Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 26)
– Я правда занят, – с сожалением произнес он. – Ты настолько… женщина, Ника.
Это прозвучало со смесью восхищения и досады: очевидно, все ее трюки попадали точно в цель. Подумав, Ника решила, что ее это устраивает.
– Значит, я буду тебя ждать, – ответила она.
Интерлюдия. Сказка Илианы
Глава 35
Впервые с того момента, как Ника перенеслась в иную вселенную, она завтракала без хозяина дома. Впрочем, согласно распоряжению Мира, трапезу с ней разделил молодой Флоризель. По этому случаю секретарь Хранителя даже украсил жилетку пышным цветком – при ближайшем рассмотрении роза оказалась искусственной.
Ника, которую привела в возбуждение утренняя встреча с Миром, отчего-то вошла в роль хозяйки. Она пыталась потчевать Флоризеля свежими булочками, подливала ему чаю и вообще без конца суетилась. Тот же, как и подобает помощнику Хранителя – и коту, – сохранял отстраненное спокойствие.
Насытившись, Ника выдохлась. Она откинулась на спинку кресла и с доброй иронией спросила у Флоризеля:
– А когда меня здесь не было, наверное, компанию за столом Хранителю составляли вы?
Секретарь неопределенно пожал плечами.
– Бывало, – ответил он сдержанно.
– Но не каждый раз?
– Когда господину было угодно.
– Мир говорил, что вы с ним уже не первый год.
– Это так. – Флоризель склонил голову в знак согласия.
– Он… – Ника взмахнула руками. – Какой он?
Она и сама не могла сформулировать, о чем хотела узнать у верного секретаря. Каким Мир предстает перед подчиненными? Каков он вне того поля, которое генерируют они с Никой друг для друга? Каким он был до того, как на него свалились такие неземные, нечеловеческие обязанности?
Флоризель смотрел на Нику сквозь стекла очков, и она поймала себя на том, что ей никак не удается истолковать выражение его лица. Когда-то ей казалось бесстрастным и мрачным лицо Мира, но сейчас все изменилось: она купалась в тепле его глаз. Во взгляде Флоризеля ей чудился намек на презрение – точно так глядят на людей кошки, когда они не голодны и всем довольны. Придраться напрямую было не к чему, вот только Нике стало не по себе.
– Каков – мой – хозяин? – переспросил Флоризель.
И опять: голос звучал учтиво, а на самом донышке, неуловимо, послышалась насмешка.
– Да, – отрывисто подтвердила Ника.
– Полагаю, вы успели узнать его
Ника почувствовала, что краснеет. С этим пора было завязывать. Надо было как-то поставить проходимца на место.
– Полагаю, вы никогда и не стремились узнать его с
Флоризель неслышно засмеялся.
– О нет, – согласился он. – Мы с ним оба – вполне традиционных взглядов и пристрастий. Но если бы на моем месте, к примеру, была симпатичная кошечка, то…
– То? – против воли оживилась Ника.
– То ничего бы не случилось. Полагаю, хозяин говорил вам, что ни одна стихийница не вступит с ним в самоубийственную связь. Ее просто – извините – разорвет на куски.
Флоризель поправил очки на переносице, и Нике подумалось, что он говорит это с явным удовлетворением.
– Это же верно и для перекидышей? – попробовала угадать она.
– Нет. Чисто физически – нет. Любая кошечка или мышечка может свободно сожительствовать с Хранителем. В ней нет этих ваших стихий… не напрямую. Мы их осваиваем – примерно как и вы, люди. Я, как и вы, всего лишь хожу по земле.
– Но ничего бы не произошло – потому что моральный кодекс запрещает Хранителю вступать в связь с подчиненными, да? У нас это так, и если…
– Нет, – прервал ее Флоризель: его голос снова напомнил Нике мурлыканье. – Нет, государыня Ника. Не поэтому. Перекидыши хороши лишь для того, чтобы делать уборку в доме великого Хранителя. Подносить ему суп. Напоминать о делах. Чистить ему одежду. Застилать постель. Не делить с ним постель, нет.
Он переплел пальцы. Ника перевела на них взгляд, вспоминая о стальных когтях, что кроются над нежно-розовыми подушечками кошачьих лап.
– Ни одному стихийнику не придет в голову смешать кровь с перекидышем. Что говорить о Хранителе Стихий! Испокон веков, государыня Ника, испокон веков Хранители живут в этом доме десятилетиями, страдая от одиночества, но перекидыши не способны облегчить их мучений.
Ника не могла понять, к чему клонит Флоризель. Слушать его ей было неприятно: почему-то казалось, что он втягивает ее в тайный сговор за спиной у Мира, и она уже жалела, что сама задала ему такой вопрос, который подразумевал перемывание косточек хозяина в его отсутствие. Конечно, она рассчитывала услышать вовсе не это – а что? Что Мир добр и справедлив, что он, безусловно, достоин всяческого восхищения… и любви.
Вникать в тонкости взаимоотношений, которые веками складывались между стихийниками и перекидышами (простых, «никаких», людей при этом никто не принимал в расчет), ей было недосуг.
– Значит, перекидыши лишь исполняют свои трудовые обязанности в доме Хранителя, – заключила она. – Никакого превышения полномочий с его стороны. И все довольны.
Флоризель тонко улыбнулся.
– Да, государыня Ника, – не стал спорить он. – Все так. Да и зачем хозяину могли бы понадобиться такие серые мышки, как эти перекидыши, помогающие на кухне, если у него есть вы… в ближайшие три месяца.
– В ближайшие три месяца, – шмыгнула носом Ника. – Да. Потом он останется совсем один.
– Простите?
– Я говорю, через три месяца… уже меньше… он отправит меня домой, в мою вселенную. И останется один. Ну с вами, с Виолой, с этими всеми стихийниками. Вас я не считаю.
– Государыня Ника, он отправит вас домой, в этом нет никаких сомнений. Нас никто никогда не считает, можете спокойно поступать так же, с вас никто не спросит. Ваши слова о том, что господин останется один… вот что меня удивило.
– Но почему? – раздосадованно вскричала Ника.
Стекла очков взирали на нее издевательски.
– Потому что он останется с вашей точной копией, государыня Ника, и кто помешает ему делать с ней то же самое, что он будет делать с вами? – вполголоса произнес Флоризель.
Глава 36
Ника вскочила. Потом снова села.
Почему она никогда об этом не задумывалась? Ей же говорили, напрямую говорили, что сейчас идет формирование ее копии, необходимой для воспроизводства нового ребенка – следующего Хранителя. Ника сконцентрировалась на том, что копия нужна лишь как инкубатор, хотя Мир не скрывал: вначале отдав ей каплю своей крови, теперь гостья напитывает клона собственной жизненной энергией, и это происходит не в одночасье.
Значит, когда Мир отфутболит Нику в ее вселенную, где она забудет о месяцах, проведенных в башне Хранителя, сам он продолжит сожительствовать с этой копией?!
Перед мысленным взором Ники предстала резиновая кукла, которой придали внешнее свойство с нею самой. Картина была шокирующей.
Ощутив внезапную тошноту, Ника зажала рот рукой.
Флоризель сидел напротив с той же кошачьей невозмутимостью, с той же вальяжной безразличностью, что делала невозможной любую попытку разгадать его эмоции.
Мир даже не будет ей изменять. В чем его можно упрекнуть? Да ни в чем. Он будет спать с ее точной копией – при невозможности для Ники остаться в этой вселенной это единственный выход. Не становиться же ему монахом-затворником, в самом деле.