Мэтт Хейг – Планета нервных (страница 21)

Самоубийства – самая распространенная причина смерти мужчин и женщин в возрасте от 20 до 34 лет, а также мужчин старше 50 лет (по крайней мере, это так в моей стране – Великобритании. Статистика в других европейских странах почти такая же неутешительная. В США, где ситуация еще более безрадостная из-за легального огнестрельного оружия, суициды входят в десятку самых частых причин смерти среди обоих полов и разных возрастных групп, хотя у мужчин вероятность самоубийства в три раза выше, чем у женщин, так же как в Европе, Канаде и Австралии). Эти смерти так часто можно предотвратить. Именно поэтому мы должны пропускать мимо ушей призывы «взять волю в кулак», но найти в себе истинную силу – силу говорить об этом.

Почти все наши слова полны отзвуков прошлого стыда. Вот еще один пример: когда мы говорим, что кто-то «борется со своими внутренними демонами», мы воскрешаем средневековые предрассудки о том, что сумасшествие – это дело рук дьявола.

А эти вечные разговоры о храбрости! Вот было бы здорово услышать однажды, как кто-то из публичных личностей рассказал бы о своей депрессии без медийных словечек вроде «необыкновенное мужество» и «признание». Естественно, это делается намеренно. Но никто не должен сознаваться в том, что страдает, скажем, от тревоги. Люди должны иметь право просто говорить об этом. Ведь это болезнь. Равно как астма, корь или менингит. Это вовсе не позорная тайна. Чувство стыда только усугубляет симптомы. Многие люди, безусловно, отважны. Но мужество не в том, чтобы говорить о своем недуге, а в том, чтобы жить с ним. Каждый раз, когда я слышу слово «мужественный» в свой адрес, меня передергивает.

Представьте, что вы в одиночестве направляетесь на прогулку в лес, и к вам подходит кто-то и спрашивает:

– Куда идешь?

– Иду в лес, – отвечаете вы.

– Ух ты! Круто! – собеседник громко выдыхает и отшатывается.

– Что крутого?

По щеке собеседника стекает слеза. Он кладет руку вам на плечо и говорит:

– Какой же ты храбрый!

– Я?

– Невероятно храбрый! Просто пример для подражания.

Вы раскроете рот от удивления, побледнеете и станете избегать прогулок по лесу.

К тому же уже долгое время существует нездоровое убеждение, что люди рассказывают о своих психических проблемах с целью привлечения внимания.

Внимание, которое ищут люди, может спасти им жизнь.

К. С. Льюис написал вот что: «Частые попытки скрыть душевную боль усугубляют это бремя – куда легче сказать «у меня болит зуб», чем «у меня на сердце тяжесть»[25].

Нам следует стремиться к тому, чтобы в этом мире стало проще говорить о своей боли. Разговор не только способствует повышению уровня осознанности. Как показывает столетний опыт успешного применения терапевтических бесед, у разговоров есть лекарственный эффект. Беседы на самом деле могут облегчить симптомы. Разговоры исцеляют говорящего и слушающего, ведь через них мы даем выход нашей душевной боли и узнаем, что другие чувствуют почти то же самое.

Никогда не бросайте попытки выговориться.

Не верьте людям, которые говорят, что душевные расстройства – это слабость и порок. Чтобы жить с тревогой, а уже тем более, работать и что-либо делать, необходимо обладать такой силой, которую большинство людей даже представить себе не могут. Нельзя больше приравнивать пациента к его состоянию. Нам необходимо тоньше разбираться в том, какое именно давление ощущают люди. Поход в магазин может стать образцом мужества и силы, особенно если на плечах у вас невидимая тяжелая ноша.

Таблица психограммов (пг = психограмм)

Представьте, что появился способ, благодаря которому мы сможем измерять психологический груз каждого из нас. Вдруг он послужит связующим звеном между психическим и физическим? Вдруг он поможет людям осознавать реальность стресса? Вдруг пригодится для того, чтобы справляться с потрясениями современной жизни? Давайте представим это вместе. Давайте назовем эту вымышленную единицу измерения психограмм. «О нет! Я не смогу проверить свою почту, у меня исчерпан лимит психограммов на сегодня».

Примечание: тяжесть психологического груза может резко колебаться. Психограмм – величина субъективная.

13

Конец реальности

«…Столкновение ваших представлений о вас самих с тем, какие вы есть на самом деле, всегда очень болезненно, но вот, что вы можете сделать: столкнуться с самим собой лицом к лицу и попробовать стать тем, кем вы являетесь на самом деле, или сдаться своим представлениям о себе, продолжить жить в иллюзии, в которой вы вероятнее всего и скончаетесь».

Я есть то, что я есть

Иногда нужно вернуться назад, чтобы пойти вперед. Нужно посмотреть в лицо боли. Глубочайшей боли. И с недавних пор я готов к этому.

Мне нужно вернуться.

Во времена до панической атаки в торговом центре.

В комнату ослепительной операционной белизны.

«Кто я?» – этот вопрос я задал в одном медицинском центре Испании, где меня настиг мой первый психический кризис.

Понятное дело, когда я в порядке и спокоен, вопрос не кажется таким уж страшным. Кто я? Нет ни «я», ни «ты». Но есть миллионы «я» и миллионы «ты». «Я» – самое большое слово в английском языке.

За каждым «ты» есть еще оно «ты», и еще одно – словно матрешка. Есть ли начальное «ты»? Или начальное «я»? Или наша личность – это не матрешка, а бесконечная спираль? Или наша личность – это вселенная, конца которой достичь невозможно, но которая может привести вас туда, где вы начались?

Когда я чувствовал себя относительно хорошо, мне нравилось бесцельное рассуждение на эти вопросы. Должно быть, есть определенное «я», которое и задает их. Однако когда я заболел, абстрактный интерес прошел. На смену ему пришли отчаянные попытки разгадать эти тайны, словно от отгадок зависела моя жизнь. Но ведь моя жизнь на самом деле зависела от них. Пропало мое чувство самости – оно было вытеснено; мне казалось, что мое «я» оказалось в ловушке бесконечного «я», парит там и не может приземлиться.

Реальность против супермаркетов

Довольно часто панические атаки случаются в супермаркетах.

У меня есть знакомая, у которой в жизни была всего одна паническая атака. И та случилась в супермаркете.

В начале нулевых я частенько просматривал форумы в поисках советов о том, как справляться с тревогой, и в каждом втором сообщении мне попадалась тема «паническая атака в супермаркете». Одна из веток, на которую я смотрю сейчас, начинается с вопроса: «ПОЧЕМУ ПАНИЧЕСКИЕ АТАКИ СЛУЧАЮТСЯ ВО ВРЕМЯ ПОХОДОВ ЗА ПОКУПКАМИ В СУПЕРМАРКЕТ?»

Паника создана нам в помощь. Как и для множества других животных, паника для нас – это сигнал нашему уму и телу к действию. Дерись или убегай. Беги от хищника или сражайся с ним. Но супермаркет – это не медведь, и не волк, и не пещерный воин. Невозможно сразиться с супермаркетом. Вы точно можете убежать из него, однако это лишь увеличит вероятность панического приступа в следующий раз, когда вы снова зайдете туда. И это не обязательно будет один и тот же супермаркет. Если вы начнете играть в избегание, то вскоре все супермаркеты могу стать триггерами. Затем и все магазины. А после и весь мир за окном.

Люди, которым неведомы тревога и паника, не понимают, что речь идет о потере чувства истинности самого себя. Для нас это что-то само собой разумеющееся. Когда вы встаете по утрам и за завтраком намазываете арахисовое масло на тост, вы вряд ли размышляете таким образом: «Ага, хорошо, мое чувство самости в полном порядке, мир все еще реален, и я могу заняться своими делами». Оно просто есть. До тех пор, пока в какой-то миг оно не исчезает. До тех пор, пока вы не оказываетесь в отделе сухих завтраков, где вас объял необъяснимый ужас.

Если пытаться объяснить, что чувствуешь при панической атаке, то проще говорить о явных симптомах: поток мыслей, сильное сердцебиение, тяжесть в груди, удушье, тошнота, ощущения покалывания внутри черепа, в руках и ногах. Но у меня был один сложный для понимания синдром. Впоследствии я понял, что именно в него уходят корнями все мои панические атаки. Этот синдром говорит сам за себя – выпадение из реальности.

Выпадая из реальности, я все же знал, что я где-то есть. Но я не чувствовал, что я – это я. Этакое чувство распада, словно песчаная фигурка рассыпается.

В этом ощущении есть парадокс. Одновременно чувствуются колоссальная мощь и ничтожность идентичности. Точка невозврата – словно бы вдруг я потерял что-то, о ценности чего и не подозревал, и эта ценность оказалось моим «я».

Причина, по которой подобные процессы запускаются в супермаркетах, как мне кажется, в том, что сами супермаркеты – это почти дыры в реальности. Они, как и в целом торговые центры, – места абсолютно неестественные. Сейчас, в эпоху онлайн шоппинга, они кажутся старомодными, примитивными, однако они куда современнее нашей природы.

Там искусственное освещение. Гудение холодильников воспринимается как жутковатый саундтрек претенциозного ужастика. Выбор огромный, и он явно за пределами наших естественных способностей с ним справиться. Толпы людей и стеллажи действуют возбуждающе. Такое изобилие товаров само по себе неестественно. И здесь я не имею в виду, что в большинстве из них содержатся химические добавки, хотя это правда. Я о том, что они были подвержены вмешательству. Рыбные консервы, упаковки с салатом, коробки со сладким воздушным рисом, куриный гужон в панировке, мясные продукты, витамины в таблетках, баночки порезанного чеснока, упаковки чипсов из батата со вкусом перца чили. Все это далеко от натуральности. В такой искусственной обстановке да с необузданной тревогой немудрено почувствовать себя неестественно. Здесь «я» так далеко от своей идентичности, как рулон туалетной бумаги далек от дерева. Во время моих панических атак в супермаркетах предметы на полках приобретали для меня зловещий вид. Они казались мне чужими. И в каком-то смысле они и были – и есть – чужеродные. Их забрали откуда-то, где им было самое место. Похоже, я нашел взаимосвязь. Полагаю, я докопался до сути. Ведь я не чувствовал, где было мое место. Для меня оказалось невозможным обрести покой в таком неестественном перегруженном месте. Единственное, что я ощущал в себе, – это страх. И его усугубляли бесчисленные предметы в супермаркете.