Мэтт Хейг – Планета нервных (страница 24)

Все вышесказанное касается не только и не столько алкоголя. Все это о структуре зависимости: неудовлетворенность – временное решение – еще большая неудовлетворенность. Это, в свою очередь, является самой распространенной моделью культуры потребления. А также моделью нашего взаимодействия с технологиями. Сейчас опасность чрезмерного использования технологий становится очевиднее, чем когда-либо. Тим Кук, генеральный директор компании Apple, в 2018 году начал говорить о злоупотреблении технологиями: «Я не верю в злоупотребление технологиями. Когда люди постоянно используют их, то для меня это не синоним успеха».

Проблема в том, что сказать «Хватит зависать в гаджетах» легче, чем сделать это. Дэниел Левитин в своей книге «Организованный ум. Как мыслить и принимать решения в эпоху информационной перегрузки» писал: «Не совершайте ошибки: бесконечно проверяя электронную почту, Facebook и Twitter, мы усиливаем нездоровую привязанность и подчиняемся ей». Каждый раз, когда мы заглядываем в социальные сети, «мы натыкаемся на что-то новенькое, чувствуем какую-то странную обезличенную цифровую связь с обществом и получаем порцию гормонов награды, который говорят нам: «Ты кое-чего достиг». Но так как это зависимость, то нельзя полагаться на это чувство достижения. По словам Левитина, «это лимбическая система, запущенная глупым стремлением к новизне, посылает чувство удовольствия, а не префронтальная кора головного мозга с более развитыми когнитивными центрами планирования и перераспределения».

Проведу параллель с жизнью на Ибице и религиозными сектами – сложно понять, в чем именно заключается проблема, если эта проблема есть у всех. Если все часами висят в своих телефонах, листая сообщения и ленты новостей, то это становится нормой. Если все встают спозаранку и работают по двенадцать часов на нелюбимой работе, то какие тут могут быть вопросы? Если всех вокруг заботит их внешний вид, то и нам следует обеспокоиться им. Если все влезают в кредиты, чтобы заплатить за вещи, которые им на самом деле не нужны, разве есть в этом что-то странное? Если вся планета немного двинулась рассудком, то нездоровое поведение выглядит вполне уместным. Если норма становится сумасшествием, то самый верный способ сохранить здравый ум – осмелиться быть непохожим, быть собой, существующим вне материального хаоса и обломков сознания современного мира.

Парадокс

В высокотехнологичном обществе потребления кроется парадокс. Общество поощряет индивидуализм, однако оно не поощряет нас – а скорее запрещает нам – размышлять как индивиды. Это общество не одобряет стремления держаться подальше от его соблазнов (людям, страдающим серьезными зависимостями, приходится делать именно это, чтобы вернуть хоть частичку своей жизни), оно не одобряет вопросы «Что это я делаю?» и «Зачем я делаю это, если оно не приносит мне счастья?». Странным образом, иметь дело с общественно порицаемой зависимостью, например от наркотиков, может быть проще, чем с общественно одобряемыми зависимостями от диет, твитов, шоппинга или работы. Если сумасшествие коллективное, а болезни культивируются, то такие болезни сложно диагностировать и уж тем более лечить. И даже если общественное течение заставляет нас всех плыть в одном направлении, то мы должны – особенно если это самое направление делает нас несчастливыми – уметь плыть в другом. Плыть в направлении истинного я; той истины, которая скрывается за соблазнами. От этого могут зависеть наши с вами жизни.

Вы не просто потребитель

Не позволяйте никому и ничему заставить вас почувствовать себя неполноценными. Не стоит думать, что вы должны достигать большего просто для того, чтобы вас приняли. Будьте довольны сами собой, а не лучшей версией себя. Перестаньте думать об эфемерных целях и финишных линиях. Примите тот факт, который опровергает маркетинг: с вами все в порядке. Вы цельная личность.

15

Пара слов о работе

«Погоня за легкой жизнью завела в тупик – это был первый опыт такого рода, но далеко не последний. Как часто молодые люди после окончания учебы поступают на работу в известные фирмы, давая себе при этом слово, что будут работать как проклятые, чтобы накопить достаточно, только до 35 лет. Затем займутся делом своей мечты. Но в 35 у них ипотека, дети в приличной дорогой школе, необходимость содержать две машины, оплачивать домработницу… и ощущение, что без приличного вина и отдыха за границей и жить-то не стоит. Неужто возвращаться к примитивному существованию. Нет, выход один – работать больше и продолжать пытаться откладывать».

«Я хочу со всей серьезностью заявить, что изрядное количество вреда в современном мире приносит вера в добродетельность работы, и что дорога к счастью и процветанию лежит через организованное сокращение работы».

Работа отравляет

1. Мы работаем совсем не так, как принято было работать исторически. Мы – индивиды – редко потребляем то, что производим. Довольно часто люди не могут получить работу по специальности. Машины постепенно отбирают у нас рабочие места: кассы самообслуживания, роботы на сборочных конвейерах, роботы-телефонисты.

2. Мировая экономика – штука несправедливая. Безусловно, имеются положительные тенденции. Согласно данным Всемирного банка с каждым годом уменьшается количество людей, живущих за чертой бедности. Однако есть и другие неравенства. По данным фонда Oxfam на 2017 год восемь богатейших людей планеты владеют тем же состоянием, что и 3,6 миллиона людей, – это половина беднейшего населения Земли. Исследование Credit Suisse Group говорит о том, что средний класс на Западе сокращается, зато растет пропасть между богатыми и бедными. Меритократия – миф, который развеивается на глазах.

3. Травля на рабочих местах – явление распространенное. Конкурентная природа многих компаний порождает агрессивное соперничество, которое, в свою очередь, может легко превратиться в манипулирование и травлю. Согласно исследованию Университета Феникса, 75 % трудящихся в США стали либо жертвами, либо свидетелями жестокого обращения. Но жертвами становятся не всегда те, о ком мы думаем. По данным Института исследования травли на рабочем месте[30], жертвами становятся вовсе не слабые участники коллектива. Очень часто у жертв больше опыта и квалификаций, чем у агрессоров-старожилов, которые могут представлять реальную угрозу. Британский конгресс трейд-юнионов совместно с Проектом против повседневного сексизма[31] провел исследование и выяснил, что 52 % служащих стали жертвами сексуальных домогательств на рабочем месте.

4. В худшем случае стресс на рабочем месте может стать фатальным. Например, в 2008–2009 годах, а затем в 2014 году французский оператор связи Orange заявлял о всплесках самоубийств среди своих работников. После первой волны, когда за несколько месяцев погибли 35 работников, глава компании списал это на «моду», однако официальный отчет, опубликованный в The Guardian, винил во всем «преследование со стороны управленцев», которое «подорвало психологическое состояние персонала и нанесло удар по физическому и ментальному здоровью сотрудников».

5. Оценочная культура токсична. Пол Верхаге, бельгийский профессор-психоаналитик, считает нездоровым современный способ организации работы, когда компания устроена по вертикальному принципу, за каждым работником наблюдают, оценивают и анализируют его вклад. Даже тем, кто не работает, приходится проходить через нечто похожее – нескончаемые циклы проверок и неусыпный контроль. Школьники уже сейчас обнаруживают, что тестирования и оценки скорее заставляют нас тревожиться о будущем, чем наслаждаться настоящим.

6. Культура может стать причиной низкой самооценки. Нам втолковывают идею, что успех – результат упорной работы, которую проделывает человек. И нет ничего удивительного в том, что когда мы проживаем неудачи – а в культуре достижений, которая наживается за счет амбиционзых иллюзий, мы проживаем их постоянно, ведь планка слишком высока, – мы принимаем их близко к сердцу. Неудачу мы отождествляем с собой. Жаль, но нас не учат разбираться в деталях.

7. Нам нравится работать. Мы чувствуем себя нужными. Однако работа может плохо сказываться на физическом здоровье. В 2015 году Финский институт гигиены труда[32] опубликовал исследование – крупнейшее в этом роде, – в котором пытались найти связь между работой и потреблением алкоголя. Были собраны данные о более 333 000 работников из 14 стран мира и доказано: чем дольше наш рабочий день, тем больше мы пьем алкоголя.

8. Сложно оспаривать нашу культурную одержимость работой. Политики и крупные бизнесмены придерживают идею об упорном труде как одну из главный добродетелей. О «простых порядочных работягах» и «трудолюбивых семьях» они говорят со слезами на глазах и с нотками подхалимства. Мы соглашаемся с пятидневной рабочей неделей, словно это закон природы. Мы нередко чувствуем вину, когда временно не работаем. Мы повторяем себе слова Бенджамина Франклина: «Время – деньги», – забывая о том, что деньги – это еще и удача. Зачастую у людей, которые очень много работают, денег меньше, чем у тех, кто почти не работал в своей жизни.

9. Люди трудятся все больше и больше, однако это усердие не гарантирует увеличение продуктивности. В шведском городе Гётеборг провели эксперимент: медсестры работали шесть часов в день вместо привычных восьми; результаты показали, что при шестичасовом рабочем дне они чувствовали себя счастливее и бодрее. Они брали меньше больничных, меньше жаловались на боли в спине и шее, также увеличилась их продуктивность на рабочем месте.