Павел Смолин – Директор автобазы 1988 (страница 4)

Выяснилось, что у одной машины заканчивают работу со стартером. У другой ждут слесаря для проверки сцепления. У третьей барахлит подача топлива, и водитель уже неделю просит разрешения поставить её в бокс. Были и другие, но там начинались шины, большие ремонты и отсутствующие агрегаты.

— Эти три посмотрим до обеда, — сказал Лапин. — Обещать выпуск всех не буду.

— И не обещайте. Срок осмотра есть, потом решим.

— А эту? — Сазонов кивнул на коробку.

— Эту ремонтируем как положено.

Лапин подписал на картонке номера и передал мне.

Впервые за утро у меня появился список, по которому можно было работать.

В кабинете пахло мебельной полиролью и табаком.

Под портретом Горбачёва стоял длинный стол, в углу — сейф. Я открыл его: папки, печать, старые ведомости. Вчерашнее хозяйство никуда не делось.

В нижнем ящике стола нашлась новая общая тетрадь. На обложке я написал: «Автобаза № 7». Открыл первую страницу, поставил дату.

Вошла Тамара с журналом.

— Выпуск закончили. Сорок одна.

Она положила журнал на стол и посмотрела на мой карман, из которого торчал сложенный лист.

— Юрий Александрович сказал, сводка у вас.

— У меня. Дайте фактический выпуск за прошлую неделю. По дням.

— В журнале есть.

— И заявки на завтра.

Тамара помедлила.

— На завтра отдельно или вместе с картошкой?

Я поднял голову.

— С какой картошкой?

Она раскрыла другую тетрадь. Между страниц лежал лист с карандашной пометкой.

— Совхоз «Заря». Десять машин с завтрашнего утра. Вывоз на овощную базу. Шесть самосвалов, четыре бортовых.

— Кто подтвердил?

— Николай Фомич ещё до ухода. Юрий Александрович сказал поставить. Заявка у него.

— А остальная работа?

— Как была. Строители, завод, район. На неё все сорок одна и уходят. Если с линии никто не встанет.

Я перелистнул чистую страницу.

Утром я хотел просто посмотреть в глаза человеку со сводкой. Теперь задача стала интереснее.

— Сам совхоз звонил?

— В пятницу. И сегодня уже. Я сказала, вы разбираетесь.

— Правильно сказали.

Тамара не улыбнулась.

— Павел Николаевич, десяти машин у нас нет.

Я положил рядом две бумажки. На одной значились шестьдесят три исправных автомобиля. На другой Лапин написал три номера, с которыми имело смысл возиться.

— Позовите Сазонова. Потом соедините меня с совхозом.

— Что говорить, если спросят, сколько дадим?

— Что через час я сам отвечу.

Она взяла журнал и вышла.

Я снял пиджак, повесил на спинку стула. На рукаве осталось светлое пятнышко: Оля перед садиком ела печенье и обняла меня на прощание за локоть.

Я стряхнул крошки. Пятнышко осталось.

Пусть.

Потом придвинул телефон и раскрыл тетрадь.

Глава 2

Без двадцати шесть утра я уронил ложку.

Она ударилась о край стола, звякнула об табурет и покатилась под холодильник. Из комнаты донёсся голос Вали:

— Весь дом подними. А то вдруг кто-нибудь ещё спит.

Я присел и достал ложку. Между холодильником и стеной нашлись карандаш, пуговица и пластмассовое колесо.

Колесо положил на подоконник. Может, хоть одна машина в этом городе вернётся в строй без моего участия.

Валя появилась в дверях, запахивая халат.

— Ты вчера во сколько пришёл?

— В половине десятого.

— Я заметила. Сегодня опять?

— Постараюсь раньше.

— Ты не старайся. Ты позвони, если задержишься. Я котлеты три раза грела.

— Позвоню.

Она поправила мне галстук. От волос пахло чем-то простым, давно забытым. Я закрыл глаза.

— Только не засыпай на мне. Тяжёлый.

Сонливости не было. Я проспал меньше шести часов и чувствовал себя прекрасно.

Вчера вечером, когда я раздевался, Миша спросил, не могу ли посмотреть его велосипед. Я ответил: «На неделе».

— Велосипед завтра вечером посмотрю, — сказал я.

— Ему скажи, — ответила Валя. — И шарф возьми. Утром холодно.

Лапин уже был на базе.

Он стоял у открытого бокса с кружкой. Из-под газона высовывались ноги в сапогах.

— Здравствуйте, Виктор Егорович.