Никто Николаевич – Зеркало (страница 3)

Дверь начальника была приоткрыта.

– Заходи, – сказал начальник, не поднимая глаз.

Олег сел на тот же стул, что и вчера. Лампа горела зелёным. Начальник листал бумаги. Долго. Очень долго. Потом поднял глаза.

– У меня к тебе разговор. Нехороший.

Олег молчал.

– Ты хороший работник, – сказал начальник. – Но отдел сокращают. Мы вынуждены. Не я решаю, ты понимаешь. Сверху спустили.

Олег кивнул.

– Отработаешь две недели, получишь расчет. Все по закону. – Начальник подвинул к нему бумагу. – Подпиши вот здесь.

Олег взял ручку. Поставил подпись. Не читая.

– Вопросы есть? – спросил начальник.

– Нет, – сказал Олег.

– Ну, извини. Такая жизнь.

Олег вышел. В коридоре было пусто. Он дошёл до туалета, зашёл в кабинку, сел на унитаз и просидел там минут десять. Не плакал. Не злился. Просто сидел и смотрел в дверцу.

Потом встал, спустил воду (хотя не пользовался) и пошёл на обед.

В «Вилке-Ложке» была очередь.

Олег взял поднос, встал в хвост. Перед ним стоял парень в толстовке с капюшоном и смотрел в телефон. Рядом с парнем – девушка, тоже в телефоне. Они стояли плечом к плечу, но не разговаривали.

Очередь двигалась медленно. Каждый брал еду механически, не глядя на то, что кладет на поднос. Руки сами тянулись к супу, к котлете, к компоту. Глаза смотрели в экраны.

Олег взял то же, что всегда. Сел за столик у окна. Напротив сидел пожилой мужчина в очках. Он не ел. Он смотрел в тарелку неподвижно.

– Плохой суп? – спросил Олег.

Мужчина поднял глаза. Они были мутные, как старые стёкла.

– А? – переспросил он.

– Суп, говорю, плохой?

Мужчина посмотрел в тарелку, будто видел её впервые.

– Не знаю, – сказал он. – Я не чувствую вкуса. Уже лет пять не чувствую. Жую просто.

Он взял ложку, зачерпнул, отправил в рот. Прожевал. Проглотил.

– Солёный? – спросил Олег.

– Не знаю, – повторил мужчина.

Он встал, взял поднос и пошел сдавать посуду. Шёл медленно, как будто ноги не слушались. Или как будто внутри у него ничего не было – только пустота и привычка двигаться.

Олег смотрел ему вслед.

Потом перевёл взгляд на зал.

Сотня человек. Сто подносов. Сто тарелок. Сто ртов, которые жуют. Глаза смотрят в телефоны, в стены, в окна, в пустоту. Никто не разговаривает. Только звон вилок, стук ложек, гул вентиляции.

Олег вдруг услышал этот звук. Не как фон, а как музыку механизма. Большой машины, в которой каждый человек – деталь. Шестерёнка. Винтик. Все жуют, чтобы работать. Работают, чтобы есть. Едят, чтобы снова работать.

– Олег! – кто-то тронул его за плечо.

Олег вздрогнул. Обернулся. Рядом стояла Лена, соседка из лифта. Улыбалась. Но улыбка была нарисованная, как у куклы.

– Ой, привет! А ты тут обедаешь? А я тоже. Можно с тобой?

Олег кивнул. Лена села напротив, поставила поднос. На подносе был салат, лёгкий суп, зеленый чай. Всё правильное, всё диетическое. Всё, как надо.

– А ты чего такой грустный? – спросила Лена, наклоняя голову. – С работы уволили?

Олег посмотрел на неё внимательно. Лена улыбалась, но глаза смотрели не на него, а чуть выше левого плеча. Как будто она репетировала этот разговор перед зеркалом.

– Типа того, – сказал Олег.

– Ой, не переживай! Найдёшь лучше! – Лена дотронулась до его руки. Жест был тёплый, но рука была холодная. Или Олегу показалось.

Она начала рассказывать про свою работу. Про начальника, который её бесит. Про подругу, которая вышла замуж за дурака. Про фитнес, который она ходит три раза в неделю.

Олег слушал и видел, что она говорит не для него. Она говорит для стены. Для записи. Для отражения в окне, где они оба видны.

– …а он такой говорит: "Ты не понимаешь", а я такая: "Нет, это ты не понимаешь!" – щебетала Лена.

Олег кивал. Ровно через каждые десять секунд. Как маятник.

Внезапно он понял: она не видит его. Совсем. Перед ней сидит не человек, а функция. "Сосед, которого можно пожалеть, чтобы самой почувствовать себя доброй".

Олег посмотрел в окно. Там, за стеклом, шли люди. Сотни. Тысячи. Все куда-то спешили. Все с пустыми лицами.

– Тебе не кажется, – перебил он Лену, – что мы все спим?

Лена замерла с открытым ртом.

– Что?

– Спим, – повторил Олег. – Как роботы. Жуём, ходим, говорим, а внутри никого.

Лена смотрела на него с испугом. Потом улыбнулась – той же нарисованной улыбкой.

– Ой, ты философ, да? – засмеялась она. – У нас в универе тоже были такие. Всё искали смысл. А потом женились, и всё прошло.

Она засмеялась громче. Но смех был фальшивый, как жесть.

– Лен, я серьёзно.

Лена перестала смеяться. Посмотрела на часы.

– Ой, мне пора бежать. У меня еще маникюр в три. Ты это… не кисни. Всё наладится!

Она вскочила, схватила поднос и ушла. Даже не попрощалась.

Олег остался один.

Он смотрел на её нетронутый суп. На ложку, которая лежала на столе. На отпечаток ее губ на стакане с зелёным чаем.

Потом перевёл взгляд на зал.

Сто человек жевали. Звенели вилки. Гудел вентилятор.

Олег сидел и слушал этот механический оркестр.

Ему казалось, что он слышит, как скрипят шестеренки.

Глава 4. Соседка с тысячью лиц

После обеда Олег не вернулся в офис.