Мэтт Хейг – Планета нервных (страница 19)
– Я не могу.
Лицо Андреа стало жестче. Она стиснула зубы и поджала губы. У нее был свой предел. Она злилась
– Ты можешь.
– Нет, Анди, я не могу, черт подери. Ты не понимаешь.
Люди шли, нагруженные сумками, и бросали на нас косые взгляды.
– Просто дыши. Просто медленно дыши.
Я попытался глубоко вздохнуть, но воздух застрял в горле.
– Я… я… я… Мне нечем дышать.
Мне никогда еще не было так плохо. Просто ужасное невыразимое отчаяние. В автобусе по дороге сюда страх окутывал меня, словно колючее одеяло.
А теперь все мое тело переполнял ужас.
Я застыл прямо там, перед магазином Vision Express, вокруг кипела жизнь, но в то же время я был одинок. Я начал глотать. Чтобы попытаться взять себя в руки. Навязчивое глотание было одним из немногих появившихся у меня легких симптомов ОКР. На этот раз я действительно хотел, чтобы он отвлек меня от худшего. Но это не сработало.
Надежды не было. Выхода не было. Жизнь была уготована другим.
Я сдерживал мир, и теперь он рухнул.
Голос Андреа – моя последняя надежда – звучал где-то вдалеке, пытаясь достучаться до человека, которым я больше не был.
У нас только один разум
Когда я оглядываюсь на случай в торговом центре – один из множества случаев, которые иногда врываются в мой мозг, как вьетнамский флешбэк, только без насилия, – я пытаюсь разобраться в нем. Я переживаю прошлое, чтобы принять его и извлечь из него уроки. Не только чтобы научиться жить без панических атак, но и чтобы понять, как мой разум пересекается с миром и как в целом избежать стресса.
Первая проблема заключалась в том, что это произошло во время моего самого раннего столкновения с тревожностью и депрессией. Когда у вас случается первый приступ психического заболевания, в голове проносится мысль: вот такой жизнь теперь будет всегда. Депрессия, перемежающаяся с приступами паники, и так во веки веков. Это было ужасно. Клаустрофобия. Казалось, что выхода нет.
Вторая проблема была в том, что я еще не знал, как бороться с паническими атаками. На то, чтобы выучить этот урок, уйдут годы.
И наконец, третья проблема – я не понимал, как внешнее и внутреннее связаны между собой. Я не знал, как «то, что ты чувствуешь», связано с тем, «где ты находишься». Я не знал, что мир магазинов, продаж и маркетинга не всегда хорош для ума. В последние годы было проведено много исследований о влиянии внешней среды на здоровье человека. Например, в исследовании Эссекский университет по заказу благотворительной организации психического здоровья Mind в 2013 году прогулка по торговому центру сравнивалась с «зеленой прогулкой» по парку Белус Вуд в Эссексе. Хотя известно, что ходьба полезна для ума – в помещении или на улице, – 44 % людей, гулявших по торговому центру, сказали, что чувствуют снижение самооценки. В то время как почти все (90 %), кто пошел на прогулку в лес, почувствовали обратное. Позже я упомяну, как растет количество подобных исследований о пользе природы для нашего ума. Но тогда я ничего этого не знал. Действительно, большинство исследований тогда еще не было проведено.
В торговых центрах на самом деле сложно находиться, это факт. Торговый центр – это намеренно стимулирующая среда, созданная не для отдыха и спокойствия, а для выкачивания из нас денег. А так как беспокойство часто является стимулом потребления, чувства спокойствия и удовлетворения, вероятно, будут противоречить интересам торговых центров. В торговом центре спокойствие и удовлетворение – это то, чего мы достигаем через
Четвертая проблема – вина. Я чувствовал себя виноватым из-за симптомов, которые не считал симптомами болезни. Для меня это были симптомы как бы меня самого.
Еще один урок, который я до сих пытаюсь выучить – и в чем мне помогает написание этой книги, – что отвлечение внимания не работало и не работает. С одной стороны, торговые центры – это такая среда, которая намеренно очень сильно отвлекает внимание. Но это не помогло мне меньше погрузиться в себя, напротив, я ушел в себя еще больше. Огромные толпы людей не помогли мне почувствовать себя частью человечества. Среди массы людей я чувствовал себя более одиноким, чем когда я был в компании одного человека, или даже наедине с самим собой.
Это была уже знакомая тактика: пытаться отвлечь себя от одного мучения с помощью другого. За годы до появления Twitter, когда я еще не занимался отупляюще-навязчивой проверкой социальных сетей, у меня возникала острая потребность отвлечься. Но в этом нет ничего хорошего. Когда вы боретесь, а не признаете симптомы, вы только больше подпитываете их. Отвлечение – это попытка бегства, которая редко работает. Невозможно потушить огонь, не обращая на него внимание. Нужно признать, что он существует. Нельзя навязчиво глотать, твитить или заливаться алкоголем и перестать чувствовать боль. Наступает момент, когда придется столкнуться с ней лицом к лицу. Перестать прятаться. В мире миллионы способов отвлечься, но разум у нас по-прежнему один.
Манекены, которые причиняют боль
Когда сейчас я думаю конкретно об этом приступе паники, я вспоминаю, как мир атаковал меня. Даже в то время у меня было инстинктивное – если не полностью сознательное – представление о триггерах вокруг меня. К ним добавились даже манекены в магазине.
Вот я. В этом закрытом, искусственном и оживленном торговом пространстве. Прошел точку невозврата. Моя личная сингулярность. Посмотрев на Андреа, я четко понял, что ситуация до боли знакома: наш день будет испорчен.
Я закрыл глаза, чтобы сбежать от торгового центра, и не увидел ничего, кроме монстров и демонов, этакого воображаемого банка существ и образов, пострашнее любых гидр или циклопов. Моя персональная преисподняя, которая теперь была на расстоянии одного лишь мгновения или мысли.
– Давай, ты сможешь. Дыши медленно.
Я пытался следовать ее указаниям: дышать медленно, но воздух не был похож на воздух. Я ничего не чувствовал. Я не чувствовал
Я вытер глаза.
Напротив Vision Express был магазин одежды. Не могу вспомнить, какой именно. Но помню (это отпечаталось и оставило неизгладимый след в моей памяти), что на витрине были манекены в платьях. Манекены с головами. Головы были серые и безволосые, с чертами, абстрактно намекающими на нос и глаза, но без рта. Манекены стояли в неестественных угловатых позах.
Они казались безумно злыми. Как будто они были живыми существами, которые не только знали мою боль, но и были ее частью. Отчасти были
И это будет ключевой чертой моего беспокойства и депрессии в течение следующих месяцев и лет. Ощущение, что в некоторых уголках мира есть тайная внешняя враждебность, которая может придавить грузом отчаяния и причинить боль. Эту враждебность можно найти на улыбающемся лице в глянцевом журнале. В дьявольском красном взгляде задних фар. Или слишком ярком синем свечении экрана компьютера. И в зловещей копии человека – манекене в витрине магазина.
Однажды, когда я буду готов противостоять своей боли, эта острая чувствительность действительно поможет мне. Поможет понять, что если одни внешние факторы могут оказать на нас негативное влияние, то другие – положительное. Но тогда я боялся, что схожу с ума.
Я был убежден, что не создан для реального мира. И в некотором смысле был прав. Я не был создан
Итак. Либо мне был нужен новый
– Я должен выбраться отсюда, – сказал я тогда, вытирая глаза, как потерявшийся в супермаркете малыш.
«Отсюда» было понятием достаточно широким и могло означать что угодно, начиная от «моей головы» и заканчивая «планетой». Но в то мгновение «отсюда», конечно, означало торговый центр.
– Хорошо, хорошо, хорошо, – сказала Андреа.
Она была рядом со мной. Но одновременно где-то очень далеко. Она искала ближайший выход.
– Сюда.
Мы вышли на улицу, на естественный свет. Вернулись к родителям Андреа, и я лег на ее детскую кровать. Родителям я сказал, что у меня немного болит голова. Головную боль им было легче понять, чем этот невидимый циклон. Как бы то ни было, в течение многих недель и месяцев я чувствовал себя в разной степени паршиво, но, в конце концов, начал поправляться. И что еще лучше, начал понимать.
Желание
Я бы так хотел объяснить что-то себе из прошлого. Я бы хотел сказать себе, что дело было не только во мне. Я хотел бы сказать, что могу что-то сделать. Потому что у моей тревоги, моей депрессии были причины. Болезнь, как и травма, часто имеет контекст.
Безумие или отчаяние, полное безостановочных нежелательных мыслей, часто является результатом череды, последовательности тех или иных вещей. Когда я слишком много всего делаю, слишком много думаю, много потребляю, плохо ем, мало сплю, слишком много работаю, слишком измучен жизнью, то вот и результат.
Травма повторяющихся нагрузок разума.
Как существовать в XXI веке без панических атак
1. Следите за собой. Будьте своим другом. Будьте своим родителем. Будьте добры к себе. Следите за тем, что делаете. Вам нужно смотреть последний эпизод сериала, если он идет после полуночи? Вам нужен третий или четвертый бокал вина? Вам это действительно нужно?