Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 118)

Руднев, заметив, что она неспешно достаёт из пачки сигарету, брезгливо сморщился и холодно произнёс:

— Я запрещаю Вам курить в моём присутствии.

Ведьма дрогнула и медленно затолкала наполовину вытянутую сигарету обратно.

— Насколько успешен Ваш бизнес? — снисходительно поинтересовался Андрей Константинович, садясь и скучающим взглядом обводя стены магического салона, обставленного в духе вульгарных страшилок: сушёные пауки в банках, черепа, магические шары.

— Не жалуюсь, — всё также лаконично ответила ведьма.

— Будете работать на меня. — Руднев поставил перед собой трость и положил на неё обе свои холёные руки с идеальным маникюром и безумно дорогими перстнями на пальцах. — Появится поручение — пришлю к Вам мальчика. Если у Вас возникнут проблемы — обращайтесь. Вот моя визитка. — Небрежно вынутая двумя пальцами карточка легла на стол. — Вопросы есть?

— Нет. — Казалось, происходящее не вызывает у ведьмы никаких особых эмоций, но Андрей Константинович точно знал, что она с трудом удерживается, чтобы не наброситься на сидящего напротив отвратительного пижона и не придушить его. Он не удивился бы, если б поверхность стола, в которую хозяйка салона в продолжение разговора упиралась невидящим взглядом, вспыхнула, или хотя бы задымилась от клокочущей внутри неё злобы.

— Тогда — до встречи. — Руднев поднялся и, размеренно постукивая тростью, направился к двери. — Можете меня не провожать, — ехидно бросил он через плечо.

Шаль мгновенно взметнулась над столом — ведьма резко поднялась и проскользнула вперёд, любезно распахивая перед посетителем дверь. Руднев прищурился насмешливо и сладко пропел:

— Не стоило так беспокоиться, дорогая. Но всё равно — спасибо. Приятно видеть такое усердие. Я думаю, мы сработаемся.

У-ф-ф… Как же всё-таки неуютно, когда тебя так ненавидят! Андрей Константинович стремительно вышел на улицу и со вздохом облегчения сел в свою машину.

Переднее пассажирское сиденье было занято Романом. Откинув голову на спинку кресла и даже слегка приоткрыв рот, так что видна была белая полоска зубов, он, казалось, спал. Руднев пристегнулся, включил зажигание, покосился на неподвижную фигуру.

— Э-эй, Роман Аркадьич, — негромко позвал он. Не дождавшись никакой реакции, господин адвокат осторожно пощёлкал перед носом Романа пальцами, а когда и это не произвело никакого эффекта, открыл бутылку с водой и немного плеснул подростку в лицо. Роман судорожно, надрывно вдохнул, как будто выныривая после глубокого погружения, и схватился почему-то за сердце.

— Щас-щас-щас, — бессвязно забормотал он, пытаясь отдышаться и вытирая капающую с подбородка воду. — Сейчас всё будет нормально… Погоди… минутку…

— Спокойно, спокойно, Роман Аркадьич. Не торопись, — Руднев, озабоченно хмурясь, участливо погладил Романа по плечу и даже приобнял немного. — Попей-ка водички, — он приложил пластиковую бутылку к губам компаньона и заставил его сделать несколько глотков.

Постепенно взгляд Романа приобрёл осмысленное выражение, а дыхание выровнялось.

— Может, в следующий раз просто жучок ко мне прицепим? — несколько раздражённо поинтересовался господин адвокат, выруливая, наконец, на дорогу.

— Может, и жучок, — непривычно покладисто согласился Роман, легкомысленно улыбаясь во весь рот. — Однако надо было проверить, сойду я за Патрона или нет. Да и просто любопытно было… поприсутствовать.

— Ну и как?

— Классно, — всё ещё сияя счастливой улыбкой, признался Роман, и прикрыл устало глаза. — Только энергии отнимает много. — И он сладко зевнул. — Зато она точно чувствовала моё присутствие. Я, конечно, не Патрон, но тоже, говорят, не слишком приятный тип!

— Да кто ж тебе это сказал-то, родной? — сквозь зубы процедил Руднев под аккомпанемент жизнерадостного романова хохота. — По-моему, ты страшнее…

Отсмеявшись, Роман какое-то время рассеянно глядел в окно, а потом неожиданно выдал:

— Знаешь, я тобой просто любовался! Всё-таки ты сильный. Сам по себе. И очень техничный: как ты управляешься с потоками энергии — это работа настоящего Мастера. В общем, я тобой горжусь, Руднев!

Андрей Константинович растерянно открыл рот, ещё не зная, как достойно на это ответить, но, к счастью, его ответ Роману не требовался. Вытянув из внутреннего кармана мобильник, тот каким-то совсем другим — усталым и доверительным тоном — проговорил в трубку, предварительно отвернувшись от Руднева и понижая голос:

— Пусь, ты дома? Ты не занят? Можно я к тебе загляну? Мне так паршиво… Скоро. Минут через десять… Лапуся, ты просто прелесть! До встречи…

— Роман Аркадьич, а ты знаешь, что ты вампир? Или, как раньше говорили — сапёр? — неодобрительно заметил Андрей Константинович, когда Роман спрятал телефон обратно во внутренний карман куртки.

— Руднев, не лезь, а? — равнодушно огрызнулся Роман и, надвинув капюшон на глаза, сделал вид, что уснул.

====== Глава 122. Притяжение ======

— Любишь ты, Ромашка, всё драматизировать! — недовольно скривился Радзинский. — Всё-таки Руднев прав: ты — это не он. Но есть в тебе нечто такое — родственное, что позволяет ему сливаться с твоим сознанием и манипулировать тобой. Мы же оба видели, как это выглядит на тонком плане: чёрная нить, идущая от сердца… Но чем дальше ты продвинешься по Пути, чем больше ты будешь меняться, тем сложнее будет этой сущности с тобой контактировать. И в конце концов наступит момент, когда он просто не сможет к тебе приблизиться. И связь ваша сама собой отомрёт. Я полагаю, что ты заложил в Карту возможность избавиться от симбиоза с патроном.

— Это Бергер должен знать, — уверенно заявил Роман.

— Бергер не скажет, — хмыкнул Викентий Сигизмундович. — Это информация сверхсекретная. Её разглашение может поставить под угрозу осуществление задуманного. А он тебя бережёт… Коля! Ты скоро? — вдруг зычно крикнул он в сторону кухни. — Может, тебе помочь?

— Успокойся, Викуся, — донёсся усталый голос Аверина. — Я сам справлюсь. Займись лучше ребёнком.

— А я чем занимаюсь? — Радзинский с тихим смешком отстранил от себя Романа и весело поглядел ему в глаза. — Ох, уж этот Коля!.. У него сегодня приступ хозяйственности, — трясясь от беззвучного смеха, доверительно шепнул он.

— Я заметил, — ухмыльнулся Роман. — Кстати, — он требовательно выгнул бровь. — Вы объяснили Андрею Константиновичу, что я не восстанавливаю свои жизненные силы за счёт энергии Бергера?

— А, да!.. Я говорил с ним. Он неправильно всё истолковал, потому что у них, скажем, с Панариным совсем другие отношения — такие, мушкетёрские, если ты понимаешь, о чём я…

— Понимаю, — уверенно кивнул Роман. — Кстати, о Панарине. — Он с мрачным видом потеребил кисточку диванной подушки. — Патрон сообщил мне, что Евгений Алексеич намеренно утаивает от меня информацию. Честно говоря, очень обидно. Можно, я ему шею за это сверну? Он достал меня уже…

— Терпи, Ромашка, — Викентий Сигизмундович ободряюще потрепал Романа по плечу. — Женька отличный парень! Он просто не видит в тебе человека. Совсем. Но однажды жизнь наглядно продемонстрирует ему, как он ошибался…

В дверях появился, наконец, Аверин. Вид у него был изрядно утомлённый. Расправляя аккуратно подвёрнутые рукава рубашки, он устало плюхнулся на диван под бок к Радзинскому и, в изнеможении откинувшись на мягкую спинку, с тяжким вздохом закрыл глаза.

— Ну, и что это было? — скептически хмыкнул Радзинский, осторожно обхватывая Николая Николаевича за плечи и подгребая поближе к себе.

Аверин недовольно приоткрыл один глаз и решительно выставил свой острый локоть, вынуждая Радзинского сохранять дистанцию.

— Я просто вымыл посуду.

— Ага, и плиту. И раковину почистил. И пол отдраил. А окна протёр?

— Протёр, — буркнул Николай Николаевич.

— Устал? — сочувственно поинтересовался Викентий Сигизмундович.

— Не говори ерунды! — возмутился Аверин, гордо выпрямляя спину.

— Красавец! — подколол Радзинский, с ухмылкой глядя ему куда-то в район пупка.

Аверин проследил глазами его взгляд: грязная полоса — там, где рубашка соприкасалась с мойкой — оставила его равнодушным. Он махнул рукой и снова упал в мягкие объятия дивана.

— Ты даже не переоделся, — с лёгким укором констатировал Радзинский. — Мало того — ты даже ботинки не снял! Коль, что случилось?

— Ничего особенного. — Аверин, наступая на задники, стащил с ног ботинки и отбросил их на середину комнаты. — Сегодня был Круглый стол по революции. Я наслушался столько всякой мути, что мне необходимо было забыться.

— Ох, Колюня! Солнце моё… — Радзинский таки стиснул Николая Николаевича в объятьях, несмотря на возмущённое шипение последнего и выразительный взгляд, брошенный им в сторону Романа.

— Мы задерживаем ребёнка!

— Я никуда не спешу! — радостно заверил Роман. Он с неподдельным интересом наблюдал за своими опекунами.

— Кеш!!!

— Ладно. Приступим к делу, — невозмутимо произнёс Радзинский, позволяя Аверину вырваться. И незаметно стряхнул за диван вытянутую в процессе всей этой возни из аверинского тела серую пыльного цвета ленточку, которая тихо пыхнула там, сгорая. — Сейчас Николай Николаевич приведёт себя в порядок, — он насмешливо сверкнул своими янтарными кошачьими глазами. — Переоденется, умоется, выпьет чаю и нам заодно предложит…

— Ну, хорошо-хорошо! Раз никто никуда не торопится… — сдался Аверин и наконец-то улыбнулся. — Поставь чайник, Викуся. Будь так любезен… — Он удалился в спальню, оставив ботинки валяться на ковре.