Лилия Левицкая – Его Малышка (страница 17)

Она медленно подняла голову. Воздух вокруг нее казался плотным и наэлектризованным.

— Я... мне жаль. Я не хотела, чтобы так получилось, — пролепетала я, чувствуя, как краснеют щеки.

И тут произошло то, чего я ожидала меньше всего. Уголки ее губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в холодную, вежливую улыбку. Я физически чувствовала волны ее злости, они буквально исходили от нее, но лицо оставалось маской безмятежности.

— Все понятно, Марина. Не переживай, — сказала она тихим, ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Мне все равно.

Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. А я осталась стоять, чувствуя, как по спине снова пробежал холодок.

Когда пары закончились, декан вошел в аудиторию, держа в руках список.

— Все, кто записался на конкурс талантов, прошу остаться! Нужно уточнить детали ваших выступлений.

Большинство студентов потянулось к выходу, а мы, конкурсанты, остались на своих местах. Я уже мысленно прокручивала в голове строки песни, когда рядом со мной на стул с шумом плюхнулся Алекс.

— Привет, — тихо сказал он, наклонившись ко мне. — Ну что, какие планы на сегодня? Может, в кино?

Я отрицательно качнула головой, не отрывая взгляда от декана, который начал зачитывать имена. Наконец, мое имя прозвучало, я подтвердила, что буду петь, и собрание подошло к концу. Я хотела быстро сказать "пока" и выскользнуть из аудитории, но не тут-то было.

Алекс, опередив меня, перегородил дорогу у выхода, широко и обезоруживающе улыбаясь.

— Ты куда так спешишь? После шашлыков так внезапно уехала, не звонишь, не пишешь. Я уж подумал, случилось что.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила назад, упираясь спиной в стену. Его близость вдруг стала удушающей. Не давая мне времени подумать или ответить, Алекс наклонился и быстро, но настойчиво поцеловал меня в губы.

Секунда шока, а затем я резко оттолкнула его от себя.

— Ты чего?! — вырвалось у меня. Я ошеломленно смотрела на него, пытаясь осознать, что только что произошло.

— А что такого? Я решил, что после нашей поездки за город мы стали ближе, — он все еще улыбался, но в глазах появилось что-то новое, хищное.

— Алекс, я... я относилась к тебе как к другу, — стараясь говорить как можно мягче, произнесла я. — И мое сердце... оно не свободно.

На мгновение его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а глаза стали холодными и колючими. Но он тут же взял себя в руки, вскинув ладони в примирительном жесте.

— Окей, окей, понял. Без проблем. Но дружить-то нам никто не запрещал? — он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка казалась натянутой. — К тому же, я уже договорился со звукорежиссером на завтра. Поедем записывать минус для твоей песни, как я и обещал.

— Ой, Алекс, это будет так неудобно теперь... — начала я, чувствуя себя виноватой.

— Да все норм, не парься, — легко отмахнулся он. — Друзья же помогают друг другу. В десять у входа в универ.

Его настойчивость обезоруживала, и я, не найдя весомых причин для отказа, кивнула:

— Хорошо. Спасибо.

Мы вышли из аудитории вместе. В фойе уже собралась толпа студентов, громко обсуждавших что-то. И среди этой толпы стоял Даня. Его взгляд тут же нашел меня, а затем метнулся к идущему рядом Алексу. Лицо Дани мгновенно помрачнело.

Он широкими шагами направился прямо к нам, разрезая толпу, как ледокол. Поравнявшись с нами, он резко остановился. Его взгляд был прикован к Алексу.

— Я же тебе говорил, — выплюнул Даня, и каждое слово было наполнено ядом. — Чтобы рядом с Мариной я тебя больше не видел.

Алекс лениво усмехнулся.

— Какого черта я должен тебя слушать?

Даня сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к нему. Он посмотрел сначала на меня, потом снова на Алекса, и произнес, чеканя каждое слово:

— С того, что она — моя девушка!

Воздух между ними заискрился. Алекс медленно перевел взгляд на меня, потом обратно на Даню. В его глазах блеснул азарт.

— Ну, — протянул он, — это пока.

С этими словами он развернулся и, засунув руки в карманы, неторопливо пошел к выходу.

Даня тут же повернулся ко мне, его глаза все еще метали молнии.

— Я не хочу, чтобы этот тип околачивался возле тебя, Марин. И откуда это вы шли вместе? — требовательно спросил он, и я поняла, что объяснение предстоит долгое.

Глава 26 Марина

Я смотрела, как Даня уводит меня прочь от любопытных глаз, и в моей голове зрел маленький, трусливый план. Сказать ему, что я собираюсь на встречу или соврать, чтобы избежать еще одного конфликта? Ведь это не свидание с Алексом. Это чисто деловая встреча, которая нужна мне для конкурса. Я быстро съезжу на студию, запишу все и вернусь. Он даже не узнает. Решение, хоть и нечестное, принесло минутное облегчение.

Когда мы сели в его машину, напряжение понемногу спало. Молчание больше не было тяжелым, оно стало уютным. Он просто вел машину, держа одну руку на руле, а другой сжимая мою ладонь.

— К тебе? — тихо спросил он. Я кивнула.

У меня дома мы пили чай на кухне. Даня сидел напротив, откинувшись на спинку стула и с улыбкой наблюдая, как я размешиваю сахар.

— Знаешь, — начала я, хитро прищурившись, — я тут подумала... Ты так уверенно заявил Алексу, что я твоя девушка, но я что-то не помню, чтобы ты предлагал мне ею быть.

Даня рассмеялся. Громко, заливисто, так искренне, как умел только он.

— А разве это не само собой разумеется? Ты теперь моя девушка, — он подался вперед, ставя свою чашку на стол. — Марина, после всего, что было, я теперь не то что дружить, я жениться на тебе обязан. Иначе Матвей мне шею свернет.

Я улыбнулась. Упоминание брата всегда возвращало нас в детство.

— О да, Матвей — это серьезно.

— Еще бы! — подхватил Даня, и его глаза заблестели от воспоминаний. — Помню, он говорил, что свернёт шею тому, кто посмеет залезть к тебе под юбку. Я тоже так считал.

Я поперхнулась чаем.

— Что?

— Да, это так, — он говорил совершенно серьезно, даже с какой-то гордостью. — Ты почему думаешь, некоторые мальчики так неожиданно исчезали с твоего поля зрения в школе?

В моей голове что-то щелкнуло. Туманные воспоминания о парнях, которые сначала проявляли ко мне интерес, а потом вдруг начинали избегать.

— Не может быть... — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Значит, Дима из десятого класса... это ваших рук дело?

— Не только, — с довольной ухмылкой признался Даня. — Еще был Стасик из параллели и еще двое парней, которые даже не успели к тебе подойти познакомиться. Стасику, например, я лично все объяснил. Чтобы дорогу к тебе забыл.

Я смотрела на него во все глаза. Милый, заботливый Даня, мой лучший друг, оказывается, все это время был теневым кардиналом моей личной жизни. Шок сменился каким-то странным, пугающим осознанием.

— Вы что... — я с трудом подобрала слова, — вы с братом следили за мной?

Он молча мне улыбался.

— Следили? — переспросила я, и возмущение начало закипать во мне. — Вы с братом шпионили за мной?

Даня даже не пытался оправдываться. Он смотрел на меня спокойно, с легкой тенью той самой отеческой заботы, которая меня одновременно и умиляла, и бесила. — Мы защищали тебя, — просто сказал он. — Ты вон какая красавица выросла. Стоило нам с Матвеем отвернуться, как вокруг тебя уже вился очередной «Стасик».

— Ой, кто бы говорил! — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Сам-то с девчонками гулял только так. Вся школа знала о твоих победах.

Его улыбка погасла. Он смотрел на меня долго, серьезно, и в его взгляде промелькнуло что-то болезненное. — Потому что тебя не было.

Эти четыре слова обезоружили меня. Весь мой праведный гнев испарился, оставив после себя лишь растерянность. Не давая мне опомниться, Даня протянул руку, поймал мою ладонь и одним плавным, сильным движением потянул к себе. Я ахнула, когда он усадил меня к себе на колени, лицом к лицу. Теперь между нами не было спасительного расстояния кухонного стола. Я чувствовала жар его тела, видела каждую ресничку и темные искорки в его глазах.

— Отбивая тебя от толпы поклонников, — его голос стал тише, глуше, — обещал твоему брату. И себе обещал. Что и сам тебя пальцем не трону. Ты же сестренка моего лучшего друга. Запретная территория.

Его руки легли мне на талию, прижимая еще ближе. Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце, и была уверена, что он тоже это чувствует.

— Ну а сейчас... что изменилось? — прошептала я, едва узнавая свой собственный голос.

Он склонил голову, его дыхание опалило мою щеку.

— Сейчас? — переспросил он, и его пальцы чуть крепче сжали мою талию. — А сейчас я понял, что если буду и дальше стоять в стороне, изображая благородного защитника, тебя просто уведут. Прямо у меня из-под носа. А этого я уже не переживу.