Мэтт Хейг – Планета нервных (страница 22)

«Предметы не должны нас беспокоить, ведь они предметы», – писал Сартр в своей «Тошноте». Хотя у него самого неделька явно не задалась: «А они меня беспокоят, и это невыносимо. Я боюсь вступать с ними в контакт, как если бы они были живыми существами!»[26]

Так вот, предметы в супермаркетах тоже не совсем нормальные. Это предметы-бренды. Обычные продукты живут в пространстве физического мира, бренды же ищут место в нашем психическом пространстве. Они стремятся залезть к нам в голову. Многие компании нанимают специалистов в психологии маркетинга именно с этой целью. Это манипулирование, ведущее к покупке. Игра с нашим сознанием.

Пещерный человек

Представьте себе пещерного человека, который замерз на 50 000 лет.

Пусть ее имя будет Су.

Представьте, что кусок льда, в котором она провела все это время, растаял прямо перед вашим супермаркетом.

И вот этот пещерный человек – Су – заходит внутрь. Автоматические двери волшебным образом закрываются за ней. Ее пугают свет, обилие красок и толпа людей. Продуктовые тележки кажутся чудны́ми железными существами, которых люди приручили и толкают туда-сюда. Блестящие полки с едой в пластиковой упаковке ставят ее в тупик. Ее шокируют кассы самообслуживания. А хозяйственные сумки выглядят как мешки из странной белой кожи.

«Положите товар обратно в корзину», – говорит касса электронным голосом. «Положите товар обратно в корзину… Положите товар обратно в корзину».

Су начинает паниковать. Она бежит к выходу, но врезается в стекло и начинает вопить: «Ой… Ай… Уууууу».

Много другого шума.

В конце истории нас ждет неожиданный поворот.

(Барабанная дробь.)

Су – по сути дела – это Мы.

(Ироническая усмешка.)

Су – это каждый из нас. Разница лишь в том, что супермаркеты для нас – дело привычное.

Мы – как биологический вид – не изменились за последние 50 000 лет.

Общество же изменилось колоссально. Причем мы должны быть благодарны за все эти перемены. Посудите сами, если бы Су не заледенела, то к своим двадцати двум годам была бы затоптана стадом несущихся кабанов или принесена в жертву в шестнадцать лет. А нам повезло. Разве может повезти больше, если сравнить живого представителя рода человеческого из XXI века и такого же представителя, только мертвого и родом из неолита.

Именно из-за этого везения мы должны холить и лелеять данную нам жизнь. И раз уж мы не может просто чувствовать везение, а кроме него еще спокойствие, счастье, здоровье, то почему бы не разобраться в том, что именно делает мир с нами. Ведь это знание может помочь нам.

Теперь оно помогает мне в супермаркете, в торговых центрах, магазинах IKEA, за компьютером, на людной улице, в пустом гостиничном номере. Да где угодно. Оно помогает мне осознать, что я всего лишь пещерный человек в этом быстром мире, за которым не поспевает ни наш ум, ни наше тело.

Помутнение

Пару дней назад я пошатнулся. Я почувствовал, как меня слегка придавило пасмурным небом. А когда я забирал свою дочь после занятий танцами, я почувствовал, будто тону, стоя на тротуаре. У меня началось непроизвольное сглатывание, и меня настиг приступ старой доброй агорафобии с признаками нежелательного продолжения.

Однако теперь я более осознан, чем в прошлом. Я заметил, что мало спал, слишком много работал, очень волновался из-за этой книги и еще миллиона других мелочей. Поэтому я перестал зацикливаться на электронных письмах, закрыл Word с рукописью, позанимался йогой перед сном, съел здоровый ужин, попытался отключиться. Потом я взял собаку и пошел к морю гулять с ней.

И я осознал: «Это неважно. Не нужно так себя накручивать».

То, о чем я так сильно беспокоился, не привело к существенным изменениям. Я все еще мог гулять с собакой, смотреть на море и проводить время с любимыми людьми.

И тревога сдалась, словно преступник в ходе расследования.

14

Хочу

«Вероятно, когда мы начинаем хотеть все подряд, то обнаруживаем себя угрожающе близко к тому состоянию, когда не захотим ничего».

Как стать

Забив сейчас в Google запрос «как стать», я получил от поисковика возможные варианты автозаполнения:

– богатым;

– знаменитым;

– моделью;

– пилотом;

– актером.

Запредельность

Нам продают несчастье, потому что на нем можно заработать.

Бо́льшая часть того, что нам продают, сводится к идее «мы смогли бы стать лучше, чем есть сейчас, если попробовали бы стать кем-то, кем мы не являемся».

Возьмем хоть модные журналы.

Люсинда Чемберс проработала двадцать пять лет редактором раздела моды британского Vogue. Оставив свой пост, она вынесла обвинительный вердикт индустрии, которую покидала. Она заявила, что, несмотря на все разговоры о расширении прав и возможностей, очень мало модных журналов оставляют именно такие впечатления у своих читателей. В интервью модному журналу Vestoj, которое впоследствии стало очень популярным, она сказала: «Чтение большинства журналов порождает беспокойство о том, что ты не попал на нужную вечеринку, не накрыл стол нужным образом или не повстречал нужных людей». Кроме этого, внимание модной индустрии сосредоточено на абсурдно дорогой (для большинства читателей) одежде, что усугубляет ситуацию и заставляет людей чувствовать себя бедными.

«Мода заставляет людей покупать ненужные вещи, – говорит Чемберс. – Нам не нужно столько сумок, рубашек и туфель. Поэтому мы умасливаем, принуждаем или призываем людей продолжать делать покупки».

Модные журналы, сайты и аккаунты в социальных сетях продают что-то вроде запредельности. Выхода или способа сбежать. Но часто все это весьма нездоро́во, ведь для того, чтобы заставить людей выйти за пределы самих себя, сначала нужно сделать так, чтобы люди почувствовали себя несчастными.

Да, в конце концов мы покупаем книгу про диету, чтобы получить такое же тело, как у модели, которая ее придерживается, или духи, чтобы походить на знаменитость, имя которой написано на флаконе, но помимо денег мы платим за это другую цену. Люди могут чувствовать себя отлично во время покупки, но в перспективе мы лишь подкармливаем наше страстное желание быть кем-то другим: кем-то более роскошным, привлекательным, знаменитым. Нас склоняют к тому, чтобы мы отказались от самих себя и хотели жить чужими жизнями. Эти жизни реальны примерно так же, как горшочки с золотом по краям радуги.

Возможно, секрет красоты, которого нет ни в одном журнале, заключается в том, чтобы полюбить свой внешний вид; нужно принять тот факт, что мы выглядим именно так. Мы живем в эпоху фотошопа и пластической хирургии, а вскоре будем жить в эпоху роботов. Вероятно, сейчас самое время принять все наши человеческие причуды, а не стремиться к незамутненному совершенству андроида.

Мы можем размышлять так: «О, мне нужно выглядеть определенным образом, чтобы люди тянулись ко мне». Или так: «Выглядеть и быть собой – лучший способ фильтровать людей, которые мне не подходят».

Недовольство своей внешностью не имеет никакого отношения к внешности; когда модели доводят себя до пищевых расстройств, это случается не потому, что они безобразны или у них есть лишний вес. Конечно нет.

Существуют разные признаки того, что по всему миру растет количество пищевых расстройств. Некоммерческая организация Eating Disorder Hope в 2017 году сообщила о том, что в мире наблюдается тенденция роста пищевых расстройств вместе с вестернизацией и индустриализацией, а также провела исчерпывающий обзор данных международных исследований. Так, в Азии, например, в Японии, Гонконге и Сингапуре, показатели намного выше, чем на Филиппинах, в Малайзии и Вьетнаме, хотя и в последних цифры растут как раз потому, что они «продвигаются вперед» и вестернизируются.

Еще один показательный случай – острова Фиджи. В ходе исследования выяснилось, что уровень пищевых расстройств стал расти там в середине девяностых, как раз с появлением телевидения в островном государстве в южной части Тихого океана. В 1999 году газета The New York Times писала о том, что на Фиджи по сути дела не слышали ничего о пищевых расстройствах до тех пор, пока телевидение не «подарило» им худощавые примеры для подражания из таких хитов как «Мелроуз-Плейс» и «Беверли Хиллз, 90210». Более того, на Фиджи слова «ты пополнела» считались комплиментом, пока к ним не пришло американское телевидение и не принесло с собой другие идеалы женского тела.

В Британии, по данным агентства NHS Digital за 2018 год, менее чем за двадцать лет случаи госпитализации с пищевыми расстройствами увеличились почти вдвое; в группе риска девочки и женщины чуть старше двадцати лет. Когда эти цифры были опубликованы, Кэролан Прайс – сотрудница крупнейшей в Великобритании благотворительной организации Beat, помогающей людям с расстройствами пищевого поведения, – рассказала газете The Guardian о том, что современная культура несет свою долю ответственности за пищевые расстройства, хотя само явление весьма «сложное» и «многофакторное». «Причиной распространения пищевых расстройств отчасти является давление сегодняшнего общества, – рассказывает она. – К примеру, давление социальных сетей или стресс от экзаменов».

Несмотря на то что не только эти факторы влекут за собой возникновение подобных расстройств – и это признают эксперты вроде Прайс, – они вносят свою лепту, особенно в случае людей, предрасположенных к пищевым расстройствам. Согласно данным британского Национального центра расстройств пищевого поведения (NCED)[27], вероятными причинами могут стать генетика, проблемы питания у родителей, насмешки над лишним весом, насилие над ребенком, отсутствие родительской заботы, детская психологическая травма, отношения в семье, друзья, страдающие пищевыми расстройствами, и – последнее, но не менее важное – культура. Особенно проблематичной является культура, в которой всегда найдется новая диета, и в которой – согласно сайту NCED – «уязвимый индивид интернализирует недосягаемо идеальный образ, который мелькает по телевизору и в журналах, и постоянно сравнивает себя с этим образом не в свою пользу».