Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 25)

– Можно. Если только ты готова.

На Никином лице медленно, но верно проявлялась улыбка – как будто ночное небо постепенно поддавалось рассветному солнцу.

– Готова – к чему? – лукаво переспросила она.

– Зайти далеко. Слишком далеко. Со мной.

Она тоже засмеялась, закрыв ладонями горящие щеки. Ее смех прозвучал для него музыкой.

– Мир, с тобой я готова на все что угодно. Только… давай не будем торопиться. Давай мы сохраним каждый миг, и пусть каждый шаг будет чудесным. Я чуть совсем не потеряла голову, когда ты так целовал меня. Я испугалась, что мы уже все испортили. Судьба твоей вселенной – совсем не шутка. Но, если нет…

– Конечно, – охотно уступил он. – Мы не будем торопиться, если ты обещаешь быть моей.

Душу Мира переполняла ослепительно яркая радость, и ему так необходимо было выплеснуть ее наружу, что он взмахнул рукой – и в воздух взвились десятки разноцветных бабочек. Ника восторженно ойкнула и даже запрыгала. Бабочки кружили над ними, роняя с крыльев крошечные искорки, – те таяли, не долетая до земли, но все равно создавалось ощущение, что Ника танцует под звездным дождем.

«Запомни и это мгновение, – говорил Мир себе, и у него щемило сердце. – Не упусти ни единого мига».

– Я никогда не забуду этот чудный вечер! – мечтательно сказала Ника. – Ты же не заставишь меня забыть? Мир?!

Она остановилась, повернулась к нему, нахмурившись.

– Мне только что пришло в голову: ты ни разу не пообещал, что выполнишь мою просьбу. Ты можешь не стирать мне память, когда станешь возвращать меня домой, Мир?

Он подавил вздох.

– Я не уверен.

– Как это?

– Я сказал тебе, что к моменту возвращения открывается портал в ту точку, откуда ты исчезла. Ты попадаешь туда же, откуда выпала, понимаешь? Это то, что делает Хранитель Стихий. Он неизменно выполняет это условие, и только. Взять венниа временно, а затем вернуть ее назад.

Никому не нужные бабочки истаяли в сумерках.

– Да я поняла, поняла, – нетерпеливо ответила Ника.

– Насколько я это вижу, чисто технически ты… снова становишься той версией себя, которой была в тот момент. Мы не влияем на твой разум, не гипнотизируем, не воздействуем на память специальным образом. Мы просто делаем так, будто бы для тебя ничего не произошло. Как будто не было в твоей жизни этих трех месяцев. Тебе нечего помнить, не о чем вспоминать.

Брови Ники взлетели, она прикусила костяшку пальца.

– Это как? – снова спросила она, но по упавшему голосу было ясно, что суровая истина понемногу начала до нее доходить.

У них не было выбора.

– Я попробую, я приложу усилия, чтобы хоть немного сдвинуть этот барьер при открытии портала, – мрачно сказал Мир. – Однако я даже не могу быть уверен, в какую сторону он сдвинется, если попробовать это сделать. Игры со временем обычно плохи. Я постараюсь дать тебе одну секунду зазора, чтобы ты в своей вселенной постарела только на один-единственный миг и при этом появилась там с нынешним опытом и воспоминаниями. Но я не могу ничего обещать, Ника.

Она сделала несколько шагов, глядя вперед невидящими глазами. Мир с беспокойством следил за ней.

– Ты будешь любить меня, а я тебя потом даже не вспомню? – пролепетала она.

Мир развел руками.

– Тогда ты будешь обязан хранить память за двоих! – сказала Ника и кинулась ему на шею.

Глава 34

Не спешить, не спешить, не спешить.

Они договорились не спешить, повторяла себе Ника, сидя в одиночестве на своей огромной кровати. Она не помнила, что ела за ужином: голова кружилась оттого, как смотрел на нее Мир. Это было похоже на первое свидание.

Бывает же, что знаешь человека долго-долго, сидишь с ним за одной партой, встречаешь на работе или живешь с ним бок о бок, а потом глаза вдруг открываются и вы оба прозреваете: вы же созданы друг для друга!

Оставшись наедине с собой, Ника то воспаряла к небесам, то обрушивалась в бездны отчаяния. Да-да, именно так высокопарно, иначе не скажешь.

Когда в беседе за ужином она как бы невзначай затронула тему других мужчин и других женщин, Мир усмехнулся:

– Мои интрижки со стихийницами в прошлом. Сейчас, когда я занимаю этот пост, ни одна стихийница не выдержит моей любви. Я наделен силой всех стихий. Для любой представительницы любой стихии связь со мной оказалась бы смертельной… Это временно – однако это факт.

Бесхитростное признание Мира жгло Нику. С одной стороны, она для Мира уникальна: да, она никакая, и именно это дарит ему возможность отдаться любви к ней. С другой… ему ведь было все равно, кто явится в его дом. Она, Анита или, к примеру, гримерша Люба, даром что ей уже сорок пять. Лишь бы дамочка была лишена малейшей искорки волшебства, а еще чтобы не пришлось отрывать ее от бойфренда: Мир порядочен и в этом смысле отличается принципиальностью. И дальше… Все предрешено.

Это даже не курортный роман, заведомо обреченный на краткосрочность и несерьезность. Мир заперт в своей башне, словно сказочная принцесса, и никто его не спасет. Так почему бы не провернуть мимолетную интрижку?

Ника невольно вспомнила старинную русскую легенду о Петре и Февронии. Когда безымянный мужчина воспылал страстью к замужней княгине, она велела ему зачерпнуть и испить воды с одного борта лодки, а затем – с другого борта. Влюбленный болван послушался. Есть ли разница, спросила она потом у добра молодца. Тот, недоумевая, отвечал ей: разницы-де нет. Так и женщины все одинаковы, наставляла его мудрая княгиня. Хочется, мол, да перехочется.

Ника словно плод, который созрел и сам упал в руки Миру. Кто же откажется от такого счастья?

А что она сама? Правда ли влюблена в загадочного красавца?

Ника со вздохом принялась разглаживать шелковистую ткань ночной рубашки. Мир покорил ее своей прямотой и искренностью – однако он не был с ней откровенен, взять хотя бы историю с веществом, позволяющим ей говорить на одном языке с жителями иной вселенной. Он был терпелив и деликатен с ней – но почему бы и нет, если ему не составляет никакого труда выполнять ее детские капризы. Он осознает, что ей некуда от него деваться, так что легче уступать даме в мелочах.

Знать бы наверняка, что природа магнетического притяжения, которое Ника не могла отрицать и которое, как она видела, было взаимным, объясняется сродством душ, а не временным воздействием своевольных стихий!

Мир может попользоваться ею, раз она ничего не имеет против.

А разве сама она не пользуется Миром? Разве ей самой это не лестно, разве ей не было бы досадно упустить шанс закрутить роман с тем, кто обладает такой мощью и властью в своей вселенной, – раз у него все равно нет выбора?

«Ты слишком много думаешь, – твердила себе Ника, слепо вглядываясь в занавеси неизбежного балдахина. – Прекрати думать. Попробуй просто чувствовать. Отпусти себя на волю волн…»

Запрокидывая голову, Ника вспоминала жаркие поцелуи Мира, его горячечный шепот. Его обжигающий взгляд. Рядом с Миром она не ведала никаких сомнений: все было ясно, понятно, она мечтала только об одном – и знала, что Мир жаждет того же.

Ах, почему же Хранитель, проводив гостью до спальни, лишь целомудренно чмокнул ее в щеку и откланялся? Зачем, зачем они договорились не спешить?

*

Утром Ника долго нежилась в красивой ванне, наслаждаясь фруктовым ароматом мыла и мечтая о вечере, когда она точно-точно не отпустит Мира восвояси.

В спальню она вышла в одном полотенце и едва не уронила его, увидев того, о ком только что думала. Мир пристроил на туалетный столик поднос с вазочкой, в которой благоухали ягоды, и розеткой взбитых сливок. Скрестив, по обыкновению, руки на груди, он с любопытством наблюдал за замешательством Ники.

– Доброе… утро. Не ожидала тебя увидеть здесь!

– Да. Прости. Мы еще не выбрали лимит на извинения, нет?

– Я не обиделась! – Ника смущенно засмеялась.

– Я постучал перед тем, как войти, но ты меня не услышала. – Мир скользнул ладонью по ее мокрой щеке и запечатлел на губах быстрый поцелуй. – Прости, сегодня я не смогу позавтракать с тобой. У меня срочные дела.

Лицо у Ники вытянулось.

– Знаю. Досадно. Прости.

– А что за дела? – поинтересовалась она, как бы невзначай проходя к ягодам в непосредственной близости от хозяина – даже задела бедром.

Мир отступил и не сразу нашелся с ответом.

– Грозы, – сказал он наконец. – Сильные грозы. Люди могут пострадать.

– Грозы – это огонь?

– Огонь и воздух, что-то не поделили. Вода тут тоже часто подключается. Это не отдельные стихийники поссорились, чуть сложнее… в общем, налицо нарушение равновесия, и у меня не получается все наладить прямо отсюда, из нашей уютной резиденции. Придется смотаться туда. Сегодня к вечеру я вернусь. Может, и раньше.

«Он сказал: нашей, – отметила про себя Ника. – Нашей резиденции».

– Но это не мы виноваты? – уточнила она, не оборачиваясь. – То, что мы вчера…

– Нет. Ни в коем случае.

Ника ухватила клубничину за хвостик, обмакнула в сливки и предложила Миру. Полотенце при этом снова чуть не упало.

Мир помедлил, но потом все же позволил Нике положить спелую ягоду ему в рот.