Надежда Борзакова – Я с тобой развожусь, предатель (страница 7)

Чем больше я думала о будущем, тем тревожнее становилось. Да, я могла бы пользоваться кредиткой, но на сколько это оттянет неизбежное? Еще я могла, наступив себе на горло, поговорить с Даном. На себя-то плевать, но Анечка… Проблема состояла только в том, что вряд ли бы этот разговор что-то изменил.

Дан не звонил. И не писал. Зато в один из дней написала Настя. Она была моей бывшей коллегой, работала в том же салоне, что и я до декрета, но общались мы неблизко.

AnastasiyaPryadko: “Привет! Маш, тут такое дело. Мне неудобно, но я промолчать не могу. Я сейчас в рестике с парнем и тут твой. Короче, сейчас фото кину”.

А на фото Дан обжимался с той самой девкой, что и на видео. Ее лицо — миловидное, молоденькое и довольное было очень хорошо видно.

AnastasiyaPryadko: “Не обижайся только, Маш. Я не могла не сказать.”

MaryaMalevich:”Привет! Я не обижаюсь. Я знаю, что у Дана другая. Мы с ним разошлись”.

AnastasiyaPryadko:”Мне очень жаль, Маш.”

Поблагодарив девушку за сочувствие, я отложила телефон. Зажмурилась, пытаясь справиться с подступившими слезами. Вот, значит, как! Он меня любит, а это все так, минутная слабость, да? Пока я каждую ночь пропитываю слезами подушку и думаю как выжить с маленьким ребенком на руках, он любовницу по кабакам гуляет!

Открыв ноутбук, я полезла в сеть. До этого момента все как-то откладывала, а вот теперь… Стала читать все о разводах. Выходило, что до того, как Анечке исполнится год, нас скорее всего не разведут. А год ей через месяц. Ну, это ничего… Проблема в другом. В том, что мне будет нужен адвокат и тут снова зреет вопрос денег. Где их брать.

Я со стоном уронила голову на руки. Везде засада…

Утром в субботу, я как раз готовила для Анечки кашу, кто-то позвонил в домофон. И это не могла быть мама, хоть она и должна была как раз вернуться с дежурства, ведь у нее были ключи и она не стала бы рисковать разбудить внучку от лени их искать в сумке.

Сердце замерло в груди, а взбесилось. Что если это Дан? Что если он одумался и… И что тогда?

Я открыла дверь. Не спрашивая кто, на это не было сил. Стояла потом, смотрела в глазок и ждала. Это был не Дан. Приехала Татьяна Николаевна, мама Дана.

— Здравствуй, Маша. Пустишь?

— Добрый день, — я посторонилась, пропуская женщину в квартиру.

Она была высокой и, несмотря на свои пятьдесят семь лет, очень подтянутой и стильной. А еще властной. Сказывалась многолетняя работа директором гимназии.

Вежливо разувшись, она зашла в кухню. Вымыв руки, потянулась к Анечке.

— Привет, моя дорогая, — заворковала, беря внучку на руки. — Ух, какая ты уже взрослая.

Поцеловав ее в щеку, усадила на стульчик, и села сама за стол.

— Что-то будете? Чай, кофе? — вежливо осведомилась я.

— Ты занимайся чем занималась, Маш, — сказала она. — Я не чаи пришла пить.

Я сделала глубокий вдох. Со свекровью и свекром у нас хорошие отношения. Не на уровне дочерних, конечно, но все таки… Несмотря на это я сейчас не знала, что ожидать от визита Татьяны Николаевны. После того как оказалось, что я совсем не знаю Дана, можно ли быть уверенной в отношении его матери.

— Я только пару дней как узнала, Маш, иначе бы приехала раньше, — продолжила тем временем она. — Данилу я уже выслушала, теперь хотела бы услышать тебя. Пожалуйста.

Я выложила кашу в пиалу, села возле Анечки. Необходимость ее кормить оказалась очень кстати. Она поможет делать паузы и переводить дыхание во время грядущего сложного разговора.

— Любовница вашего сына прислала мне видео, где они вместе в постели, — без обиняков сказала я, — Дан заявил, что это порыв и что это несерьезно…

— Так и есть Маша. Этот мерзкий поступок просто порыв, глупость. Ничего большего, уверяю тебя. Данила очень переживает и хочет все исправить.

— Вот как? И поэтому он оставил меня без копейки и продолжает проводить время с любовницей? — выпалила я.

Ухоженные брови женщины взлетели вверх.

— Вот, смотрите, — скормив дочке ложечку каши, я отставила пиалу на столи и полезла в телефон, — Моя коллега вчера застала их.

— Господи, какой дурак…, — качнула головой женщина, глядя на фото.

— Татьяна Николаевна, даже если бы это был единичный случай, ничего бы не изменилось. Я не смогу простить, понимаете? Я буду подавать на развод.

Странно, но мне даже удалось произнести это ровным голосом. Скрыть из него слезы, подступившие к глазам.

— Маша, я тебя понимаю, поверь мне. Понимаю, насколько тебе тяжело. Сама такое не переживала, но вот моя сестра… Вы вместе девять лет. У вас общий ребенок. Ты о дочери подумала?

— Я подумала, Татьяна Николаевна. А вот Дан, видимо, так сильно увлекся своей “глупостью”, что не подумал о том, будет ли его дочери что есть. И за три недели ни разу не спросил, как она.

— Он мужчина, Маш. Они же, слабые, глупые, навечно дети,понимаешь? И он ошибся. Злится сейчас на себя, сам не свой ходит. Забыться пытается, как может. Ты мне поверь, я-то своего сына знаю.

Я промолчала. Закончив кормить малышку, промокнула ее ротик салфеткой и, взяв на руки, унесла в комнату и посадила в манеж. Разобрала ей новую пирамидку и дочка с сосредоточенным видом принялась собирать ее.

Слова свекрови резонировали в душе, лились целебным бальзамом на ее раны. Дан переживает. Понял, что натворил и кого потерял и теперь об этом жалеет!

— Он больше мирится не пойдет, должна ты, — сказала свекровь, зайдя следом в комнату.

— Татьяна Николаевна, при всем уважении… С какой это стати, я должна хотеть с ним мириться?

— Ты должна хотеть счастья для своей дочери, Маша. Девочке нужны оба родителя — мама и папа. Она в полной семье должна расти. Сама же знаешь, каково это — без отца. Ну будь ты мудрой в конце-концов, а! Сделай шаг навстречу, хотя бы ради ребенка.

Я промолчала.

— Подумай о том, что я сказала. А пока вот, — боковым зрением я увидела, как свекровь что-то положила на кровать, — это Даня попросил отдать. Не провожай меня.

Глава 7

Мне были очень-очень нужны деньги и вместе с тем я понимала, что не могу их принять от Дана. Вот, вроде бы глупо. Как минимум, его обязанностью является уплата алиментов на Анечку, да и мое содержание как ее матери в декрете, но... Я держала в руках внушительную стопку, оставленную свекровью, которая могла бы позволить мне не париться о деньгах пару месяцев, и хотела только одного — поехать к Дану и швырнуть их ему в лицо.

Не хочу я от него ничего вот так. Ни-че-го. Только девичью фамилию. А все остальное пусть суд решает. Пошел он с такими “красивыми” жестами. Сейчас, почти месяц спустя, я понимала это со всей ясностью. Не появилось у меня сомнений, не появилось сожалений и всего прочего, что было у Карины. Да и… Дан не давал повода. То, что дал деньги через мать так, словно это я была в чем-то перед ним виновата — это ни о чем.

Утром в понедельник я стояла на пороге его станции технического обслуживания. На мне было легкое платье с цветами, подчеркивающее зону декольте, скрывающее животик и обнажающее щиколотки. Куплено оно было на пятом месяце беременности и сейчас похудевшей мне было в самый раз. На ногах — босоножки на каблуках. Я их последний раз еще до беременности надевала. Волосы легкими волнами, синяки под глазами скрыты тоналкой, глаза подчеркнуты стрелками, скулы — румянами, а губы блеском.

Хорошо, что ночная гроза временно сменила адскую июльскую жару на комфортную прохладу иначе бы все мои старания через пять минут стекли бы прямо в подчеркнутую кроем платья зону декольте.

Скучная и толстая, значит? Ок, хорошо! Посмотрим, что ты скажешь сейчас, Дан Малевич.

— Добрый день! Данила на месте? — спросила я, зайдя в бокс.

Вспомнилось, как мы с Даном приезжали смотреть это помещение. Как пили потом шампанское, отмечая открытие станции. Как занимались сексом потом прямо на его рабочем столе. Могла ли я подумать тогда, что всего-то через пару лет…

При виде меня лица мастеров ошарашенно вытянулись. Было бы приятно думать, что парней сразила моя красота, но с больше долей вероятности дело было в удивлении моим появлением после всего. У Дана небольшая компания семейного типа. Не может быть, чтоб они не были в курсе… А может он и телку свою сюда приводил. Похвастаться бизнесом, например, организовать который помогала ему я.

— Эм, нет, его сейчас нет. То есть сегодня не будет,, — выпалил один из них, а другой толкнул его в бок.

Я пристально посмотрела на парня, а он смущенно отвел взгляд. Врал и врал плохо. В этот момент со второго этажа, где и располагался кабинет босса, донеслись голоса. Подняв голову я увидела как к ступенькам в компании моего мужа подходит Дина. Взгляд против воли стал сканировать ее. Выше среднего, худая, как щепка. Короткое белое платье на тонких бретельках демонстрирует “все лучшее сразу” — “троечку”, длинные ноги. Волосы до талии, наращенные ресницы, явно подколотые губы, которые при виде меня удивленно распахнулись…

Вспышку боли потушила горячая волна злости. Злится на себя, ходит сам не свой и пытается забыться, да? Я посмотрела в лицо мужа. То было бледным, застывшим, но на нем, как и раньше не было ни намека на синяки под глазами или осунутость. Взгляд карих глаз был раздраженным, а не потухшим.

— Дан, что она тут делает? — пропищала Дина. — Ты же обещал мне, что между вами все кончено!