Лилия Левицкая – Его Малышка (страница 4)

Матвей, крепко держа меня, позвонил в дверь. Открыла сонная, напуганная мама. Ее глаза, в первое мгновение прищуренные от света, распахнулись от ужаса при виде меня. Ее ладони прижались к губам, пытаясь сдержать вскрик.

— Даниил?! Господи, что с тобой?! – ее голос был полон отчаяния и страха. Она бросилась ко мне, едва не сбив с ног Матвея.

Матвей, сжав губы, коротко объяснил:

— Мы нашли его на улице. Он… был не в себе. Кажется, подрался.

Мама осторожно коснулась моего разбитого лица, ее пальцы дрожали.

— Ты весь в крови… Милый, что же это… Она посмотрела на Матвея и Миру, и в ее взгляде мелькнуло что-то вроде благодарности, смешанной с огромной болью. Она не упомянула Марину, что тоже не ускользнуло от моего внимания.

— Спасибо вам, ребята, – прошептала мама, ее голос был надорван. – Я… я сама справлюсь теперь.

Она помогла Матвею затащить меня в прихожую. Мои ноги подкашивались, и я едва стоял.

— Даня, давай, опирайся на меня, – она обняла меня, ее объятия были такими же хрупкими, как и она сама. Я почувствовал ее слезы на своей рубашке. Матвей и Мира тихонько развернулись и ушли. Я не слышал их прощания, только тяжелое дыхание мамы, пока она, кряхтя, тащила меня в ванную, а затем и в кровать. Я провалился в небытие, как только голова коснулась подушки.

Утро наступило с ударом молота по вискам. Голова раскалывалась, все тело ныло. Я открыл глаза, и первое, что увидел, был потолок моей комнаты. Знакомый. Я застонал, пытаясь перевернуться. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянула мама. Она выглядела усталой, ее лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— Проснулся? – ее голос был мягким, но в нем слышалась невысказанная боль. Она села на край моей кровати, поставив тазик на пол. – Ну-ка, дай-ка посмотрю. Она нежно коснулась моего разбитого виска. — Болит? – спросила она. Я выдавил хриплое:

— Угу.

— Опять подрался? – ее вопрос был скорее утверждением. Она не ждала ответа. – И опять напился… Сколько можно, сынок? Что с тобой происходит? Она вздохнула, ее глаза были полны печали. — Ты же знаешь, я за тебя волнуюсь. Все эти вечера… ты совсем не бываешь дома. Где ты пропадаешь? С кем? Снова с этими… с кем ты связался? Ее слова резали меня по живому. Я чувствовал себя последней мразью. Заботиться о ней, такой хрупкой, у меня не было ни сил, ни желания. Я лишь отводил взгляд.

— Все нормально, мам, – буркнул я. – Просто… так получилось.

Она покачала головой.

— "Так получилось"… это уже стало нормой. Если не Матвей и Марина... Мое тело напряглось. Матвей. И Марина. Стыд захлестнул меня, вот же придурок! Мы с Маришкой поцеловались?! Я помнил. Каждую секунду. Вкус ее губ, мягкость, нежность.

Я застонал. Не от боли в голове. От боли внутри. От отвращения к себе. Эти два месяца я жил как в тумане. Пил. Гулял. Менял девчонок, как перчатки. Зачем? Чтобы заглушить эту чертову боль. Впервые в жизни я влюбился до чёртиков. По-настоящему. И Мира выбрала не меня. Это убивало. Разрывало на куски. Вот почему я тут, такой, какой есть – разбитый, потерянный, бегущий от себя.

И вот теперь Марина. Мелкая, наивная, всегда где-то рядом. Она всегда была мне как друг, немного странную, немного сумасшедшую, которая умудряется влипать в проблемы чаще, чем он сам. Но тогда… в ее глазах было что-то, что выбило меня из колеи. Что-то, что я не заслуживал.

Я закрыл глаза. Она, должно быть, ненавидит меня. Унизил ее. Оттолкнул. Назвал это ошибкой. И это было ошибкой. Для нее. Не для меня, не в тот момент. Но для нее – да. Я не могу дать ей ничего, кроме боли. Я разрушил свою жизнь. Я – сплошная ошибка. И ее поцелуй… он был слишком чист для меня, слишком важен. Я не мог его принять, не мог осквернить.

Я накрыл лицо руками. Только не ее. Я должен был держаться подальше.

От всех. Особенно от нее.

Глава 7 Марина

Прошло 3 года

— Мам, пап, ... как же я скучаю по вам всем! Неужели я скоро увижу вас?

За окном шел моросящий дождь, такой привычный, но такой чужой. Сидя в лондонской квартире, я держала телефон, чувствуя, как внутри все сжимается от тоски. Мой дом в Москве, наши ужины, мамины объятия – это было все, чего мне не хватало. Учеба в одном из лучших университетов мира? Конечно, это здорово. Но какая от этого радость, если ты чувствуешь себя оторванной от корней?

Мне просто стало невыносимо. Я больше не могла. Поняла, что должна вернуться. Неважно, что это означало бы перевод на второй курс в московский университет, что я теряла год. Главное – вернуться домой. К ним.

Аэропорт встретил привычным шумом, но для меня они были самыми лучшими. И вот он – Матвей! Мой братик. Высокий, почти взрослый.

— Матвей! — Я бросилась ему на шею. Это было такое счастье, что я чуть не заплакала.

— Малявка! Ну наконец-то! А то я тут совсем заскучал без тебя, — Матвей крепко обнял меня, забрал мой чемодан и повел к машине. Затем я увидела Миру. Мы радостно с ней обнялись, как же мне не хватало их.

По дороге домой мы болтали без остановки, перебивая друг друга. Москва. Такая шумная, такая своя. Я смотрела в окно – вот знакомые улицы, вот светящиеся вывески. Я вдыхала этот московский воздух и чувствовала, как внутри все успокаивается. Я дома. Наконец-то.

Когда Матвей подъехал к воротам нашего большого дома, мое сердце забилось еще быстрее. Мама и папа уже ждали у ворот и через секунду я уже была в их объятиях. Самых теплых на свете.

— Доченька! — Мама заплакала, папа засмеялся. — Ты такая худенькая! Мы тебе сейчас все самое вкусное приготовим!

Я прошлась по комнатам, прикасалась к знакомым вещам. Все было на своих местах. Родное.

— У нас тут небольшой пикник, — сказал папа, похлопывая меня по плечу.

— Матвей как раз шашлыки замариновал. И кое-кто еще придет.

Я просто кивнула. Мне было все равно, кто придет. Главное – я была дома, с семьей Богдановых. Это было всё, о чём я мечтала.

Мы вышли на задний двор. У бассейна уже дымился мангал, пахло вкусным мясом. Матвей что-то делал с шашлыками, родители накрывали на стол. Мира помогала матери. Вечер был теплым. Солнце еще не спряталось, отбрасывая длинные тени.

И тут раздался звонок в калитку. Матвей, хитрo улыбнувшись, пошел открывать.

— А вот и наши гости! — радостно объявил он, возвращаясь.

Я обернулась, ожидая увидеть кого-то из дальних родственников или старых друзей родителей. Но то, что я увидела, заставило мои ноги прирасти к земле. Из легких словно выкачали весь воздух.

По дорожке к бассейну шли он и она.

Он – Даниил. Такой же высокий, красивый. С той самой улыбкой, от которой когда-то у меня кружилась голова. А рядом с ним, держа его за руку, шла девушка. Сначала я увидела ее рыжие волосы, потом – знакомую, широкую улыбку, а потом – те самые веснушки.

Аня.

Моя Аня. Та, с которой мы сидели за одной партой до шестого класса, пока ее семья не переехала. Мы были неразлучны. И теперь она здесь. С Даниилом. И они вместе.

Аня, увидев меня, тоже замерла. Ее глаза расширились от удивления, и она посмотрела на Даниила, а потом снова на меня, словно спрашивая: "Что происходит?" Я видела, что она так же шокирована, как и я. Она точно не знала, куда идёт.

— Марина! Какая встреча! — Аня наконец-то пришла в себя и бросилась ко мне. Она крепко обняла меня, так искренне.

Даниил подошел ближе. И, к моему полному изумлению, он шагнул вперед и крепко обнял меня. Его прикосновение обожгло.

— Привет, Марина, — его голос был спокойным, но в нем прозвучала какая-то нежность. — Ты так расцвела. Стала совсем красавицей.

— Мы тут к Матвею пришли, — затараторила Аня, видимо, пытаясь снять неловкость. — Даниил его друг, а Матвей сказал, что у него сестра приезжает, и мы решили присоединиться. Я не знала, что это ты!

Аня продолжала болтать, рассказывала, как они с Даниилом познакомились, как давно они вместе. Даниил стоял рядом, его рука лежала у Ани на талии. Сам же он с интересом рассматривал меня.

Я смотрела на Даниила, на его повзрослевшее, но до боли знакомое лицо.

— Ты что-то бледная, Марин? — участливо спросила Аня, переводя взгляд с Даниила на меня. — Перелет, наверное, утомил?

— Да, — мой голос прозвучал чужим. — Немного.

Я почувствовала, как горло перехватывает. Мне стало нечем дышать. Я отступила на шаг от бассейна, туда, где стояли стулья и столик. «Я... я, наверное, пойду помогу маме со столом», — пробормотала я, стараясь не смотреть на них. Мама уже шла ко мне с огромным подносом с зеленью.

Мозг просто отказывался верить. Аня? Моя Аня, с которой мы строили куличи в песочнице? И Даниил? Мой Даниил? Нет, не мой. Никогда не был моим по-настоящему, как я теперь понимала. Он был лишь миражом, моей детской влюбленностью. Аня была такой милой, такой искренней. Она обнимала меня. Мне даже было тяжело злиться на нее, хотя часть меня кричала: "Как ты могла?!" Но она же не знала. Не знала про мой секрет. Про тот поцелуй. Про то, как сильно я когда-то была влюблена в Даниила.

Даниил тоже вел себя совершенно спокойно. Улыбался, рассказывал про свою учебу. Он говорил с Матвеем, как старые друзья. Я поняла, что они, видимо, снова начали общаться, пока меня не было. Три года я вообще не спрашивала про Даниила, словно его и не существовало. Это было мое правило. Моя защита. А теперь он тут, прямо передо мной. С моей бывшей лучшей подругой. И все мои усилия – коту под хвост