Мэтт Хейг – Планета нервных (страница 20)
2. Упорядочите свой разум. Паника – это продукт перегрузки. В перегруженном мире нам нужен фильтр. Нужно все упростить. Иногда нам нужно отключаться. Перестать пялиться в телефоны. Выделить время, чтобы не думать о работе. Этакий ментальный фэншуй.
3. Слушайте спокойный шум. Вещи, которые не стимулируют так, как музыка. Волны, собственное дыхание, шелест ветра в листьях, мурлыканье кошки и, самое главное, дождь.
4. Пусть это произойдет. Если вы чувствуете нарастание паники, инстинктивная реакция – запаниковать еще больше. Паниковать по поводу паники. Метапаниковать. Хитрость в том, чтобы попытаться почувствовать панику и при этом не паниковать. Это почти – но не совсем – невозможно. У меня было паническое расстройство – состояние, определяемое не случайным приступом паники, а частыми приступами паники и постоянным адским страхом перед следующим приступом. К тому времени, когда у меня случилась уже сотня таких приступов, я начал говорить себе, что хочу этого. Что, конечно же, было не так. Но я изо всех сил старался вызвать панику – в качестве эксперимента, чтобы посмотреть, как я могу с этим справиться. Чем чаще я ее приглашал, тем меньше она хотела оставаться.
5. Примите чувства. И примите как факт, что это просто чувства.
6. Не хватайте жизнь за горло. «К жизни стоит прикасаться, а не душить ее», – сказал писатель Рэй Брэдбери.
7. Выпускать страх – это нормально. Страх пытается сказать вам, что он необходим и что он защищает вас. Попытайтесь принять его как чувство, а не как достоверную информацию. Брэдбери также сказал: «Сначала нужно научиться отпускать, а уже потом – удерживать».
8. Знайте, где находитесь. Окружение чрезмерно вас раздражает? Есть ли такое место, где вам будет спокойнее? Где можно полюбоваться природой? Ищите такое место. Крыши зданий в центре города несут куда меньше напряжения, чем витрины магазинов, находящиеся на уровне глаз. Небо тоже помогает.
9. Растяжка и упражнения. Паника – как физическое, так и психическое явление. Мне больше всего помогает йога. Особенно йога. Мое тело напрягается после того, как я несколько часов сгорбленно сижу над ноутбуком, и йога снова растягивает его.
10. Дышите. Дышите глубоко, чисто и ровно. Сконцентрируйтесь на этом. Дыхание – это темп, на который вы настраиваете свою жизнь. Это ритм вашей песни. Это как вернуться к центру событий. К центру себя. Когда мир хочет увести вас в любом другом направлении. Это было первое, чему вы научились. Самая важная и простая вещь, которую вы делаете. Осознавать дыхание – значит помнить, что вы живы.
12
Тело думающее
Четыре гумора
Давным-давно в Древней Греции доктора толковали человеческое тело через теорию «четырех гуморов». Любой недуг рассматривали с точки зрения избытка или недостатка четырех различных физиологических жидкостей: черной желчи, желтой желчи, слизи и крови.
В свое время древние римляне расширили эту концепцию, и гуморы стали соответствовать четырем темпераментам. К примеру, если бы вам было сложно сдерживать свою злость, то вам сказали бы, что у вас избыток желтой желчи, или огненного гумора. Так что если вам кто-то говорит: «Остынь», – считайте, что это врачебный совет из древности.
Если вы чувствовали подавленность и уныние, это объяснялось избытком черной желчи. На самом деле, само слово «меланхолия» пришло в латинский язык из древнегреческого и происходит от двух корней
Эта система выглядит нелепой и антинаучной. Однако кое в чем ее можно назвать продвинутой. А именно в том, что в ней не было разделения между физическим и психологическим здоровьем.
Кого следует винить в последующем их разделении, так это Рене Декарта. Он полагал, что тело и ум – две совершенно разные вещи. В далеком XVII веке он предположил, что человеческое тело работает как бездумная машина, а ум, напротив, нематериален.
Люди оценили эту мысль. Она произвела сенсацию и до сих пор оказывает свое влияние на общество.
Но это расщепление неоправданно.
Психологическое здоровье затейливо связано со всем телом. И наоброт – все тело так же связано с психическим здоровьем. Разграничивать тело и ум – все равно что разграничивать океаны.
Они сообщаются друг с другом.
Всем известно, что физические нагрузки оказывают положительный эффект при различных ментальных расстройствах от депрессии до СДВГ. А болезни тела оказывают влияние на психику. У людей случаются галлюцинации, когда они болеют гриппом. Диагноз «рак» может привести к депрессии. Астма может стать причиной паники, а сердечный приступ – психологической травмы. Если из-за стресса вы страдаете болями в пояснице – или шумом в ушах, или болями в грудине, или сниженным иммунитетом, или болями в желудке, – это физическая или психологическая проблема?
Мне кажется, что нам не нужно больше рассматривать психическое и физическое здоровье по отдельности, а стоит объединить их. Здесь нет расхождений. У нас есть психика. У нас есть тело. В нас нет несвязанных сегментов. Мы не какой-то там экзистенциальный торговый центр. Мы – это целый мир.
Второй мозг
Мозг материален.
К тому же мысли – это вовсе не продукт мозга. Когнитивист Гай Клакстон в своей книге «Разум во плоти» пишет: «Тело, внутренние органы, органы чувств, иммунитет, лимфатическая система так быстро и запутанно взаимодействуют с мозгом, что невозможно просто провести линию в районе шеи и сказать: „То, что сверху, – интеллект, то, что снизу, – его лакеи“. „У нас есть тело“ – не годится. Мы и есть тело».
Кроме этого, существует еще такое явление как «второй мозг»: желудок и кишечник человека содержат целую сеть из более ста миллионов нервных клеток. Это, конечно, близко не поставить рядом с почти 85 миллиардами нейронов в нашем «первом мозгу», но закрывать на это глаза не стоит. К примеру, мозг кошки тоже содержит сто миллионов нейронов.
Когда мы ощущаем «бабочек» в животе перед собеседованием или когда у нас сосет под ложечкой перед поздним обедом, это наш «второй мозг» взаимодействует с «первым».
Другими словами, из этого следует, что сама идея разграничить психическое и физическое здоровье устарела примерно так же, как парик Декарта.
Тем не менее мы все еще пожинаем плоды этого разделения. Если говорить о труде, то мы различаем работу головой и работу руками; квалифицированный труд, для которого обычно требуется интеллект и «хорошее» образование, и менее ценный неквалифицированный, который чаще всего является ручным. Белые и синие воротнички.
Разум нужен, чтобы двигаться. Он нужен, чтобы танцевать и заниматься спортом. И все же, начиная со школьной скамьи, нас разделяют по способностям к спорту или наукам, или – как это сказано в фильме «Клуб «Завтрак» – делят на «спортсменов» и «умников». Это, впоследствии, сыграет решающую роль в выборе карьеры: будет ли это низкооплачиваемый ручной труд или прибыльная должность и разглядывание электронных таблиц в Excel. Мы также делим культуру на высокую и низкую. Книги, которые заставляют нас смеяться, а наше сердце трепетно биться, считаются менее достойными, чем те, которые заставляют нас думать.
Граница между умом и телом бессмысленна, с каких ракурсов мы бы ее ни рассматривали, и тем не менее она лежит в основе всей нашей системы здравоохранения. И не только. В основе нас самих и нашего общества. Пришло время изменить это. Время воссоединить две части нас. Настало время принять себя целиком как есть.
Записки на полях позора
У нас не принято говорить о своем психическом здоровье до тех пор, пока мы всерьез не заболеем, словно мы обязаны притворяться, что постоянно находимся в добром здравии. Стресс просто не воспринимается всерьез. Или наоборот – воспринимается так серьезно, что людям стыдно говорить о том, что у них трудные времена. Оба подхода ведут к тому, что все больше людей не просто переживают стресс, а заболевают.
Когда человек заболевает, у него появляется право говорить об этом, но здесь он снова получает клеймо.
Чаще всего мы возлагаем на человека намного больше ответственности за его психические болезни, чем за какие-либо другие. Все потому, что душевные болезни рассматриваются в совершенно ином ключе, и даже когда мы говорим о них, то выбираем другие, более пафосные языковые средства. Вспомните слова, которые мы используем для этой темы.
Газеты и журналы часто пишут о знаменитостях, которые «сознались» в том, что страдают от депрессии, тревоги, пищевых расстройств и зависимостей, словно бы все перечисленное – это преступления. А
Также мы почти не знаем, как говорить о самоубийстве. Когда мы все-таки говорим об этом, то используем слово «совершить», которое несет в себе коннотации запретности и преступности, как эхо прошлого, когда суицид считался преступлением. (Недавно я стал использовать фразу «смерть от суицида», но выходит как-то неестественно и натужно.) Многие люди никак не могут смириться с идеей отнятия собственной жизни, ведь это почти оскорбление всем нам, особенно если рассматривать самоубийство как выбор – выбор свести счеты с жизнью, этой священной драгоценностью, такой же хрупкой, как птичье яйцо. Однако я лично знаю, что этот выбор не так уж однозначен. Он может пугать и ужасать, но ему сложно противиться, потому что жизнь приносит боль. Так вот, говорить об этом неудобно. Но говорить нужно, ведь атмосфера стыда и замалчивания может привести к тому, что люди не получат необходимой помощи и будут чувствовать себя еще более одинокими. Короче говоря, это может быть фатальным.