О`Генри – Благородный жулик (страница 8)
Пока в редакциях еженедельников создавали оттиски для печати моей физиономии и Энди, мы успели телеграфировать в Чикаго и сразу же выписать на условиях f. o. b.107 Шесть преподавателей – одного по Английской литературе и по мертвым языкам108, другого по химии и политической экономии, указали, что нам в Университет надо сторонника демократической партии, преподавателя по логике, и еще преподавателя сведущего в рисовании, итальянском языке и музыке. Мы особо подчеркнули, что для нас было бы гораздо лучше иметь у себя члена профсоюза. Банк «Есперанса», в свою очередь, подтвердил запрос о том, что наши преподаватели будут получать твердый оклад, приблизительно, 800 долларов, а точнее, 800 долларов 50 центов.
В конце концов, мы все наладили и поставили на свои места. Над парадной дверью красовалась выгравированная надпись
И как только время подошло к первому сентября, лопухи начали валить толпами. Первым событием было прибытие экспресса с преподавателями из Туссона. В большинстве своем учителя были рыжеволосые и очкарики, совсем еще молодые, впечатлительные, но в то же время честолюбивые, напористые, им нужны были деньги. Мы с Энди расквартировали их по Флоресвильцам и стали поджидать студентов. А те – рады стараться. Мы рекламировали наш Университет через газеты по всему США и были приятно удивлены, как быстро страна ответила на наш призыв. 219 крепких, хорошо сложенных парней, в возрасте от 18, и уже взрослых мужчин, с покрытыми щетиной подбородками, выразили желание получить бесплатное образование в нашем Университете. Они взбудоражили этот городок, лезли куда попало. Прибыло столько молодежи, что деваться было некуда. Вы ни за что бы не отличили Флоресвиль от Гарварда во время экзаменов или Голдфилда во время судебной сессии.
Они маршировали по улицам взад и вперед, вверх и вниз, размахивали полотнищами со цветами нашего Международного Университета – символический цвет, который мы для него избрали, был цвет морской волны. Причем, действительно, Флоресвиль стал намного ярче, живее, веселей. Энди выступил с речью с нашего балкона в отеле «Скай Вью», весь город тогда собрался под ним. Все внимательно слушали и аплодировали – все до единого.
Буквально через две недели преподаватели отняли у студентов все их пищалки, хлопушки, стрелялки и загнали их в лекционные залы, где тех собралась тьма тьмущая. Я не знаю есть ли такое удовольствие в мире, которое может сравниться с удовольствием быть благотворителем? Мы с Энди купили высокие шелковые шляпы и попытались избежать столкновения с двумя репортерами из местной Флоресвильской газеты. Как только мы появлялись на улице, какой-нибудь репортер из газеты снимал нас тайком на «Кодак109». Каждую неделю мы видели наши физиономии поверх рубрики под названием «Образование. События, факты, люди». Два раза в неделю Энди читал лекции в Университете. После его лекции я обычно рассказывал какую-нибудь юмористическую историю. Однажды, в этой газете появилась фотография, где я стою рядом с Авраамом Линкольном с одной стороны, а с другой стороны от меня находился Маршалл Пинкли Вайлдер110.
Энди был увлечен идеей благотворительности, также как и я. Мы часто просыпались по ночам и говорили о том, как же нам создать рекламу своему Университету, как сделать его более престижным.
Как то я ему говорю, – Энди, кое-что мы с тобой все-таки упустили. Все есть в нашем Университете, только дромадера111 не хватает!
– Чего, чего? – спрашивает меня Энди. – Это еще зачем?
– Ну, ты что! Его нужно иметь, – говорю, – Во всех колледжах они есть.
– А… А я-то думал ты хочешь пижамы для студентов купить, – ответил Энди.
– Нет, – говорю, – Я хочу купить арабских одногорбых верблюдов. Но я так и не смог заставить Энди понять, что одногорбые верблюды очень нужны в учебном заведении, так что мы их так и не заказали. Для них я хотел выделить длинные спальные комнаты, в которых, пока еще, в ряд стояли койки наших учеников.
Да, что ни говори, а наша затея имела успех, Наш Университет Международного Значения стал очень популярен. Ученики к нам повалили из пяти штатов и нескольких административных территорий. В результате в Флоресвилле начался бум. В городе появился новый тир и ломбард, а также появилось два новых салуна. Наши ребята сочинили речевку , что-то в этом роде:
Наши ребята были самые лучшие. Это была настоящая элита. И мы с Энди очень гордились тем, что это наши ученики. Мы считали их своими детьми, как будто бы мы все были одной большой семьей.
В один прекрасный день Энди подошел ко мне и говорит, – Знаешь ли ты, сколько денег осталось на нашем счету? (На сколько я помнил, остаться должно было около 16 тысяч).
– На нашем счету в банке, – говорит он, – осталось, всего-навсего, 821 доллар и 62 цента.
– Что? – страшным голосом заревел я. – Ты хочешь сказать, что эти неотесанные болваны, деревенские увальни, сопливые щенки, поросячьи рыла, гусиные мозги, дети бешеной кобылы – высосали из нас все соки и выдоили всё наше бабло?
– Да, – говорит Энди, – именно, это я и хотел тебе сказать.
– Тогда, шла бы она – твоя благотворительность, через Альпы к Гельветам112, – говорю.
– Зачем так далеко её посылаешь, не надо, – говорит Энди, – Если благотворительность имеет капитальную базу, то она может превратиться в лучший способ выманивания денег. Я тут кое-что прикинул, теперь попробуем исправить ситуацию.
На следующей неделе я просматривал платежную ведомость наших преподавателей и вдруг наткнулся на неизвестное мне имя. В ней появился некий профессор Джеймс Дарнли Маккоркл, кафедра математики, заработная плата – 100 долларов в неделю. Прочитав, сколько получает этот профессор, я завыл диким воем, да так, что Энди сразу примчался ко мне.
– Это что такое? – говорю. – Какой-то там профессор математики получает больше пяти тысяч в год? Откуда он взялся? Как такое могло получиться? Он через окно сюда заполз и сам себе поставил такую зарплату?
– Две недели назад я телеграфировал ему в Фриско, он и приехал, – говорит Энди. – Понимаешь, чтобы преподавательский состав был в полном составе нашему Университету необходимо иметь профессора математики, а мы, похоже, это упустили.
– Мы совершили богоугодное дело, – говорю. – Две недели мы сможем выплачивать ему жалованье, а потом наша благотворительность провалится в самую глубокую и черную яму, которая только есть на Земле.
– Не спеши, – говорит Энди,. – всё путем. Мы слишком высоко поставили планку, чтобы взять и свалить с пустым карманом сейчас. Кроме того, чем глубже я вникаю в суть этого благотворительного бизнеса, тем больше он начинает мне нравиться. Мне никогда бы раньше и в голову не пришло вложить в него деньги. Подумай, – продолжает Энди, – все благотворители, каких я когда либо, знал, имеют кучу денег. Я должен был понять это раньше, ведь если найдешь причину, то сможешь понять и следствие, вот тогда до тебя и дойдет, откуда взялся результат.
Я доверял Энди в финансовых вопросах, потому что знал о том, что он хорошо разбирается в бумажном крючкотворстве, поэтому все дела оставались на его попечении. Со стороны казалось наш Университет процветает, мы с Энди ходили одетые с иголочки, наши шелковые цилиндры блестели и отражали лучи солнца, весь Флоресвилль возносил нас до небес, они думали, что мы миллионеры, а не несчастные обанкротившиеся благотворители.
Студенты, приехавшие учиться в Флоресвилль, влились в него новой струей, тем самым, сделав его более оживленным. Откуда-то в городе появился дергач113, который начал метать фараона114 напротив Главного извозчичьего двора. Капусты он там дербанул115 немерено. Как то вечерком, мы с Энди пошли посмотреть на него и сыграли, для затравки просадив пару гринов. Рядом с этим фантомасом тогда торчало человек 50 наших студентов, они пили горячий ромовый пунш и, как только сдающий переворачивал картинку116, толкали туда – сюда высокие стопки голубых и розовых фишек по столу.
– Что за черт, Энди, – говорю, – эти тупоголовые поросята в шелковых носках, сидящие на шее таких же безмозглых родителей, имеют при себе денег больше, чем мы с тобой имели за всю нашу жизнь. Смотри, сколько пиастров117 у них во внутренних карманах!
– Да, вижу, вижу, – говорит Энди. – Добрая половина из них выходцы из состоятельных семей шахтеров и фермеров. Это очень печально, что с малых лет они в карты играют, вместо того чтобы заниматься учебой. Тратят время на всякую ерунду.
На Рождественские Каникулы мы отпустили всех студентов по домам. На прощание мы устроили в Университете настоящий банкет, был накрыт большой праздничный стол, Энди прочитал лекцию на тему: «Современная музыка и доисторическая литература Эгейских Островов». На этом застолье каждый из преподавателей произнес тост в нашу честь. Нас они сравнивали с Рокфеллером и Императором Маркусом Аутоликусом. Я стучал кулаком по столу, орал и визжал, в общем вел себя отвратительно и вызывающе, заставив всех присутствующих содрогаться и трепетать от своих выходок. Таким образом, я пытался добраться до профессора Маккоркла. Только вот, почему-то среди присутствующих, его, к сожалению, не оказалось. Я хотел только посмотреть на человека, которому Энди назначил такую высокую заработную плату, – 100 долларов в неделю. В данном случае, надо сказать, благотворительность уже переходила в разряд цессии118.