич.

Я посмотрел на дверь своего кабинета.

— Он скоро придёт?

— Через десять минут.

— Пусть приходит.

— Вы будете с ним разговаривать?

— Я директор.

Людмила чуть заметно улыбнулась.

— Это пока должность.

Я вышел до того, как она успела понять, что повторила чужую фразу.

У ворот было шумно.

Зелёная «Газель» стояла поперёк проезда. За ней старый ЗИЛ сдавал назад, упираясь бортом в ящики. Между ними пытался развернуться чёрный «Москвич», который вообще не имел отношения к разгрузке, но относился к этому обстоятельству без всякого уважения.

Двое грузчиков спорили возле весов. Женщина в синем халате ругалась с водителем. Третий грузчик сидел на корточках и ел пирожок.

Я остановился.

Всё было понятно.

Не в деталях. Детали надо было проверить. Но общая схема читалась сразу: никто не отвечал за въезд, никто не отвечал за очередь, а тот, кто физически мог подвинуть машину, считал себя начальником.

— Здесь кто отвечает за разгрузку? — спросил я.

Никто не ответил.

Женщина продолжила кричать на водителя. Водитель показал ей кулак, но без особой злости. Грузчики переглянулись.

Из-за ящиков вышел Анатолий Котов.

В памяти он был Батей Котовым. Сорок девять лет, старший бригадир, на рынке с семидесятых. Широкий, седой, с руками, которыми можно было переносить холодильник, не меняя выражения лица.

— А тебе зачем? — спросил он.

— Я директор.

— Это я знаю.

Он сказал это без насмешки. Просто сообщил, что должность ему уже известна и впечатления не производит.

Я посмотрел на машины.

— Кто поставил «Газель»?