Надежда Борзакова – Я с тобой развожусь, предатель (страница 4)

— Здравствуй, Маша.

Повернув голову, я посмотрела на него. Дан был одет в белую летнюю рубашку, синие джинсы и кроссовки. Русые волосы уложены пастой, лицо… Обычное. Такое, же как и всегда. Ни следа бессонной ночи и горя. Он выглядел как ни в чем ни бывало и от этого становилось больнее, да. Было бы легче увидеть мужа осунувшимся и помятым.

— Па-а-а-а, — Анечка потянула к нему ручки, но муж это проигнорировал.

— Ну, я пойду молока куплю, Маш, — донесся из прихожей мамин голос, — Еще что-то нужно?

— Нет, — выдавила я.

Дан сел за стол, положил на него локти и окинул меня взглядом. Чуточку брезгливым, недовольным таким. Словно это я была в чем-то виновата, а не он.

— Так и будешь молчать? — сказал он.

— Я тебя не звала, Дан. Ты зачем-то приехал — говори зачем, — ответила я.

Отвернувшись, стала кормить уже готовую расхныкаться Анечку кашей. Муж шумно вздохнул.

— Маша, как я уже сказал тебе вчера, это… Она для меня ничего не значит. И я не буду разрушать нашу семью.

— Ты уже это сделал. Все разрушил…

— Не говори глупостей, — отмахнулся он. — Я совершил ошибку, признаю. Но не считаю, что один во всем виноват.

— Ах вот как? И как именно в твоей измене виновата я? — выпалила я.

Анечка все же расхныкалась и я, отложив пиалу, промокнула ее ротик салфеткой и взяла малышку на руки. Стала ходить, укачивая.

— Ты запустила себя совсем, Маша. Раньше у меня была знойная красотка, а теперь скучная тетка с толстым задом, которая только и делает что носится с ребенком!

— С нашим ребенком, Дан!

— Это ты хотела ее, а не я! — выплюнул он.

Еще вчера я думала, что хуже некуда, но оказалось, это не так.

— Ты… Ты не хотел нашу дочь?

— Я согласился на ребенка из любви к тебе. Если б знал, во что превратиться наша жизнь, — он запнулся, — Раньше у нас была страсть, огонь а теперь что? А я — мужчина. У меня свои потребности. И я долго терпел, согласись.

— Что ты терпел? Чистоту в доме, ужины…

— Вот оно! Ты совсем меня не слышишь! — крикнул он, — Тебе плевать на мои желания! Мне не кухарка нужна и не мать семейства, а…

Снова умолк. Метнулся по кухне, ероша волосы.

— Ладно, Маш. Я не то сейчас говорю на эмоциях. У нас просто тяжелый период, это у всех бывает. Переживем. Все будет, как раньше, я уверен. Давай-ка, собирайся, поедем домой.

Глава 4

— Это ты совсем не слышишь меня, Данила, — сказала я. — Я никуда с тобой не поеду. И как раньше для меня уже ничего не будет.

— Что ж, — он поджал губы, — отлично. Хорошо! И что тогда, по-твоему, будет дальше?

Что дальше… Я не думала, что дальше. Просто не могла думать, как буду жить. Словно бы какая-то часть меня отрицала случившееся. Словно бы думала — это просто кошмарный сон. Скоро я проснусь и все будет по-прежнему. И вот, сейчас, стоя в маминой кухне с ребенком на руках и глядя в лицо мужа с незнакомым, чужим выражением, я словно бы впервые осознала, что это не так. Действительно не так.

— То же, что и у всех. Разведемся, — выдавила я, давясь начавшими подступать слезами, — Поделим имущество. Установим размер алиментов. С Анечкой я не буду мешать тебе видеться…

— Этого не будет, Маша, — перебил он. — Я не позволю одной ошибке перечеркнуть все, что было между нами. Не дам тебе выбросить на помойку наши девять лет.

— Мне? — крикнула я, — Мне, да? Это я их выбросила?

Анечкин плач заставил меня умолкнуть.

— Тише-тише, моя маленькая, — шептала я, укачивая ее, — Тише! Все хорошо, прости меня!

— Я готов все исправить, Маша. Просто скажи, что мне сделать и я сделаю.

— Вали отсюда! Вали от скучной тетки с толстым задом к… Как там ее, Дина, да? Она-то, нескучная и…

— Ай, все! С тобой разговаривать невозможно, понятно? Ты и раньше была истеричкой, а после родов вообще! Правду говорят, что бабы, как родят, кукухой едут! Жаль, я не верил.

— Пошел вон, — крикнула я.

И он ушел. А я разрыдалась, прижавшись лицом к детской макушке. Рыдая, пыталась успокоить плачущую малышку. Металась по кухне из стороны в сторону, как раненное животное. Злые, жестокие слова, услышанные от любимого мужа, от самого близкого человека, кислотой разъедали душу.

Я смогла взять себя в руки, смогла успокоить ребенка. Усадила Анечку в детский стульчик, дала ей игрушку. Сама несколько раз умылась холодной водой, промокнула лицо полотенцем… Потом поискала у мамы какое-то успокоительное. Я уже пять месяцев не кормила грудью — из-за усталости и стресса пропало молоко — а потому могла принять лекарство.

В замке повернулся ключ и она отворилась, впуская маму. Я слышала, как она потопталась в прихожей, прислушиваясь.

— Мам?

— Машуль, ну как дела? — через пару секунд, она зашла в кухню, — Поговорили?

— Поговорили, — выдавила я.

— И…

— И я узнала, что это, оказывается, я виновата в измене. Я стала скучной, толстой, занята ребенком… У меня после родов поехала кукуха. Он долго терпел, но в итоге не вытерпел и пошел налево. Но, несмотря на то, как я ужасна, все равно хочет сохранить семью и считает, что это возможно.

К концу фразы мой голос сорвался. Новая волна боли затопила с головой, отнимая и без того держащийся на соплях самоконтроль.

— Идем, Анютка, поиграем, — сказала мама, беря на руки малышку, — пусть мамочка успокоится.

Это было все, что она сказала в ответ мне. Оперевшись ладонью о столешницу, я зажмурилась. В ушах снова и снова звучали слова Дана. Хоть волком вой.

Включился телефон. На дисплее появилась наша с Кариной фотография.

— Мэри, алоха! Я уже в родной столице. Отлично выспалась в самолете и готова покорять мир. Давай-ка собирайся — пойдем на кофей. И я тебе подарок отдам.

— Карин, — всхлипнула я.

— Та-ак? Что случилось? — насторожилась подруга.

— Я с Даном рассталась, Карин, — прохныкала я, — Он мне изменил.

На том конце линии повисла долгая пауза.

— Карин…

— Да я, честно говоря, в шоке, подруга! — отозвалась трубка, — У вас же все так было… Идеально!

— Ага… Было.

— Так, все! Реветь будешь рядом со мной. А сейчас давай-ка собирайся. Мама твоя сможет посидеть с Анюткой пару часов? Тебе выдохнуть надо и отвлечься. Ой, ты вообще где сейчас?

— Как раз у мамы. Думаю, сможет.

— Вот и океюшки. Адрес я тебе скину. Все, давай, собирайся.

Карина положила трубку. Я постояла еще несколько секунд с телефоном в руках, слепо глядя перед собой.

— Кто звонил? — держа малышку на руках, зашла мама.

— Карина. Мам, я могу на тебя Анечку оставить на пару часов? Хочу с ней встретится…

— Конечно можешь, Машуль. Иди, развейся, погуляй. Отвлечешься немного, успокоишься, а там глядишь…

— Спасибо, мам, — перебила я и, поцеловав в щечку дочку, вышла из кухни.