Лилия Левицкая – Его Малышка (страница 18)

И он поцеловал меня.

С моих губ сорвался тихий стон, когда его рука скользнула с моей талии вниз, медленно и уверенно очерчивая изгиб моего бедра. Его пальцы чуть сжались, а большой палец начал выводить ленивые, мучительные круги на моей коже. Я вздрогнула, и все мое тело натянулось, как струна.

Даня почувствовал это. Он на мгновение оторвался от моих губ, чтобы посмотреть мне в глаза. И я утонула. Его обычно светло-голубые, смешливые глаза потемнели, превратившись в цвет грозового неба. В их глубине полыхал огонь — смесь голода, обладания и чего-то еще, такого древнего и первобытного, что у меня перехватило дыхание. Это был взгляд мужчины, который годами держал зверя на цепи и только что позволил ему сорваться.

— Моя, — выдохнул он.

Вместо ответа я подалась вперед и коснулась губами его подбородка, потом щеки, а потом нашла его губы. Мой безмолвный ответ. Да. Да, это ты. Всегда был только ты.

В какой-то момент он прервал поцелуй и, не выпуская меня из объятий, рывком поднялся со стула вместе со мной на руках. Я охнула от неожиданности, инстинктивно обвивая его ногами за талию, а руками — за шею. Он сделал несколько шагов и опустил меня на прохладную поверхность кухонного стола, сметая на пол какие-то бумаги.

Теперь он стоял между моих ног, возвышаясь надо мной. Весь мир исчез. Были только его горящие глаза, его сильные руки на моих бедрах..

Его пальцы нашли пуговицу на моей блузке. Замерли на секунду. Потом медленно, одну за другой, расстегнули все. Прохладный воздух кухни коснулся моей кожи, но тут же был согрет теплом его ладоней, которые легли на мои плечи и осторожно, почти благоговейно, спустили ткань вниз.

Он изучал меня так, словно пытался выучить наизусть, запомнить каждую линию, каждый изгиб. А я смотрела на него, на его сосредоточенное лицо, на то, как дрогнули его ресницы, когда я провела рукой по его груди, чувствуя под тонкой футболкой рельеф мышц.

Когда он снова поднял меня на руки и понес в спальню, я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его родной запах.

Глава 27 Марина

К десяти часам я вышла к воротам универа. Занятия сегодня придется пропустить.

У входа, небрежно прислонившись к столбу, стоял Алекс.

Увидев меня, он широко улыбнулся и оттолкнулся от опоры, направляясь ко мне.

— Марина, привет! — его голос звучал бодро и дружелюбно. — Как дела?

— Привет. Отлично.

— Не сомневаюсь, — он подмигнул. — Надеюсь, твой телохранитель сегодня дал тебе выходной?

Его шутливый тон меня уколол. Я тут же стала серьезной. — Алекс, давай сразу проясним. Я поеду, чтобы записать вокал для конкурса. Это чисто деловая встреча.

Он на секунду замолчал, изучая мое лицо. В его глазах промелькнуло удивление, но он тут же снова натянул свою обаятельную улыбку. — Конечно, деловая. Кто же спорит? — он развел руками. — Но кто сказал, что дела не могут быть приятными?

Мы быстро доехали до места и

Алекс остановился у неприметной металлической двери без вывески и, открыв ее ключом, пропустил меня вперед.

— Не суди по обложке, — усмехнулся он, видя мое легкое замешательство.

Внутри оказалось просторное лофт-пространство с высокими потолками. Стены были увешаны звукопоглощающими панелями, а в центре комнаты, среди путаницы проводов, стояли микрофоны, стойки и огромный микшерный пульт. За ним сидел мужчина лет сорока, в очках и с сосредоточенным лицом.

— Дима, знакомься, это Марина. Талант, о котором я тебе говорил, — представил меня Алекс.

Дмитрий встал, и его лицо тут же преобразилось в добродушную улыбку. — Очень приятно, Марина. Алекс все уши прожужжал. Давайте послушаем, что вы умеете.

Его спокойный, деловой тон мгновенно снял часть моего напряжения. Дмитрий оказался настоящим профессионалом. Он не отвлекался на пустые разговоры, а сразу перешел к делу: настроил микрофон под мой голос, дал пару ценных советов по дыханию. В его присутствии я почувствовала себя увереннее. Это была работа. Именно то, за чем я сюда пришла.

После пары репетиций, когда я наконец освоилась, Дмитрий удовлетворенно кивнул. — Отлично. Голос льется. Давайте писать.

Я встала к микрофону, надела наушники и закрыла глаза, полностью погружаясь в мелодию. Я пела о том, что так долго держала в себе, и слова песни, казалось, обретали новый, личный смысл. Когда я закончила, в студии на несколько секунд повисла тишина.

— Вот это да… — выдохнул Дмитрий.

Я открыла глаза и увидела, что Алекс, который до этого сидел в углу, теперь держал в руках акустическую гитару. Он задумчиво перебирал струны, подбирая аккорды под мою мелодию. Я и не знала, что он играет. Его пальцы легко и уверенно скользили по грифу, извлекая чистый, красивый звук, который идеально сплетался с моим голосом.

— Слушайте, ребята, — вдруг оживился Дмитрий, откидываясь на спинку кресла. — Я не знаю, что у вас там за конкурс, но у вас же сумасшедшая химия. Голос и гитара. Вам бы вместе выступить. Это будет бомба.

От его слов мое сердце пропустило удар. Я посмотрела на Алекса. Он тоже смотрел на меня, и в его глазах не было привычной насмешки — только искренний интерес и… восхищение?

— Давай попробуем еще раз, — тихо сказал он. — Только теперь вместе. Я подыграю.

И мы попробовали. Его гитара больше не была просто аккомпанементом — она стала вторым голосом, диалогом. Она спорила, поддерживала, дразнила и успокаивала. Увлеченная музыкой, я забыла обо всем: о Дане, о своей лжи, о страхах. Был только мой голос, звук его гитары и магия, рождавшаяся между нами.

Когда последний аккорд затих, я была на пике эмоций, счастливо улыбаясь. Я подняла глаза на Алекса, чтобы поделиться с ним этим восторгом, и замерла.

Он держал в левой руке телефон, направив камеру на нас. На экране светился красный кружок записи. Он снимал все это время — и меня, и себя. Его лицо было совсем близко к моему, на губах играла довольная улыбка, а объектив ловил нас двоих в одном кадре, увлеченных, счастливых, поющих вместе.

Меня словно окатило ледяной водой. Вся магия момента испарилась, оставив после себя липкое, неприятное чувство.

— Что ты делаешь? — спросила я, и мой голос прозвучал холодно и резко.

Он опустил телефон, и улыбка медленно сползла с его лица.Обратная дорога в машине Алекса прошла в густом, напряженном молчании. Почему-то на душе было неспокойно.

— Марин, ты чего? Чего приуныла? — нарушил молчание Алекс, бросив на меня быстрый взгляд.

— Не знаю, может быть устала, — тихо, но твердо ответила я.

Когда мы подъехали к моему району, я попросила: — Останови здесь, за углом. Я дойду.

Он послушно припарковался у обочины.

— Спасибо за сегодня. И за запись, — сказала я уже на выходе. Голос прозвучал формально, холодно. Я не стала дожидаться ответа и быстро пошла в сторону своего подъезда.

В лифте сердце колотилось от странной смеси облегчения, вины и предвкушения. Я так хотела увидеть Даню, обнять его, раствориться в нем и забыть об этом дне, словно его и не было.

Двери лифта разъехались, и я замерла на пороге. В тусклом свете лампочки на площадке, прислонившись спиной к стене у моей двери, сидел он.

— Даня? — вырвалось у меня удивленно. — Ты здесь?

Он медленно поднял голову. В его глазах читалась усталость и беспокойство. Не говоря ни слова, он поднялся на ноги — высокий, сильный, заполняющий собой все пространство маленького коридора. Он шагнул ко мне и просто сгреб в охапку, крепко прижимая к себе, зарываясь носом в мои волосы.

— Где моя красотка была? — его голос был хриплым, приглушенным. — Звоню, звоню… телефон вне зоны доступа. Я уже забеспокоился. Хотел к родителям твои поехать.

Я рассмеялась ему в грудь, чувствуя, как напряжение отпускает меня. Он волновался. Он ждал. — Прости, в библиотеке сидела, там связь плохая.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и тут же притянул обратно, впиваясь в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Мы зашли в квартиру, так и не разомкнув объятий, захлопнув дверь ногой.

— Какие сладкие губы, — прошептал он, прерывая поцелуй лишь на мгновение. — Я так скучал.

Оторваться друг от друга не было сил. Его руки блуждали по моей спине, моей талии, прижимая еще плотнее, а я отвечала ему с той же страстью, забыв обо всем на свете. Кое-как нам удалось стянуть с себя куртки и обувь, не прерывая поцелуев.

— Мне нужно в душ, — выдохнула я, когда мы наконец смогли перевести дыхание. — Буквально пять минут.

Он нехотя выпустил меня из объятий, и я скрылась в ванной, чтобы смыть с себя этот день, свою ложь и чужие прикосновения музыки.

Выйдя через несколько минут, закутанная в мягкий халат, с полотенцем на голове, я почувствовала странную тишину. Даня не ждал меня в коридоре. Он сидел в кресле в комнате, спиной ко мне. Единственным источником света был экран телефона в его руках, отбрасывающий холодные блики на его застывшее лицо.

Я подошла сзади и нежно поцеловала его в щеку. Он не отреагировал. Даже не шелохнулся. Мышцы на его шее были напряжены до предела.

— Все хорошо? — спросила я, и неприятный холодок пробежал по спине.

Он молчал еще несколько секунд. Потом медленно повернул голову. Его глаза были темными и пустыми. — Чем ты сегодня занималась, Марин? — его голос был пугающе спокойным.

— Я же писала… по курсовой в универ ездила, — повторила я заученную ложь, и она прозвучала жалко даже для меня самой.