О`Генри – Благородный жулик (страница 9)

Ночным поездом все студенты покинули Флоресвилль. Город стал таким же тихим, какой остается школа ночью. Когда я вернулся в отель, то увидел свет в комнате Энди. Я открыл дверь и вошел в комнату.

В комнате, за столом сидело два человека – Энди и тот незнакомец, который играл в фараона у извозчичьего двора. Они делили стопку из пачек тысячных купюр, в два фута высотой.

– Все верно, – говорит Энди, – По тридцать одной тысяче каждому. Заходи, Джефф, – говорит, – Эта наша доля за первое учебное полугодие нашего благотворительного Университета со статусом акционерного общества. Ну, теперь то ты понял, что если благотворительность поставить на коммерческие рельсы, – она становится настоящей магией, которая одаривает и того кто отдает, и того кто получает.

– Зашибись! – говорю, вдруг почувствовав прилив новых сил, – Похоже на то, маэстро, что на этот раз ты обвел саму судьбу вокруг пальца.

– Мы уезжаем утренним поездом, – ответил Энди. – Иди собираться. Погладь шнурки и пакуй свой чемодан.

– Во, дела! – говорю, – Соберусь, не беспокойся. Только, Энди, – говорю, – скажи, где мне найти этого гребанного профессора Джеймса Дарнли Маккоркла? Куда он запропастился, черт бы его побрал, я хочу его увидеть до того как мы уехали. Понимаешь, мне просто интересно узнать кто это такой?

Вот что проще простого сделать, так это познакомиться с профессором Джеймсом Дарнли Маккорклом, – говорит Энди, поворачиваясь к нашему гостю картежнику.

Джим, – говорит, – знакомься – это Джефф Питерс.

5. Рука, что власть имеет в этом мире

– Многие из великих мужей нашего времени, – заявил я с многозначительным видом, – говорили о том, что своих успехов и положения они смогли достичь только благодаря содействию прекрасного пола.

– Знаю, знаю – сказал Джефф Питерс, – Читал я эти сказки, знаю я и о Жанне Д'Арк119, и о мадам Ялл120, а, также, о миссис Кодл121 и о Еве122; и о других представительницах прекрасного пола известных в прошлом. Но, на мой взгляд, сегодня женщины мало влияют на политику и бизнес. И в чем же они тогда преуспели, если мужчины превзошли их в качестве поваров, модисток, нянечек, домохозяек, стенографисток, клерков, парикмахеров и прачек? Осталось лишь только одно единственное место, где женщины справляются лучше любого мужчины, – это исполнение женских ролей в водевиле.

А мне, почему-то казалось, – говорю, – что ты находишь способность женщин остро и тонко предчувствовать ценным качеством, которое можно применить в твоем ремесле….

– Ничего подобного, – сказал Джефф, в знак подтверждения кивнув головой, – с чего ты это взял? Женщина – это абсолютно ненадежный партнер в любом мошенничестве. Она способна подорвать доверие и предать, именно в тот момент, когда ты от неё этого не ждешь. Помню, был такой случай:

У одного моего кореша, с которым я накидывал хомут123 на Территориях124, завелись тараканы в котелке, захотел он получить должность Маршала США125. В то время мы с Энди торговали, и торговали честно, – мы продавали трости для пешеходов. Если открутить набалдашник такой трости, то в твоих руках окажется емкость в полпинты126, полная великолепного виски. Сообразительность будет вознаграждена, если хватит ума влить её содержимое себе в глотку. Шериф со всеми своими ищейками уже напал на наш след, поэтому, когда Билл заикнулся о том, что хочет получить такое большое назначение на государственную службу я тут же себе представил, как нашей маленькой фирме «Питерс и Такер» мог бы он помочь, заняв такой пост.

– Джефф, – говорит Билл, – я знаю, ты человек образованный, кроме того, ты понимаешь не только то, что лежит на поверхности, а глубоко проникаешь в самую суть.

– Да, пожалуй, ты прав, – говорю ему я, – и мне никогда, до сего дня, это не мешало. К тому же, я не единственный из тех, кто хотел бы чтобы образование стало бесплатным и доступным для народа127. – Вот скажи, – говорю, – что ценней для человека, литература, образование или скачки?

– Пьесы, театр… м-да… конечно, сегодня театр, поэты и великие писатели мало кому нужны, – они на грани вымирания, – говорит Билл.

– Вот именно, – говорю, – а вот теперь, ответь еще на один вопрос. – Почему вся сущность заботы нашего правительства о финансировании и благотворительности сведена к тому, что мы, придя на ипподром, платим 2 доллара за посещение, а вот придя в библиотеку мы можем сидеть там часами, не платя ни гроша? – Это нужно для того чтобы в народе сформировалось правильное представление об истинной ценности двух вещей: стремлении к самообразованию и неуемной первобытной жажды к развлечениям?

Я знаю Джефф, – прервал меня Билл, – что, за глаза, ты смеешься надо мной и над моей манерой говорить. – Всё, чего бы я хотел от тебя, – это того, чтобы ты поехал в Вашингтон и привез мне назначение на пост маршала. Я не собираюсь кому-то там баки вколачивать128 или строить из себя императора. Я человек простой и мне нужна работа. Я грохнул семерых, – говорит Билл. – У меня девять детей, считай с Первого Мая я стал настоящим республиканцем. Да, я не умею читать и писать, но я не считаю, что это дает право отвергнуть мою кандидатуру на официальный пост. Также, я думаю, что твой кореш, Энди Такер, – продолжал Билл – человек респектабельный, и способный вызвать к себе расположение, к тому же чувак он свой и воспитан по нашим понятиям. Такой явно подойдет тебе в помощники в этом деле. Без базаров, даю, – говорит Билл, – 1000 гринов на абиссинский налог129, на гарь130 на дорогу и на харчи, если ты согласишься поехать в Вашингтон. А если ты сможешь добыть мне эту ксиву, я тебе еще 1000 баксов наличманом131 ассигную, и без всякого фуфла, дам мазу на бутлегерство132 на целый год. – Ты считаешь себя патриотом Запада? – Сможешь ли ты мне помочь в стремлении к тому, чтобы Великий Отец Нации в Белом Вигваме133, укрепил свои позиции на самом отдаленной восточной станции Пенсильванской Железной Дороги134

Я рассказал Энди о нашем разговоре. Ему эта идея понравилась очень. По своему характеру Энди был человек увлекающийся. В отличие от меня он не мог довольствоваться малым. Для него было слишком ничтожным занятием продавать крестьянам складные инструменты, совмещающие всё в одном. В таких орудиях было всё: и колотушка для стейка, и рожок для обуви, и плойка для завивки волос, и разводной гаечный ключ, и пилочка для ногтей, и толкушка для пюре, да еще и камертон в придачу.

Энди был наделен художественной натурой, но благодаря склонности к коммерческой деятельности его нельзя было отнести к добродетельным или богобоязненным людям. Так что, предложение Билла пришлось ему по душе, и мы сразу же отправились в Вашингтон.

Как только мы добрались до Вашингтона и остановились в отеле на Сауф Дакота Авеню135, я говорю Энди, – Смотри, в первый раз в нашей жизни мы совершаем, по настоящему, отвратительный поступок. Ходатайствовать за кого-то или ползать унижаться по коридорам власти – это то, что нам не подобает; но мы готовы пожертвовать своими принципами ради какого-то Билла Хамбла. В законном бизнесе мы можем себе позволить быть не всегда честными, но в таком отвратительном деле как это, по-моему, лучше будет, если, сразу сунем в лапу председателю национального комитета по поддержки партийных кандидатов 500 долларов, получим от него разрешение, а с этим разрешением придем сразу к Президенту, и расскажем ему о Билле. Президент – это такой человек, который скорей признает кандидата на какой-либо пост, пришедшего к нему таким образом, а не по протекции.

Энди согласился со мной, но после того как мы рассказали о своем плане портье, мы совсем от него отказались. Тот сказал нам, что существует один-единственный способ получить назначение на должность в Вашингтоне, и в этом помочь может лишь только женщина, вхожая в высшие круги. Он рекомендовал нам одну даму и дал нам её адрес. Звали её миссис Эвери. Он сказал, что эта леди вхожа во все дипломатические круги и высшие сферы общества.

На следующее утро, в 10 часов, мы с Энди были у дверей её апартаментов в отеле. Там, нам удалось получить разрешение на аудиенцию.

С виду миссис Эвери была мёд и сахар. Её причёска отливала золотом. Её волосы были, приблизительно, такого же цвета, как и обратная сторона двадцатидолларового золотого сертификата136. У неё были голубые глаза и очень красивое лицо, такое, что любая очаровашка с обложки модного журнала, по сравнению с ней, выглядела замызганной поварихой с угольной баржи на реке Монангахила137.

На ней было платье с глубоким декольте, покрытое серебряными блестками, её руки украшали бриллиантовые кольца, а на мочках её ушей виднелись бриллиантовые клипсы, которые подчеркивали её красоту. Плечи были обнажены. В одной руке она держала телефон, а в другой чашку чая.

После неловкой паузы она поздоровалась с нами, а затем спросила. – Итак, мальчики. Что угодно?

В нескольких словах я, как умел, рассказал ей о цели нашего визита и чего нам от неё собственно надо, ну и, естественно, о том гонораре, который ей от нас причитается.

– Фи! Какая чепуха! Должность на Западе. Для меня это легче простого. – говорит она. – Минуточку, сейчас вспомню к кому мне обратиться. Я полагаю, при решении этого вопроса мы сможем обойтись без членов Конгресса и депутатов от территорий. Да, да, точно. Нам может помочь лишь только сенатор Снайпер. Лишь он один. Кстати, он тоже откуда-то с Запада. Подождите-ка, я посмотрю, у меня где-то есть его визитка. Она вытащила из картотеки какие-то карточки, на которых была выгравирована буква С.