Надежда Борзакова – Я с тобой развожусь, предатель (страница 5)

Из одежды у меня были только те же джинсы и футболка, в которых я вчера ушла от Дана. Хотелось надеть что-то свежее и я, спросив у мамы разрешения, двинулась к ее шкафу.

С тоской подумала о том, что у нас с ней теперь почти что одинаковый размер одежды. Мелькнула мысль — что, если не так уж Дан и неправ. Нет, не в измене, конечно, но в том, что я запустила себя. Денег на зал нет, но я могла бы тщательнее следить за питанием и не заедать усталость сладким, например. И упражнения дома делать. Да, сил на себя не было, но другие же как-то справляются, верно? Так почему я не смогла?

Выудив подходящую рубашку, я ушла одеваться. Слезы то и дело наполняли глаза и я надела солнцезащитные очки чтоб это скрыть.

Вышла из дому, направилась к метро. От жары в висках начало пульсировать, но, к счастью, метрополитен был близко, а внутри прохладно. Сев на одну из скамеек, я глубоко вздохнула. Точнее не слишком удачно попыталась это сделать, потому, что из груди рвались всхлипы.

Карина ждала меня на уютной летней террасе хорошего ресторана. Она была стройной блондинкой с тонкими чертами лица и большими глазами. Одета в стильный костюм из рубашки и шорт, подчеркивающий длинные подкачанные ножки, и белоснежные кроссовки. При виде подруги я еще сильнее ощутила той самой “чунькой”, как говорила мама — толстой и некрасивой.

— Привет, дорогая, — она крепко меня обняла, — Это тебе, привет из Анталии.

Протянула мне подарочную коробочку. Открыв ее, я обнаружила изящный жемчужный браслет.

— Пусть он принесет тебе счастье, — сказала девушка, — Это прям ой как вовремя, да?

Я всхлипнула.

— Садись, — сказала Карина, махнув рукой официанту, — Нам два больших латте и эти ваши фруктовые корзиночки с желе. Спасибо.

Когда официант ушел, она придвинулась ко мне и обняла за плечи.

— Рассказывай…

И я начала рассказывать. Плакать и рассказывать. Все-все, начиная от того, как готовила сюрприз и заканчивая сегодняшним утренним разговором у мамы дома. Подруга слушала, не перебивая и ее лицо все больше и больше мрачнело.

— Не думала я, что Дан твой на это пойдет. Вроде же остепенился, повзрослел, гонять даже перестал, весь в бизнесе, а тут такое…. — она качнула головой. — Ну, видимо, все они одинаковые.

— В смысле?

— В смысле, Маша, что Олег мне тоже изменил пару лет назад. И не смотри так. Да, я тебе не рассказывала об этом. Ты со своими идеалами и категоричностью меня бы не поняла.

— Карин…

Я не знала, что сказать. Было ощущение, что я попала в какую-то другую ужасную реальность.

— Вот тебе и “Карин”, — она щелкнула языком. — Адаму тогда еще и двух лет не было. Я, как узнала, тоже вот так же в истерике билась, два чемодана собрала, Адама на руки и к отцу. Сама не своя была. Больно было жуть. И противно. И мерзко. Олег приезжал, в ноги падал, прощения просил, даже от папы по морде получил, а я ни в какую. Папа меня с малым на море отправил чтоб отвлеклась немного и успокоилась. Олег мне это время дал, не писал и не звонил. Но как только вернулась, снова стал появляться и просить прощения. Буквально проходу не давал, даже как-то ночевал под парадным. И я стала думать. Мы четыре года вместе, у нас с ним семья, сын. И, самое главное я его люблю, а он меня, иначе бы не пытался исправить то, что натворил. А за любовь надо бороться. Нельзя позволять одной ошибке все разрушить. Мы сели и поговорили. Долго, помню, говорили, всю ночь напролет. Плакали вместе и говорили. В итоге сошлись на том, что пройдем семейную терапию и что в целом будем вместе работать над тем, чтоб спасти отношения.

Официант принес заказ и подруга сделала паузу. Отпила кофе, откусила кусочек десерта, слепо глядя в пространство.

— Ну а потом… Ну, не скажу, что прям все быстро стало хорошо. Я рыдала много, не могла с ним спать даже просто в одной постели. Психовала. Да и сеансы у психотерапевта то еще испытание, я тебе скажу, но они и правда помогли проработать наши проблемы и оценить то, как много нас связывает и как глубоки наши чувства. И вот со временем все устаканилось. Олег из кожи вон лез, чтоб это случилось. Он и до сих пор это делает, но и я со своей стороны тоже многое поменяла. В себе в том числе. Как результат — сейчас мы счастливы. И я ни на секунду не сомневаюсь в его верности.

— Честно говоря, я… В шоке, — я нервно улыбнулась.

— Угу, понимаю, — хмыкнула девушка.

— И мне жаль, что ты не могла искать во мне поддержки. Я же… Я бы тебя не осудила и всегда бы поддержала.

— Ой, короче, Маш, меня и саму это грызло, понятно? Но все это уже в прошлом, годы прошли. Не обижайся, что не рассказывала, хорошо? Сейчас гораздо важнее то, что произошло в настоящем.

Я закусила губу. Шок от рассказа подруги временно отвлек от собственной боли, но сейчас она напомнила о себе вновь, кинжалами кромсая грудную клетку.

— Ты его любишь, скажи мне?

— Не знаю, Карин, — взяв в руки чашку, я попыталась запить кофе комок в горле. — Не знаю… Мне больно. Просто невыносимо. Если бы не Анечка, я б с ума сошла.

— Еще очень мало прошло времени. Тебе нужно отдохнуть немного. Прийти в себя. Подумать спокойно. Не спешить никуда и не рубить с плеча на эмоциях. Разрушить-то всегда легче, чем построить, Маш, помни об этом.

Разрушить. Неужели и правда возможно такое, чтоб после измены еще было что разрушать?

— Чтоб было понятно, я не собираюсь советовать тебе что либо. Прощать или нет, решать только тебе, дорогая. Тебе и никому другому. Так же, как это сделала когда-то я.

Глава 5

На дисплее терминала высветилось “Недостаточно средств”. Я с удивлением проверила экран телефона. Но нет, карта правильная. Да и она в принципе у меня теперь единственная — та, на которую Дан каждый месяц кидает деньги. И тех на ней еще вчера было предостаточно.

— Давайте наличкой тогда, — сказала я кассиру.

Полезла в сумку за бумажником. Там налички с гулькин нос. Так, чисто на овощи и фрукты, продающиеся на уличных лотках, хозяева которых пока не признавали переводы на карту.

Расплатилась. Поставила пакет в корзину коляски и, улыбнувшись дочке, которая с любопытством крутила головой, рассматривая супермаркет, покатила к выходу. На улице жарища — полдень. Торопливо пройдя солнечный участок тротуара, я остановилась в тени дерева. Зашла в банковское приложение. На карте по нулям. Не может быть. Дан не мог так поступить… Или мог?

Сердце застучало о ребра, горячая волна злости бросилась в лицо. Вот, значит, как, да? Едва соображая, что делаю, я позвонила ему.

— Да, Маша? — Дан взял трубку после первого гудка. Такого уже давно не бывало.

— Обнулил мою карту, да? — прошипела я в трубку.

— Ах, так ты по этому позвонила… Ну что вы бабы за люди, вам только деньги и нужны, — насмешливо отозвался он. — А я-то думал, что соскучилась и хочешь узнать, как мои дела.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что мне сейчас неоткуда самой взять денег, Дан. Чем я должна кормить ребенка? Себя?

— Нужно было раньше об этом думать. Например, до того, как вчера послала меня.

— Вот, значит, каковы твои любовь и раскаяние! Взять и оставить жену и дочь без средств к существованию!

Анечка захныкала и я дала ей в ручки маленького розового мишку. Это была одна из ее любимых игрушек. Малышка потянула ее в ротик и прикусила.

— Ну, ты вчера, кажется, ясно дала понять, что больше не хочешь быть моей женой, Маша. А я не меценат чтоб содержать постороннюю женщину. Так что все, теперь сама-сама-сама. Либо же, — он сделал паузу, — ты всегда можешь вернуться домой. В любой момент можешь одуматься и хотя бы палец о палец ударить ради наших отношений.

— Так, выходит, это я не ударяю палец о палец, да? А что сделал ты? Залез на какую-то девку ради наших отношений? Таким был твой вклад?

— На твои истерики у меня нет времени, Маша. Надо работать. Если по существу все, тогда пока!

И положил трубку. Я закусила губу чтоб не разреветься прямо посреди улицы. Казалось, что со мной говорил незнакомец с голосом моего мужа, а он сам словно бы куда-то делся. Исчез. Умер.

Лучше бы умер, да.

Я содрогнулась от жуткой кощунственной мысли. Нельзя так. Нельзя желать такого человеку, даже если он самый настоящий мерзавец.

Сунув телефон в сумку, покатила дальше. Слезы душили, но я сдерживала их. Злость и отчаяние бушевали внутри.

Как так можно? Разве так можно? Разве такое бывает? Разве такое могло случиться со мной, с нами? Разве можно настолько не знать, настолько ошибаться в человеке?

Дома я сложила продукты в холодильник, приготовила пюре для Анечки, покормила и поиграла с ней. Малышка была очень активной и уже начинала сама становиться на ножки. Скоро пойдет…

А Дан даже не спросил, как она. Ощущение, что ему плевать на дочку. Ладно я, но она, наша малышка. Как так можно?

Когда Анечка уснула, я занялась делами. Мама заступила на сутки, а потому готовить сегодня предстояло мне. Занятые руки отвлекали, но лишь немного. А потому приходилось то и дело, стирать слезы со щек.

Ночью Анечка почти не спала, хныкала. У нее начали опухать верхние десны и я поняла, что на подходе новые зубки.

Ей столького не хватает. Банально одежды, подгузников, игрушек, препаратов. Манежика. Да и мне самой нужна была одежда, средства гигиены. Все это осталось дома… Дома у Дана.

А купить хотя бы какую-то часть из вышеописанного я теперь не могла. Не из маминой же мизерной зарплаты брать… Именно поэтому я договорилась с Кариной на четверг съездить на ее машине и забрать вещи.