Лилия Левицкая – Его Малышка (страница 6)

Я вскакиваю обнимаю Даню крепко-крепко.

И шепчу ему на ухо:

— Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, что это значит для меня.

Он обнимает меня в ответ, едва заметно улыбается. Его взгляд задерживается на моих волосах, потом на глазах.

— Всегда пожалуйста. Я просто сказал то, что думал.

Матвей подозрительно посмотрел на Даню, потом на меня:

— Что-то вы тут мутите без меня...

Глава 10 Марина

После ужина я вышла с Даней, его проводить.

— Еще раз спасибо, что помог уговорить родителей с переездом.

— Да не за что, Марин. Но ты и родителей должна понять, они беспокоятся за тебя. Даня помолчал, затем улыбнулся.

– Слышал, ты теперь тоже в Вышке учишься?

— Да, на факультете гуманитарных наук. Я, кстати, сразу на второй курс. Перевелась из Лондонского университета. А ты на каком?

— Я на экономическом. Третий курс.

— Вот это да, уже третий курс! И как тебе, на экономическом? Говорят же, там адский отбор и учиться безумно сложно. Я представила его, сидящего над учебниками по макроэкономике, и невольно поморщилась.

– А у тебя-то как? Что нового вообще? Как сам?

— Да всё хорошо. – Даня кивнул, его взгляд на мгновение стал задумчивым. – Без изменений почти. Только вот... Он замолчал, посмотрел мне прямо в глаза, и в его голосе появилась едва уловимая хрипотца. – Странно, что ты два года от меня бегала.

Я почувствовала, как румянец приливает к щекам, и отвела взгляд.

— Даня...

— Марин, – его тон стал мягче, но настойчивее. – Я тебе писал, помнишь? После того... ну, того дня. После поцелуя. Ты просто пропала. Ты обиделась на меня?

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Эта тема была для меня закрыта, запрятана подальше.

— Прости. Было сложно. Многое навалилось, и... я не знала, как...

Даня чуть сдвинулся, чтобы оказаться ближе. Его взгляд скользнул с моих глаз на губы, задержался. Он сглотнул, кадык заметно дернулся.

— Если обидел, прости! Ну что, мир? – Его глаза продолжали изучать меня, словно ища ответа не только на словах, но и в глубине моего взгляда.

Вспышкой нахлынуло воспоминание того вечера. Его ладонь на моей щеке, легкое, почти невесомое прикосновение его губ, затем более уверенное, настойчивое, от которого закружилась голова, а сердце забилось где-то в горле. Я помнила тепло его тела, запах его одеколона и как мир вокруг на мгновение перестал существовать.

Молча, я лишь едва заметно кивнула, ощущая странную смесь облегчения и неловкости.

– Как тебе здесь? Втянулась в эту студенческую жизнь? Или пока всё непривычно после переезда? – перешел он на другую тему.

– Лекции интересные, особенно по античной литературе. Просто... здесь совсем по-другому, чем в Лондоне, – я слегка улыбнулась.

— Это только кажется. – Он покачал головой. – Ты здесь новенькая. Главное, голову не теряй и не ведись на всякую ерунду. – Он кивнул на вход в подъезд, давая понять, что разговор подходит к концу. – Ну что, мне пора. Держись, Марин. Если что, звони, пиши. Не пропадай.

— Конечно, и ты. – Я помахала ему вслед, когда он развернулся и быстро зашагал по дорожке, растворяясь в ночи.

Глава 11 Марина

Следующее утро началось с хаоса. Коробки громоздились в прихожей, мебель была частично разобрана.

— Ну что, мелкая, готова к новой жизни? – усмехнулся брат, заклеивая очередную коробку.

И тут раздался звонок в дверь. Я открыла и чуть не вздрогнула. На пороге стоял Даня.

— Привет, – сказал он, чуть улыбнувшись. – Матвей звонил, сказал, нужна помощь с подъёмом. Я же обещал, если что.

Мои щёки вспыхнули. Брат, оказывается, всё продумал! Но спорить было поздно.

— Даня, ты наш спаситель! – воскликнул Матвей, хлопая его по плечу. – Мы тут с этим диваном уже полчаса мучаемся.

Даня тут же включился в работу. Он был невероятно силён и организован. Казалось, он заранее знал, что и куда нести, как поднять, чтобы не повредить стены. Он руководил процессом, отдавая чёткие указания нам с братом. Мы таскали, двигали, расставляли.К середине дня, когда большая часть вещей уже была внутри, и мы приступили к распаковке самого необходимого, раздался резкий звонок телефона.

Матвей, высыпавший из коробки пригоршню подушек, недовольно буркнул:

— Кого там ещё несет?! – Он достал телефон и приложил к уху.

— Алло? Мира! Что?! Сейчас? – Его лицо вытянулось, а голос стал взволнованным. – Блин, народ, я дико извиняюсь! – Он опустил телефон, глядя на нас. – Форс-мажор! Мира что-то там напутала с расписанием, а ей срочно нужна машина и... в общем, надо ехать!

Он посмотрел на Даню, словно ища подтверждения или разрешения.

— Даня, ты же справишься? Тут осталось-то немного.

Даня спокойно кивнул, не отрываясь от распаковки коробки с посудой.

— Езжай. Мы тут сами разберёмся.

— Марин, извини! – Матвей уже на ходу схватил ключи с тумбочки и помчался к выходу. – Я потом позвоню!

Дверь за ним хлопнула, оставляя за собой непривычную тишину. Шумный фон музыки затих, и теперь единственными звуками были наши собственные вздохи и шорох разрываемого скотча. Воздух вмиг стал густым, наэлектризованным. Я вдруг остро осознала, что мы остались одни. В этой новой, пока ещё чужой квартире. Вдвоём.

Даня выпрямился, потянулся, разминая плечи. Его глаза, уставшие, но такие проницательные, скользнули с моих глаз на губы. Я невольно сглотнула.

— Ну что, Марин, – голос его был чуть хриплым от усилий, но взгляд оставался таким же прямым. – Осталось дело за малым. Только мы и эти горы коробок.

Я поспешно отвернулась, взяв в руки первое, что попалось – рулон стретч-пленки. Надо же что-то делать.

— Да, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Надо бы начать с самых больших. И те, что с книгами, пожалуй.

Даня не ответил сразу. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Помедлив секунду, он подошел к стене из картонных кубов, молча, но уверенно подхватил самую массивную коробку, ту, что была помечена как "посуда". — Эти, значит? – его голос был глубже обычного, почти бархатным.

Мы снова погрузились в работу. Но если до этого мы втроём были одной слаженной командой, то теперь каждый жест, каждое движение ощущалось по-другому. Мы перемещались по квартире, обходя друг друга, наши пути порой пересекались так близко, что я чувствовала тепло его тела, слышала его размеренное дыхание. Сердце то и дело пропускало удар, а руки начинали дрожать, когда наши пальцы случайно касались края одной и той же коробки, или когда он, проходя мимо, случайно задевал меня локтем.

В какой-то момент я пыталась поднять большую коробку с кухонной утварью, которая никак не поддавалась. Я кряхтела, пытаясь поддеть её с пола, но она была слишком объёмной. Внезапно его руки легли поверх моих, крепко, но мягко. Его широкая ладонь полностью накрыла мою, пальцы слегка коснулись тыльной стороны моей кисти. От этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки. Я замерла, с трудом дыша. Его лицо оказалось совсем близко к моему, когда он склонился, чтобы помочь. Я могла видеть россыпь золотистых волосков на его предплечьях, тень от длинных ресниц на щеке.

— Вот так, – прошептал он, и его голос словно прошёлся по нервным окончаниям. Коробка легко поднялась. Он не убрал руки сразу, задержал их, продолжая ощущать мои пальцы под своими. Поднял глаза. Наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то знакомое и одновременно новое – глубину, легкую задумчивость и... вопрос. Он не отводил глаз, а я не могла отвести своих. Время словно остановилось.

Воздух между нами стал ещё гуще. Я почувствовала, как моё лицо снова вспыхивает. Он медленно отпустил мои руки, но его взгляд остался прикован ко мне.

— Устала? – тихо спросил он.

— Есть немного, – выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более буднично, но он, кажется, все равно предательски дрогнул. Я тут же потянулась за следующей коробкой, чтобы занять руки, лишь бы не смотреть в его глаза. – Переезды – это всегда такой ад.

Он не отступил. Я почувствовала, как он подошел ближе, совсем рядом. Могла почти ощутить тепло его тела.

Я резко повернулась, и наши лица оказались на опасном расстоянии. Его глаза, такие близкие, внимательные, почти обжигали.

— И что ты ожидал? – мой тон был чуть резче, чем я планировала. – Что я развалюсь тут же, едва подняв первый стул? Я же не из хрусталя, знаешь ли.

Его губы тронула легкая улыбка, а взгляд опустился к моим губам, задержавшись там на мгновение, прежде чем снова вернуться к глазам. — Нет. Просто… ты изменилась. Стала… самостоятельнее. И взрослее. Лондон пошел тебе на пользу, – его голос был низким, почти мурлыкающим. Он говорил медленно, словно каждое слово взвешивал.

Я почувствовала, как румянец снова заливает мои щёки. Изменилась. Он так просто это произнес, словно это не он был одной из главных причин моих попыток изменить себя. — Ну, а ты не изменился, – пробормотала я, тут же пожалев об этом. Слишком личный ответ.

Его улыбка стала шире. — Неужели? Думаешь? – Он сделал еще один шаг, и теперь между нами было всего ничего. – Может быть, только кажется.

Мы стояли так какое-то время, окруженные коробками, в этом странном пузыре напряжения. Воздух звенел. — Надо бы продолжать, – я наконец разорвала тишину, сделав шаг назад, к горе неразобранных вещей. – А то так до вечера будем тут стоять.