Леонид Кроль – Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает (страница 25)

Пауза — это время для дозревания вещей, которые не происходят по нашей воле в ускоренном режиме. Если у нас нет пауз, мы даже не знаем, что это за вещи, — мы их просто не видим, потому что не даем им созреть.

Пауза нужна для необходимой нам дозы растерянности. Не знать, где мы, что с нами, очень полезно. Если мы все время знаем, где мы, значит, не попадаем ни в какие новые и неизведанные истории.

Культура пустоты делает проект таким, каким он должен стать, включая тот самый собственный жизненный проект. Включение пустоты сразу делает бессмысленным нормативное понимание «развития», «самосовершенствования» и «мотивации», предполагающее, что человек все время над собой трудится, что-то с собой делает. Но это не так и не должно быть так. Среда точно так же вмешивается в наш проект и меняет его, как и мы сами.

Возможно, среди моих читателей есть атеисты, которые не переносят христианства. Их я попрошу рассматривать пример, который сейчас приведу, как философскую, а не религиозную концепцию; остальные же могут воспринимать его в самом прямом значении. Итак: христиане считают, что человек свободен в рамках воли Божьей. Если среда (воля Бога) не окажет необходимого воздействия на происходящее, то мы можем планировать хоть до потери пульса. «Человек предполагает, а Господь располагает» — так это звучит на бытовом уровне.

Даосы говорят о «недеянии» тоже не в том смысле, что нужно просто сидеть на месте и ничего не делать. В учении Лао-Цзы о недеянии, у-вэй, это слово можно еще перевести как «неделание», «созерцательная пассивность», «немотивированность».

Главное качество недеяния — отсутствие причин для действий. Поскольку человек — часть природы, Лао-Цзы считал, что корень зла — в отступлении от ее законов, в том, что человек затевает деятельность, которая противоречит дао. А значит у-вэй, недеяние, должно стать главным правилом повседневности. Следует избегать целенаправленной деятельности, идущей вразрез с естественным порядком.

У-вэй, о которым говорит даос, — не бездействие. Скорее, это такая деятельность, которая согласуется с естественным миропорядком. Созерцательность тут не помеха, а помощник: тот, кто в процессе созерцания, медитации, наблюдения и вслушивания становится чутким к миру, тот постигает ритм мироздания. Его «недеяние» — не суета и не безделье, а маленькие действия в правильное время.

Это как нельзя лучше подходит нашему успешному психопату из страны Крайнестан, где пять процентов времени нужно действовать быстро и точно, а оставшиеся девяносто пять процентов — чутко бездействовать.

Ритмично наше дыхание. Пауза помогает нам дышать.

Выйдя на улицу, я вдыхаю воздух и секунд двадцать смотрю на все окружающее. Замечаю, какая погода, небо, какие люди идут по улице. И так я делаю бессознательно много раз на дню. А многие сразу ныряют в день, в работу. И говорят себе: «Потом, после работы, вынырну и вдохну». Но человек не может столько времени не дышать и уплотнять свое время. Это попросту вредно.

Требование присутствовать на сто процентов принципиально невыполнимо. Если пытаться ему следовать, то не будешь присутствовать и наполовину. Качество всех действий будет незаметно-дырявым, внимание будет утекать сквозь эти дырочки, а главное, постепенно утратится смысл. (Впрочем, у тех, кто изначально привержен стопроцентности, этих чемпионов нормативной адаптации, смысл изначально отсутствует.)

Вводите паузы, чтобы знать, куда идет ваше внимание и энергия. На любом тренинге по гипнозу люди спрашивают: а вдруг этот человек не проснется? У нас есть страх не выйти из паузы. А как я смогу себя контролировать? Проснется. Выйдете. Сможете. Если пауза вынужденная из-за перебоев с энергией, то есть шанс, что и включение будет отложено. А если вы выключите себя сами, то и включите, когда захотите.

Откуда берется прокрастинация у нормативных людей? Именно оттуда — из несделанных пауз, из попыток постоянно уплотнять время. Сильно натянешь — начинает рваться там, где тонко. Если проделывать дырочки осознанно, рваться не будет, а будет ритмично растягиваться.

Откуда берутся сорок восемь часов в сутках у успешных психопатов? Именно оттуда — из пауз. Вроде ничего не делаешь, но оставшееся время такого отличного качества, что просто удивительно.

Откуда у них берется масштабирование времени, денег, ресурсов, откуда столько энергии? Из ритма, из упругости, из подскакивания «пауза — интенсивность».

Паузы — это дыхание, воздух нашей жизни.

Чередование пауз и плотной (энергичной, активной) деятельности — естественная пульсация, тук-тук, систола — диастола. Роль паузы любого размера — регулировать происходящее. Мы отвлекаемся от сиюминутного результата, регулируем процесс и даем процессу регулировать себя. Пауза — это взаимодействие с процессом. Процесс получает паузы и становится немного более здоровым. Когда мы залипаем, мы без пауз. Когда перекрикиваем собеседника, мы без пауз. Когда шпарим вперед не глядя, мы без пауз. То, что мы можем контролировать, чем можем управлять по-настоящему, находится главным образом в паузах. То, что может эффективно направить нас, те подсказки, которые помогают нам, мы тоже видим в паузах.

Пауза и есть важнейший инструмент управления миром.

31. Не смотри внутрь

Наше время очень любит чувства и чувствительность. Еще бы: наступает эпоха эмоционального капитализма, а значит, чувства становятся ценностью. Помедлите немного на этом слове и скажите его еще раз, избавляясь от привычно-метафорического смысла: ценностью, значит чем-то, имеющим высокую цену, валютой, капиталом.

Расхожая мораль позитивной поп-психологии диктует: чувства надо переживать и проживать по порядку; хорошо, когда чувств много; еще лучше, если их не приходится прятать; чувствам надо верить — это важный индикатор. Нет ничего хуже положения, при котором чувства умирают или «капсулируются». Недаром так часто приходится слышать о депрессии как о болезни, при которой чувства тускнеют, а с ними и удовольствие от жизни.

Нормативная адаптация в наше время предполагает включение эмоций в оборот и использование для этого «правильных средств»: заниматься спортом, хорошо питаться, медитировать, быть осознанным и проработанным, посещать психолога. Можно даже дать своим чувствам оценку: хорошо ли они, пардон за тавтологию, себя чувствуют. Считается, что всем этим лучше всего начать заниматься еще до того, как тащить себя «на рынок» — на работу или в отношения. Стыдно, дескать, выходить на люди непричесанным и немытым, непроработанным травматиком с неразвитым «я» и незнанием своих подлинных эмоций. Люди будут тыкать пальцем и отвергнут тебя.

Психопат смеется над подобными предположениями. Нельзя не заметить, что чувства психопатов часто имеют другой метаболизм, чем предписывает нормативная адаптация нашего времени. Психопаты не то чтобы менее чувствительны или непременно бесчувственны — нет. Просто они ведут себя так, как будто чувства для них ценностью не являются. Еще точнее: может быть, и являются, но ценность эта их личная, а не универсальная.

Здесь психопат поступает так же, как с деньгами: что хочу, то и чувствую! Хочу — не чувствую ничего. Хочу — на свадьбе плачу или на похоронах пляшу. Где-то сверхчувствителен, где-то полностью закрыт. А главное, эти чувства не капитализируются. Они существуют сами по себе как явление, но не обмениваются ни на какие блага.

Позвольте цитату из… А вот и не угадали! Из Милана Кундеры: «Homo sentimentalis может быть определен не просто как человек, испытывающий чувства, ибо на это способны мы все, но как человек, возводящий свое чувство в достоинство. А как только чувство признается достоинством, чувствовать хочет каждый; и поскольку мы все любим хвастаться своими достоинствами, то склонны и выставлять напоказ свое чувство».

Фрейд имел дело с подавленными чувствами; психотерапевты нашего времени — с дефицитом чувств, их как бы недостаточностью. Нехватка чувств порождает гипертрофию их ценности. Что раньше считалось грехом, теперь благословляется: главное, что люди наслаждаются жизнью, не тратят времени даром. Так называемая искренность (то есть готовность открыто выражать чувства) и страсть (демонстрация силы чувства) стали новыми добродетелями. Психопат не пользуется этими открывшимися возможностями. В этом плане он опередил свое время. Чувства для него если и важны, то только сами по себе и для него самого и того человека, на кого они направлены. Психопат не считает свои страсти ни чем-то хорошим, ни, как в старину, чем-то дурным и грешным.

Преувеличенная ценность чувств порождает лицемерие. Старомодный человек жил среди запретов. Ему нельзя было прыгать от радости и плакать от обиды. Это казалось смешным и детским: взрослый должен был уметь упаковывать чувства в приличные ритуалы, носить маску. Для благодарности, соболезнования и злости имелись разнообразные приличные случаю социальные формы. Есть они и сейчас, но в дополнение к ним мы должны еще сделать вид, что на самом деле чувствуем то, что стараемся выразить.

Корпорации требуют, чтобы работники горели своим делом, а на собеседовании «искренне» объясняли, почему хотят работать именно в этой компании. Любой опыт, любое переживание становится «ресурсом», рассматривается с точки зрения капитализации: какие ценные качества ты приобрел? Кем ты стал в результате того, что с тобой случилось? Все это, однако, не более чем упражнения в рационализации.