Марина Сёмушкина – Колыбельная для океана. Ресурсные сказки для девочек любого возраста (страница 1)

Марина Сёмушкина

Колыбельная для океана. Ресурсные сказки для девочек любого возраста

Предисловие

Я пришла на пустынный пляж ранним утром, когда море ещё не проснулось, а только размеренно дышало во сне.

Это было время, когда внутри меня уже давно ничего не плескалось. Только усталость и сухая тишина. Я не искала ничего особенного. Просто хотела побыть одной. Подальше от голосов, которые всё время что-то просили, объясняли, ждали.

Я сидела на песке, смотрела на волны и молчала. Долго. Пока солнце не поднялось и не начало припекать спину. А потом я её увидела.

Она сидела на камне, чуть поодаль. Сначала я подумала — показалось. Мало ли, блики на воде, игра света. Но она не исчезала. Женщина с длинными волосами, мокрыми, тяжёлыми, и с глазами такого цвета, как вода перед штормом.

Я подошла ближе. Она не обернулась.

— Ты кто? — спросила я.

Она медленно повернула голову и улыбнулась. И я увидела: на ней нет одежды, только чешуя, переливающаяся на солнце. А вместо ног — длинный рыбий хвост, которым она лениво била по воде.

— Я та, кто помнит, — сказала она. — Я помню всех женщин, которые носили море внутри. Которые любили, тонули, выплывали, замерзали, оттаивали, теряли себя и находили снова. Хочешь, расскажу?

Я села рядом на тёплый камень. И она рассказывала. Долго. Пока солнце не прошло весь свой путь по небу и не утонуло в море. Пока луна не вышла на темное небо и не рассыпала по воде серебряную дорожку.

Она рассказывала о тех, кто заморозил шторм, чтобы не чувствовать боль, и о тех, кто годами оттаивал по капле. О тех, кто ждал великих мореплавателей, и о тех, кто понял: великий мореплаватель — это они сами. О тех, кто собирал чужие ракушки и забыл своё море. О тех, кто отказался от воды, а потом учился заходить в неё снова.

Я слушала и узнавала в этих женщинах себя. Свою усталость, свою тоску, свои забытые желания. И ещё — надежду. Ту самую, которая живёт на дне, даже когда кажется, что всё высохло.

— Это всё правда? — спросила я, когда она замолчала.

— Для тех, кто узнает себя — правда, — ответила она. — Для остальных — просто сказки. Но знаешь, иногда сказки — это единственная правда, которую мы готовы услышать.

Перед рассветом, когда небо начало светлеть, она сказала:

— Я ухожу. Мне пора в глубину. Но истории останутся. Ты запишешь их?

— Я попробую, — сказала я.

— Не пробуй. Просто запиши. Для тех, кто тоже пришёл на свой пустынный пляж и ищет своё море. Для тех, кто боится нырять. Для тех, кто забыл, как пахнет соль утренний бриз.

Она соскользнула с камня в воду, блеснула чешуёй под лучами рассветного солнца и исчезла. Я осталась одна с рассветом и с головой, полной историй.

Я записала их так, как запомнила. Так, как она рассказала. Где-то добавила своё, где-то — просто стенографировала шёпот волн.

А теперь они перед тобой.

Садись поудобнее. Закрой глаза, если хочешь, или, наоборот, смотри на воду. Эти истории не нужно быстро читать. Их нужно слушать. Как слушают море — не торопясь, дыхание в дыхание.

Если в какой-то из них ты узнаешь себя — значит, твой час пришёл. Значит, твоё море позвало.

Не бойся. Ныряй.

Та, что успокаивала шторм.

Жила-была женщина, внутри которой жил океан.

Она не выбирала этого. Просто так сложилось: в её роду все женщины носили в себе море. Кто-то — тихое, как Чёрное, кто-то — бурное, как Северное. А ей достался океан. Большой. Глубокий. Тот, что не прощает забывчивости.

Мать учила её с детства:

— Каждый вечер, перед сном, ты должна спеть ему колыбельную. Иначе он начнёт волноваться. Сначала просто волны, потом шторм. А если долго не петь — будет цунами.

Девочка слушалась. Она пела. Океан внутри успокаивался, сворачивался тёплым течением и засыпал до утра.

Но девочка выросла. Стала женщиной. У неё появился муж, с ним и свекровь, дом, потом дети, работа, долги, обязанности. Сначала она пела океану через день, потом раз в неделю, потом только когда вспоминала.

А океан ждал.

Он лежал на дне её души, смотрел вверх сквозь толщу воды и ждал, когда же она спустится к нему, сядет на берегу и запоёт. Но она не спускалась. У неё не было времени. Надо было кормить, стирать, зарабатывать, улыбаться, терпеть, успевать, не жаловаться.

Она говорила себе: «Вот закончу дела, тогда и спою». Но дела никогда не заканчивались.

Первым заметил муж.

— Ты стала какая-то... резкая, — сказал он за ужином. — Слова лишнего не скажи, сразу взрываешься.

— Я не взрываюсь, я просто устала, — ответила она, сжимая вилку так, что побелели костяшки.

Он пожал плечами и ушёл смотреть телевизор.

Дети заметили вторыми.

— Мама, а почему ты всё время злая?

— Я не злая, я занятая. Идите играть.

Они ушли, а она села на кухне и вдруг почувствовала: внутри что-то гудит. Глухо, низко, тревожно. Как будто где-то далеко начинается землетрясение.

Она прислушалась и испугалась.

Океан просыпался.

В ту ночь она не спала. Лежала и слушала, как внутри поднимаются волны. Сначала маленькие — бытовые раздражения. Потом больше — обиды, которые копились годами. Потом совсем огромные — тоска по себе, по той девочке, которая когда-то пела по вечерам и не знала, что такое усталость.

К утру шторм начался.

Она накричала на детей за то, что они не убрали игрушки. Потом на мужа за то, что он не заметил, как она устала. Потом на свекровь за то, что та позвонила не вовремя. Потом на продавщицу в магазине за то, что та медленно пробивает чек.

А вечером сидела на кухне и плакала.

— Что со мной? — спросила она у пустоты.

Пустота молчала. За неё ответил океан: очередная волна ударила в берег, и чашка на столе подпрыгнула сама собой.

— Я больше так не могу, — сказала она. — Я устала. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Океан услышал и затих на секунду. Потом ответил голосом, который шёл из самой глубины:

— Спой мне, девочка….

Она не поняла сразу. Но ночью ей приснился сон.

Она стояла на берегу своего внутреннего моря. Оно штормило, волны бились о скалы, небо было чёрным. Рядом стояла старуха — та самая, с меняющимся лицом, которая появляется в таких снах.

— Смотри, — сказала старуха и показала рукой.

Женщина посмотрела и увидела: на берегу, чуть поодаль, сидит девочка. Та самая, которой она была когда-то. Девочка сжималась от каждого удара волны и зажимала уши руками.

— Ей страшно, — сказала старуха.

— Почему?

— Потому что ты забыла, что ей нужно. Ты думаешь, океан бушует из-за тебя? Нет. Он бушует из-за неё. Она здесь сидит, маленькая, и не слышит колыбельных уже много лет. Океан злится не на тебя. Он злится, потому что девочка плачет.

Женщина хотела подойти, но старуха остановила.

— Не сейчас. Сначала успокой море. Потом сможешь подойти.

— Как? — спросила женщина. — У меня нет времени. Мне нужно кормить, стирать, работать, быть хорошей...

— Тшшш, — властно перебила старуха. — Слушай внимательно! Ты сейчас говоришь не с мужем и не со свекровью. Ты говоришь с морем. А море не понимает слов про "надо". Море понимает только голос. Садись и пой.