Никто Николаевич – Зеркало (страница 2)

Будильник заверещал в 6:57.

Олег хлопнул по телефону, встал, пошёл в ванную. В прихожей мельком глянул на стену. Там, где вчера висело зеркало, теперь было пусто. Торчал гвоздь. Кривовато.

Олег отвернулся и пошёл чистить зубы.

В метро было как всегда. Даже люди сидели на тех же местах. Олег узнал девушку с голубыми квадратиками в глазах – она снова листала ленту. Лысоватый затылок с родинкой был на своём посту. Олегу показалось, что этот человек вообще не выходит из вагона, а просто ездит туда-сюда целыми днями, как вечный двигатель.

На работе Петрович подошёл сразу, как только Олег сел за компьютер.

– Ты слышал? – Петрович был лысый, круглый и всегда взволнованный. – Сокращение будет. Говорят, три отдела под нож.

– Откуда знаешь? – спросил Олег, хотя ответ был неважен.

– Слышал. У меня уши есть. – Петрович понизил голос. – Короче, надо суетиться. Я вон уже резюме обновил. А ты?

– Подумаю, – сказал Олег.

Петрович посмотрел на него с жалостью.

– Ты, главное, не тормози. А то как всегда.

Он ушёл. Олег уставился в монитор. Там была таблица. Цифры. Отчёты. Он смотрел на них и не понимал, зачем они. Вчера они были важны. Позавчера. Год назад. А сегодня просто цифры.

В обед он спустился в столовую.

Столовая называлась «Вилка-Ложка», и Олег ненавидел это название. Но ходил сюда три года, потому что близко и дешево. Он взял суп, пюре с котлетой, компот. Сел за свободный столик у окна.

Напротив сидела женщина лет пятидесяти. Она ела молча, глядя в одну точку. Жевала ровно, как станок. Раз – откусила, два – прожевала, три – проглотила. Глаза пустые.

Олег смотрел на неё и вдруг вспомнил вчерашнее.

Туман. Зеркала. Фигура, которая шла к нему.

– Бред, – сказал он вслух сам себе.

Женщина подняла глаза, посмотрела на него с подозрением и быстро отвернулась. Её ложка снова задвигалась: раз, два, три.

После обеда позвонила мама.

– Сынок, ты чего не звонишь? Я переживаю. У тебя голос какой-то? Ты ел?

– Ел, мам. Всё нормально.

– А чего не звонишь?

– Работы много.

– А когда приедешь? Я пирожков напекла. Ты же любишь с капустой.

– На выходных, мам. Наверное.

– Наверное… – вздохнула мама. – Ладно, работай. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Олег нажал отбой и посмотрел на телефон. Разговор занял минуту сорок. Такой же, как всегда. Как триста раз до этого.

Вечером он зашёл в магазин купить хлеба и молока. Кассирша пробивала товар, не глядя на него. Глаза у неё были красные, уставшие. Олег протянул карту, она мазнула по терминалу, отдала чек.

– Сдачи не надо, – сказал Олег, хотя сдачи не было, он платил картой.

– Спасибо, – ответила кассирша автоматически.

Они оба сделали вид, что не заметили абсурда.

Дома Олег поужинал, сел на диван, включил телевизор. Там снова спорили о политике. Олег выключил звук, оставил картинку. Рты открывались, закрывались, жестикулировали.

Он смотрел на них и думал о женщине в столовой. О Петровиче. О кассирше. О себе.

Раз, два, три. Откусил, прожевал, проглотил.

Он достал телефон, открыл ленту. Пролистал десять постов – ни одного не запомнил. Открыл игру – убивать монстров. Поубивал десять минут, закрыл. Открыл ютуб – посмотрел ролик про ремонт квартир. У него своей квартиры не было, ремонт он делать не собирался.

В час ночи Олег лёг спать.

Перед сном он поймал себя на том, что смотрит в стену. Там, за стеной, жили соседи. Он не знал их имён. За три года не узнал. Здоровался в лифте и забывал сразу.

Он закрыл глаза.

В голове всплыло слово, которое он где-то читал или слышал. Может, в институте. Или в каком-то видео.

Гурджиев.

И фраза: "Человек рождается не человеком, а машиной".

Олег усмехнулся в темноте.

– Машина, – прошептал он. – Точно.

Он повернулся на бок и провалился в сон.

Ему снова снился туман.

Глава 3. Обед для роботов

Четверг начался как копия среды.

Олег проснулся за три минуты до будильника. Почистил зубы. Посмотрел на пустую стену в прихожей. Сварил кофе в кружку "Лучшему папе". Проверил телефон – Петрович уже написал три сообщения: "Всё пропало", "Сокращение сегодня", "Ты где?".

Олег ответил: "Еду".

В метро он встал на свое обычное место – третья дверь с конца, спиной к выходу, лицом к тоннелю. Рядом стоял мужчина с большими наушниками и закрытыми глазами. Он покачивался в такт поезду, и казалось, что музыка, которую он слушает, управляет не только им, но и вагоном.

Напротив сидела женщина и кормила грудью ребёнка. Ребенок сосал и смотрел в окно. Женщина смотрела в телефон. Никто не смотрел друг на друга.

Олег отвернулся к стеклу. В тоннеле мелькали огни, рекламные щиты, провода. Всё сливалось в серую ленту.

На работе Петрович перехватил его в коридоре.

– Ну что? – Петрович был бледный, вспотевший. – Не вызывали?

– Нет.

– А меня вызывали! Сказали, жди. Я всю ночь не спал. Ты представляешь, у меня ипотека, двое детей, жена в декрете. Если сократят – всё. Кранты.

– Может, пронесёт, – сказал Олег.

– Тебе хорошо, ты один. А у меня семья! – Петрович убежал звонить жене.

Олег вошёл в кабинет, сел за компьютер. Таблицы были те же. Цифры те же. Отчёты те же.

В 12:30 зазвонил внутренний телефон.

– Олег Сергеевич, зайдите к начальнику.

Голос секретарши был ровный, как метроном.

Олег встал. Пошёл. В коридоре встретил девушку из бухгалтерии. Она плакала, прижимая к глазам платок. Увидела Олега, отвернулась и быстро ушла в туалет.