Никто Николаевич – Зеркало (страница 1)
Никто Николаевич
Зеркало
Пролог. Осколок
Зеркало упало само.
Олег не толкал его, не задел локтем, не создал сквозняка. Оно просто висело в прихожей два года, три месяца и семь дней, а в пятницу, в одиннадцать вечера, сорвалось с гвоздя и грохнулось об пол.
Звук был такой, будто выстрелили из маленького ружья.
Олег вздрогнул, выронил телефон, выскочил в коридор. Босиком. На полу блестели осколки. Много. Сотни. В каждом горел свет из прихожей, и казалось, что на полу рассыпалась маленькая звёздная система.
– Твою ж дивизию, – выдохнул Олег.
Он присел на корточки, потянулся за самым большим осколком. Хотел взять и выкинуть в ведро, чтобы потом, завтра, собрать веником остальное.
Край осколка был острым. Олег порезался сразу, едва коснувшись.
– Чёрт!
Капля крови упала на стекло. Яркая, почти чёрная в жёлтом свете лампочки. Растеклась по гладкой поверхности тонкой пленкой.
И тут комната исчезла.
Олег не провалился, не упал, не потерял сознание. Просто в одну секунду он стоял в прихожей, а в другую – стоял в пустоте. Вокруг не было стен, не было пола, не было потолка. Только туман. И зеркала.
Они висели в воздухе со всех сторон. Большие и маленькие, в рамах и без, треснувшие и целые, мутные и прозрачные. Олег видел в них не своё лицо.
В одном зеркале стояла женщина в белом халате и смотрела на него с укоризной. В другом – мужчина в кепке пил пиво и смеялся без звука. В третьем – толпа людей, сотни, тысячи, шла в одну сторону, опустив головы. Они были похожи на паломников или на заключённых. Или на пассажиров утреннего метро.
Олег хотел закричать, но голоса не было.
Он хотел закрыть глаза, но веки не слушались.
Он хотел проснуться – и понял, что не спит.
Самое страшное было не в том, что исчезла квартира. Самое страшное было в том, что Олег вдруг почувствовал: это не галлюцинация. Это реальнее, чем прихожая, телефон и разбитое зеркало. Это было здесь всегда. Просто он не видел.
А теперь увидел.
Краем глаза он заметил движение. В самом дальнем зеркале, в глубине тумана, кто-то шёл к нему. Медленно, спокойно. Фигура была размытой, но Олег почему-то знал: этот человек его не боится. И зеркал не боится. Потому что он в них не отражается.
Фигура приближалась.
Олег рванулся назад, споткнулся о пустоту, упал…
И открыл глаза.
Он лежал на полу в прихожей. Рядом валялся телефон, экран треснул при падении. Из порезанного пальца всё ещё сочилась кровь, капала на линолеум. Часы на стене показывали одиннадцать вечера и три минуты.
Олег сел, привалился спиной к стене и долго смотрел на осколки. В них горел всё тот же свет. Но теперь ему казалось, что осколки смотрят на него в ответ.
Он просидел так до полуночи.
Потом встал, замотал палец платком, взял веник и совок и собрал разбитое зеркало в пакет.
Выбрасывая пакет в мусоропровод, Олег поймал себя на мысли, что делает это слишком осторожно. Как будто стекло может укусить.
Или показать что-то ещё.
Часть 1. Массовка
Глава 1. Утро машины
Олег проснулся за три минуты до будильника.
Он не гордился этим – так было всегда. Тело знало: ровно в 6:57 раздастся эта дурацкая трель, и надо вставать, чистить зубы, брить щетину, которая вырастает за ночь, словно кто-то подсыпал удобрений прямо в подушку. Тело помнило ритм. Душа, если она у него вообще была, в это время еще спала.
Будильник заверещал. Олег хлопнул по телефону ладонью, не глядя. Попал.
Ванная встретила его жёлтым светом и запахом сырости из вентиляции. Олег смотрел на себя в зеркало и не видел. Глаза скользили по лицу, как по инструкции: вот щетина – сбрить, вот волосы – причесать, вот зубы – почистить. Лицо было просто картой местности, по которой надо было пройти, чтобы добраться до кофе.
Кофе – вот что было важно.
Он насыпал ложку «Якобса» в кружку с дурацкой надписью "Лучшему папе" (детей у Олега не было, кружку подарили на корпоративе), залил кипятком. Пока заваривалось, проверил телефон.
Три сообщения в рабочем чате. Одно от начальника: "Олег, созвонимся в 10, важный разговор". Два от коллеги Петровича: "Ты видел?" и "Бля, ну всё, п. дец". Олег пролистнул. Петрович всегда писал "п. дец" по поводу и без. Если Петрович напишет "всё хорошо", тогда и правда будет п. дец.
Метро Олег не любил, но выбора не было. Машину продал два года назад, когда цены на бензин взбесились, а парковка у офиса стала стоить как треть зарплаты. Теперь он был частью потока.
Эскалатор вёз его вниз, в чрево. Олег стоял справа, как положено, смотрел на затылок впереди стоящего. Затылок был лысоват, с родинкой слева. Олег подумал: интересно, этот человек знает, что у него на затылке родинка? Или он про неё забыл, как Олег забыл про родинку у себя на спине, о которой ему когда-то сказала девушка?
Поезд пришел через минуту. Олег втиснулся в вагон. Вдохнул смесь духов, пота и чего-то металлического. Взялся за поручень. Напротив сидела девушка и смотрела в телефон. Экран отражался в её глазах – два маленьких голубых квадратика. Девушка листала ленту, губы чуть шевелились. Она что, читает вслух? Или молится?
Олег перевёл взгляд. Слева от девушки – мужчина в костюме, глаза закрыты, голова мотается в такт поезду. Спит или медитирует? Скорее спит. Над ними – реклама стоматологии. Белые зубы, белая улыбка, белый халат. "Подари себе голливудскую улыбку". Олег подумал: зачем человеку с лысеющим затылком и родинкой, которую он не видит, голливудская улыбка?
Поезд нырнул в туннель. В стекле вагона отразились лица. Олег увидел себя среди них – серый мужчина в сером пальто, с серым лицом, с серыми глазами, которые смотрят в никуда.
Он моргнул, и отражение пропало. На той станции, где всегда выходило полвагона, Олег вышел тоже. Поток нёс его к эскалатору, к турникетам, к выходу, к офису, к лифту, к этажу, к двери с табличкой "Менеджер по работе с клиентами Олег С.".
Он сел в кресло. Включил компьютер. Ввел пароль, который не менял пять лет. Открыл почту. Начал отвечать на письма. Руки двигались сами. Голова работала сама. Олег где-то внутри наблюдал за этим процессом, но без интереса – как смотрят на конвейер.
В 10:00 позвонил начальник.
– Олег, зайди.
Олег встал. Пошёл. Дверь кабинета закрылась за ним с мягким щелчком.
– Садись, – начальник не смотрел на него, листал бумаги. – Тут такое дело…
Олег сел. Смотрел на лампу на столе начальника. Лампа была зеленая, старая, как будто из другого времени. Олег вдруг подумал: а кто купил эту лампу? Начальник сам ее выбирал? Или она тут всегда стояла, ещё до него?
– Ты слышишь меня? – начальник поднял глаза.
– Да, – сказал Олег. – Я слышу.
Он не слышал. Но это было неважно. Потому что начальник сейчас скажет то, что говорят начальники, Олег ответит то, что отвечают подчиненные, и оба разойдутся делать вид, что это был важный разговор.
Так и вышло.
В 19:00 Олег вышел из офиса. Моросил дождь. Он поднял воротник, пошел к метро. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от мамы: "Сынок, как дела? Позвони". Олег убрал телефон. Позвонит завтра. Или послезавтра. Или в воскресенье, как обычно.
Дома он разогрел вчерашний суп, съел перед телевизором. По телевизору какие-то люди спорили о политике. Олег выключил звук, просто смотрел на движущиеся рты. Потом лёг на диван, закрыл глаза.
Перед сном он всегда проверял телефон. Лента. Новости. Котики. Еда. Политика. Котики. Реклама стоматологии. Олег пролистывал, пролистывал, пролистывал, пока глаза не начали слипаться.
Он отложил телефон, перевернулся на бок и провалился в сон.
Завтра будет то же самое.
Завтра будет то же самое.
Завтра будет…
Глава 2. Человек-машина
Утром Олег проснулся с тяжёлой головой.
Ему снилось что-то тревожное, но что именно – не помнил. Осталось только чувство: липкое, холодное, как пот после болезни. Он полежал минуту, глядя в потолок. Потолок был белый, с маленьким пятном в углу – соседи сверху когда-то заливали, он закрасил, но пятно проступило снова. Как будто изнутри.