О`Генри – Благородный жулик (страница 6)

Ецра подержал его в руках, посмотрел оценивающе, прикинул сколько он может весить, и говорит: – За доллар восемьдесят центов. Пойдет?

– Да, мне свинец дороже обошелся, чем Вы мне предлагаете, – отвечаю ему с достоинством. И кладу кирпич обратно в карман.

– Хорошо, – говорит он, – Тут, видишь, в чем дело, я собираю такие, и в моей коллекции ему как раз самое место. На прошлой неделе я толкнул поддельный золотой кирпич, который покупал за 2 доллара 10 центов, за 5 тысяч долларов!

В этот момент зазвонил телефон.

– Заходи, братуха, – говорит Ецра, посмотришь, как я живу. Порой мне бывает одиноко в этой глуши. – И идет прямо к телефону, говорит мне мимоходом – По-моему, это звонят из Нью-Йорка.

Мы зашли в дом. Комната была обставлена в точь-точь как маклерская контора на Бродвее – светлые дубовые столы, два телефонных аппарата, Кресла и диван, обтянутые кожей на испанский манер, масляные холсты в позолоченных рамах, глубиной в фут, и в углу биржевой тиккер80, лагодаря которому всегда можно узнать последнюю сходную цену на бирже.

– Алло! Алло! – кричит в трубку этот оригинал. – Это Театр Риджент? Да; это Планкетт из Торгового Центра Вудбайн. Я бы хотел забронировать 4 места рядом с оркестром на вечер в Пятницу – Да, да, как обычно; на Пятницу. Хорошо. До свидания.

– Каждые две недели я езжу в Нью-Йорк для того чтобы побывать на новом представлении, – говорит Планкетт, вешая трубку. Я сажусь на 18 часовой экспресс в Индианаполисе, и успеваю десять самых веселых часов побалдеть на Бродвее81, и быть уже дома через 48 часов, еще до того как мои курицы в курятнике перестанут кудахтать и лягут спать. Тут он посмотрел на тыкву, и говорит – О, Тыквища, прародительница и родоначальница всех тыкв, спасающая людей от голодной смерти со времен пещерного века, подари мне сногсшибательный урожай, чтобы я мог им удивить всех на ежегодном собрании Американской Ассоциации Газовой Промышленности! Ты думаешь, она на такое не способна, братуха? – говорит он, обращаясь ко мне.

– Должен признаться, у меня в области сельского хозяйства, с которым я до настоящего времени особенно не сталкивался, довольно большой пробел, – говорю ему доверительным голосом.

– Понятно, чувак, – отвечает он, – Смотри, желтая примула на берегу повернулась к нам своим соцветием, прям, точно как на обложке подарочного издания «Языка Цветов» с отливной кромкой.

И тут опять зазвонил телефон.

– Алло! Алло! – говорит он, – С кем я говорю? А! Это Перкинс из Миллдейла. 800 долларов слишком большая цена за такого коня. Ты не мог бы его подвести поближе, к трубке? Хорошо. Дай-ка я послушаю его. Так. Теперь отойди подальше от трубки. Пусть немного погарцует по кругу. Быстрей. Да, да. Я прекрасно слышу. Быстрей… еще быстрей. Всё! Достаточно. Теперь подведи его обратно к телефону. Ближе. Еще ближе. Сунь трубку прямо ему под нос. Так, стоп. Подожди. Нет! Я такого коня не возьму. Почему? Нет и всё! Ни за что! Во-первых, он хромает! Во – вторых, он болеет, я слышу по его дыханию, не надо мне по ушам ездить! Все, тогда пока, – и вешает трубку.

– Так что, Демосфен82 – говорит он – Ты, наверно, понимаешь, что жизнь на селе стала другой. Отстал ты от жизни! Почему, Том Лоусон83 только и ищет, как можно современного трудягу поиметь? Так, что там у нас сегодня? Сегодня Суббота 14, точно! Теперь, смотри сюда. Ну и что-ж, что мы Деревня. Я и на своей ферме всегда в курсе всех событий в мире.

В этот момент он показывает на громадный ящик, стоящий на столе, чем-то похожий на слот-машину, с какими-то штуками для ушей. Я вставил эти штуки в уши и слушаю. Какой-то женский голос начинает читать газетные заголовки: убийства, несчастные случаи, политические события.

– Всё, что ты слышишь, – говорит Ецра, – Это краткий обзор основных событий дня из газет Нью-Йорка, Чикаго, Сент-Льюиса и Сан-Франциско. По телеграфу, вся эта информация передается на нашу сельскую станцию, а оттуда проведены линии по подписчикам с оплаченным абонементом. Здесь, на этом столе, лучшие газеты и журналы Америки. А, также, реклама самых известных ежемесячников.

Я взял какую-то газету из пачки и смотрю на заголовок, на котором написано: «Выпуск Срочных Новостей. В Июле 1909 года в „Сенчури Мэгэзин84“ будет опубликовано…» – и дальше в том же духе.

Вдруг Ецра звонит кому-то, из разговора можно понять, что своему управляющему – и дает ему указания продать 15 коров джерсейской породы по 600 долларов за каждую, засеять поле в 900 акров пшеницей и доставить на троллейной вагонетке на вокзал еще 200 банок. После этого он ачал рассказывать про Генри Клея85, затем отправил своему управляющему бутылку зеленого шартреза86 и дальше слово за слово, а потом хватается за ленту из тиккера и читает вслух:

– Смотри-ка, акции на газ поднялись на две единицы. Ну что ж, прекрасно!

Тут я его спрашиваю: – А… а у Вас никогда проблем с полицией не было?

А он, угрожающе так, поднимает руку и говорит: – А ну заткнись! – говорит, – А то узнаешь сейчас.

После чего добавляет: – Слушай, тебе, конечно, это может и не понравится, но твое присутствие начинает мне действовать на нервы. Мне надо писать статью о Химере Коммунизма для журнала, к тому же сегодня вечером я собираюсь посетить собрание Ассоциации Гонщиков.

Надеюсь, у тебя хватит ума понять, что если вдруг, что-нибудь произойдет в моем селе я тебя выгораживать не стану. Так что, проваливай.

Мне ничего не оставалось, как вернуться к своей двуколке. Конь домчал меня до гостиницы, там я его привязал и пошел в номер поговорить с Энди. В его комнате я рассказал ему о разговоре с Ецра Планкеттом, причем всё как было, так и рассказал. Сел и сижу, зеленый от отчаяния, теребя скатерть и уставившись в одну точку, как чокнутый.

– Ничего не могу понять, – говорю я Энди, насвистывая себе под нос какой-то дурацкий мотив, чтобы хоть как-то скрыть унижение и подавленность.

Покусывая кончик своего левого уса, Энди принялся ходить по комнате взад и вперед, и ходил он так долго-долго, грыз свой ус и думал, думал, думал…. Он всегда так делает когда хочет что-нибудь придумать.

Когда процесс интенсивного мысленного штурма и оценки сложившейся ситуации подошел к концу, он говорит: – Джефф, твой расклад об этом эксклюзивном сельском выродке мне понятен, и придется в него поверить. Но мне кажется, просто невероятным то, что он прошел полный курс вакцинации от всех существующих систем сельского мошенничества. – И вдруг он спрашивает меня, – Джефф, ты когда-нибудь считал меня особенно, религиозным?

– В общем то, нет, – отвечаю, – правда, я встречал много людей верующих в Бога у которых их религиозные предпочтения не были проявлены открыто. Но такие сразу станут твоими заклятыми врагами, если ты покажешь неуважение к их вере.

– Я всегда учился у природы, – говорит Энди, – От колыбели до сего дня, я пытаюсь постичь сокровенную тайну естества бытия. Я слепо верю в фатальное предначертание, ключи к которому свято хранит Великая Богиня Провидения. Каждое творение создано с какой-то определенной целью. Фермеры, например, существуют для того, чтобы такие как ты и я могли жить и наслаждаться каждым прожитым своим днем. Вот скажи, для чего нам Бог дал разум? Я считаю, что та манна небесная, благодаря которой Израильтяне жили 40 лет в пустыне и выжили, кроме того, не исчезли с лица земли, – это всего лишь абстрактное понятие, метафора, которую кто-то придумал для того чтобы дурачить легковерных. А для нас этот Эцра свалился, точно, как манна небесная. Я решил проверить теоретический постулат, который гласит – «Если уж, родился ты овцой, то будешь ты овцой, пока помрешь». И к черту все предрассудки, приобретенные в результате неправильного воспитания.

– Ты с этим Эцрой попадешь, так же, как попал с ним я, – говорю я ему. – Этот феномен порвал все цепи, которые на протяжении тысячелетий удерживали ему подобных в стойле. Он вооружился лопатой и мотыгой и окопал свой блиндаж, спрятавшись в нем за маскировочной сеткой из последних достижений в области знаний о электричестве, за образованием и знанием литературы. К тому же, у него сильный и развитый интеллект.

– И, все-таки, я рискну, – сказал Энди, – Существуют такие Законы и Принципы, через которые ему, обыкновенному сельскому обывателю, ни за что не перешагнуть.

Энди ушел рыться в чулане, и вышел оттуда одетый в клетчатый костюм, – весь в коричневую и желтую клетку с ладонь величиной. На нем был красный жилет, испещренный голубыми крапинками, и высокий шелковый цилиндр. Украдкой я подсмотрел, как он свои усы обмакнул в чернила.

– Цирк уехал, клоуны остались, – говорю. – Господин, вы, случайно, не от великого Импресарио Финиаса Тейлора Барнума87? Нет, нет, подожди-ка! Точно! Ты, прям, вылитый катала88!

– Все путем, – говорит Энди, – А где наш экипаж? На улице? Я скоро вернусь, жди. Я ненадолго.

Через два часа, Энди танцевал в нашей комнате, выбивая четкий ритм своими каблуками, и высыпал целую кучу баксов, прямо на стол.

– 860 долларов! – сказал Энди. Я тебе расскажу, что я замутил89. Он, сначала изучал меня, как на рентгене, а потом начал издеваться. Я пеньком прикинулся, слова не сказал, только наперстки вытащил и катать начал. Насвистываю, так песенку, одну, вторую. А потом свою тему втираю: