Павел Смолин – Дело #1979. Том 2 (страница 2)
- Получка была в пятницу. Полторы сотни примерно. Он всегда мне отдавал почти всё - оставлял себе рубль-два.
- Родственники в других городах?
- В Куйбышеве - брат. Но они не общаются лет пять. Поссорились из-за чего-то.
- Знакомые, к кому он мог зайти в городе?
Она помолчала.
- Есть одна. Зинка, на Привокзальной. Он туда ходит иногда. Когда... - она не договорила.
- Когда запивает?
- Да.
Я записал адрес. Привокзальная, дом двенадцать, квартира пять.
- Проверю, - сказал я. - Если появится сам - сразу сообщите в отдел.
Она кивнула. Проводила меня до двери.
- Вы думаете, что с ним?
- Скорее всего, у Зинки и сидит. Не первый раз, я понимаю.
- Не первый.
Я вышел.
К Зинке я не пошёл сразу. Решил сначала зайти на товарную станцию - она была в конце улицы, метрах в трёхстах. Раз уж я здесь, можно познакомиться с тамошними. Сторожа, стрелочники - это люди, которые знают район. Когда кто-то пропадает в окрестностях, туда и надо идти.
Пошёл.
Сторожка товарной станции была небольшим кирпичным домиком у самых путей. Дверь прикрыта, но не заперта - внутри было слышно, как кто-то возится.
Я постучал и вошёл.
В сторожке было тепло - печка топилась. Большая собака лежала у печки - кавказская овчарка, кажется, или помесь. Подняла голову, посмотрела на меня, но не залаяла.
За столом сидел мужчина лет тридцати с небольшим. Невысокий, сухой, жилистый. В ватнике, в валенках. Пил чай из эмалированной кружки. На руках у него - наколки. Старой школы, выцветшие, точечные.
Увидел меня, не встал. Просто смотрел.
- Здравствуйте, - сказал я. - Воронов. Угро.
- Хорьков, - сказал он. Не добавил ни «здравствуйте», ни «чем обязан». Просто назвался.
- Юрий?
- Юрий Аркадьевич. Хорь - это так зовут.
- Можно присесть?
Он кивнул на табурет у стены. Я сел.
Собака не шевелилась. Я посмотрел на неё.
- Не укусит, - сказал Хорь. - Ковпак. Спокойный.
- Ковпак - в честь партизана?
- В честь. Мне дед рассказывал про него в детстве. Дед воевал с ним вместе.
Это было первое, что он сказал длиннее двух слов. Я запомнил.
- Я по делу, - сказал я. - Наумов Валентин Петрович, из барака номер четырнадцать. Ушёл с работы в пятницу, не вернулся. Вы работаете здесь рядом. Не видели?
Хорь подумал.
- Видел.
- Когда?
- В пятницу, около пяти. Шёл мимо станции. В руке - сетка с бутылкой. Мимо моей сторожки прошёл.
- Куда шёл?
- К Привокзальной, похоже. Не в сторону барака, а в обратную - к центру.
- Один?
- Один.
- Потом возвращался?
- Нет. - Хорь отпил чай. - Я до десяти был здесь, потом сменился. Назад не проходил.
Я записывал. Хорь смотрел на то, как я пишу.
- Жена сказала - он иногда к одной женщине ходит. Зинка, Привокзальная, двенадцать. Слышали?
- Слышал. - Хорь хмыкнул. - Зинка - баба известная. К ней не он один ходит. Сидит там, наверное, третий день. Получку пропивают вдвоём.
- Адрес точный знаете?
- Первый подъезд, второй этаж, налево. Дверь обитая чёрным дерматином - не перепутаете.
Я кивнул. Встал.
- Спасибо.
- Не за что.
Я пошёл к двери. У двери остановился.
- Хорьков.
- М?
- Вы местный?
- Местный. С рождения.
- Здесь, на станции, давно работаете?
- Три года. С последней отсидки.
Он сказал это просто. Без вызова, без стыда - просто информация. Я кивнул.
- Понятно, - сказал я. - Спасибо ещё раз. Если что - заходите.
- Заходите, - ответил он.
Я вышел.
Зинка открыла не сразу - минуты через три. Приоткрыла на цепочке, посмотрела одним глазом.
- Чего надо?