Павел Смолин – Директор автобазы 1988 (страница 1)
Павел Смолин
Директор автобазы 1988
Глава 1
Люстра обошлась мне в восемьсот сорок тысяч рублей. За монтаж взяли отдельно.
Когда она оторвалась от потолка, я успел подумать, что за монтаж надо было спросить строже.
— Ты чего на полу?
Я открыл глаза.
Прямо перед носом лежал коричневый тапок. Из тапка торчала женская пятка, ещё дальше начинался синий халат.
Я помнил этот халат.
— Паша, ты меня слышишь?
Слышал я прекрасно. Даже слишком. Из кухни доносилось шипение сковородки, за стеной журчала вода, а где-то под окном человек мучил стартер. Крутил долго, без передышки. Сейчас посадит аккумулятор, придурок.
Женщина присела.
Я посмотрел ей в лицо.
— Валя?
— Нет, Людмила Зыкина. Ты упал?
У неё были молодые глаза. Не просто лицо без морщин — глаза. Серые, сердитые, без той осторожности, с которой она в последние годы смотрела, когда я поднимался по лестнице.
Я протянул руку, взял её за запястье.
— Что? — Она сразу перестала сердиться. — Сердце?
Я лежал на узкой полоске между кроватью и стеной. Под щекой отпечатался рубчик паласа. На кровати сбилась простыня, из пододеяльника вылез угол полосатого одеяла.
Валя положила ладонь мне на лоб.
Я закрыл глаза.
Её похоронили в ноябре. Был мокрый снег, и кладбищенский работник всё пытался раскрыть надо мной зонт. Я велел ему отойти. Он отошёл, а потом снова подошёл, уже молча.
— Паша!
— Подожди.
— Чего подожди? Встать можешь?
Я сел.
Легко.
Не опираясь локтем на кровать, не подтягивая под себя ногу, не пережидая, пока отпустит поясницу. Просто сел, как садятся люди, которым совершенно нечего сообщить своему кардиологу.
Посмотрел на руки.
На правой, между большим и указательным пальцами, белел кривой шрам. Получил, когда менял крестовину на пятьдесят первом газоне. Руки были мои. Только костяшки ещё не распухли, а бурых пятен не было вовсе.
— Сколько мне лет?
Валя побледнела.
Вопрос я задал неудачный.
— Так. Ложись. Я скорую вызову.
— Не надо скорую. Сон дурной.
— Какой ещё сон? Ты у меня спрашиваешь, сколько тебе лет!
Из коридора высунулась вихрастая голова.
— Мам, там масло стреляет.
Сын.
Маленький. В майке, которая перекосилась на плече. Стоит босиком, чешет живот и смотрит на меня с любопытством.
В последний раз мы с ним разговаривали во вторник. Он объяснял, почему компании необходим ещё один заместитель генерального директора. Заместителем предлагался человек, которого я не пустил бы даже заведовать шинным складом.
— Убавь газ, — сказала Валя.
— Насколько?
— Я сама!
Она поднялась, но я не отпустил её руку.
— Паша, ну что?
Я потянул её к себе и обнял. Лицом уткнулся в халат. Пахло мылом, жареным луком и ею.
— Ты чего? — спросила она тише.
— Соскучился.
— Вчера виделись.
— Знаю.
Она потрогала мой затылок.
— Ударился всё-таки?
На кухне стоял отрывной календарь.
Двенадцатое сентября. Понедельник. Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год.
Я успел его прочитать три раза, пока Валя ставила передо мной тарелку.
Жареная картошка. Два яйца. Хлеб, отрезанный от круглой буханки.
— Ешь. И на работу позвони, что задержишься.
— Не задержусь.
— Конечно. Автобаза без тебя пропадёт.
Я поднял на неё глаза.
Вот теперь вспомнил.
В пятницу меня представили коллективу. Новый директор. Молодой, деятельный, из своих, прошёл путь от водителя. Хлопали недолго. Бывший директор руку пожал, ключи от сейфа отдал, а смотреть почему-то старался мимо.
Тогда я принял это за обиду.
Теперь, сидя над картошкой, я начал припоминать, что именно обнаружил в том сейфе. И сколько потом ушло времени, чтобы разобраться с наследством.
— Чего не ешь?