Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 117)

— Попытаюсь, — без особого энтузиазма вяло пообещал Роман.

Радзинский приподнял за подбородок его лицо и возмущённо уставился в его надменные чёрные глаза.

— Ты не просто «попытаешься» — ты будешь этим руководствоваться. Иначе — развод и девичья фамилия, — серьёзно пригрозил он.

— Нечего меня пугать, — бесстрастно парировал Роман, не делая никаких попыток освободиться из захвата цепких пальцев Радзинского. — Сказал — попытаюсь, значит попытаюсь. Но ручаться за себя я не могу.

Радзинский не удержался от улыбки:

— Рудневская школа…

— Это комплимент или диагноз? — спокойно поинтересовался Роман.

— Это бренд, — ухмыльнулся Викентий Сигизмундович, снова прижимая подростка к сердцу. — И ты его правообладатель. Тебе есть, чем гордиться — Андрюшу можно на выставке показывать, как несомненный шедевр.

— Спасибо, — с деланным равнодушием пожал плечами Роман.

Радзинский захохотал и потрепал его по волосам, вставая.

— Ну, отдыхай, наследничек. И не бойся ничего — вон, Кирюха к тебе уже спешит. Беспокоится… Кирюнечка, — сладко пропел он, приветствуя сосредоточенно-задумчивого Бергера. — А ты знаешь, что в холодильнике мороженое пропадает?

— С кленовым сиропом? — деловито поинтересовался Бергер, сверкая убийственно серьёзным взглядом. — И с грецкими орехами?

— Только не говори, что вы с Колей с ним уже расправились, — насторожился Викентий Сигизмундович. — Ему нельзя мороженое! — возмущённо воскликнул он и бросился к двери. — Ух, что я с ним сейчас сделаю!!!

— Он запивал его горячим чаем! — предупредительно крикнул вдогонку Бергер, но за Радзинским уже захлопнулась дверь.

— Правда, что ли? — небрежно осведомился Роман, вертя в руках подаренные дядей Гошей часы.

— Нет, конечно, — легкомысленно отмахнулся Бергер. — Кто в здравом уме будет мороженое чаем запивать? Мы его с ликёром съели…

====== Глава 120. Сюрприз ======

— Спасибо, Руди! — сердечно поблагодарил доктор, приоткрывая дверцу машины. — Знаешь, за последнее время я так привык жить с тобой под одной крышей, что теперь как-то неуютно одному в пустой квартире. — Он ступил одной ногой на асфальт, посыпанный подозрительными белыми крупинками, разъедающими не только снег, но и подошвы ботинок, и буквально остолбенел.

Руднев с интересом пригнулся, чтобы рассмотреть из-за его плеча, что же именно повергло Женечку в такой шок, и тоже заметно озадачился: перед подъездом стоял чемодан, на нём объёмистая сумка, а сверху ещё одна сумочка. Нетерпеливо постукивая каблучком, около вещей стояла юная барышня — такая тоненькая, что, казалось, тронь — переломится. Её внушительной толщины коса доставала пушистой кисточкой чуть не до самой земли. На фарфоровой белизны личике с гордо изогнутыми бровями и маленьким алым ртом из-под длинных чёрных ресниц сверкали влажными вишнями совершенно панаринские безумные карие глаза.

— Жень, только не говори, что это… — прокашлявшись, начал Руднев.

— Моя жена, — решительно отрезал Панарин.

— Сколько ей лет? Она хоть школу-то закончила?! — потрясённым шёпотом просвистел господин адвокат ему в ухо.

Женечка только хмыкнул и вылез, наконец, из машины навстречу своему счастью.

— Давно стоишь? — окликнул он заметно продрогшую супругу.

Барышня только дёрнула плечиком. При этом смотрела она на доктора требовательно и очень сердито.

— Понятно… Только не говори, что тащила это на себе через весь город, — он показал на багаж.

Барышня ещё больше нахмурила свои соболиные бровки.

— Можно было не сомневаться, — усмехнулся Панарин, скептически разглядывая заляпанный грязью подол её длинной клешёной юбки. — А позвонить?

— Я… не помню номера твоего телефона, — слегка запнувшись, ответила, наконец, фарфоровая барышня красивым грудным голосом.

— Дай угадаю, — насмешливо прищурился доктор. — Всё, что напоминало обо мне, ты утопила в Неве или, скорее, в самой грязной канаве северной столицы.

— Почему ты всё время надо мной смеёшься?! — Барышня окончательно рассердилась и стукнула Панарина своим маленьким кулачком в грудь. Женечка как будто только этого и ждал. Он радостно расхохотался, перекинул брыкающуюся супругу через плечо и понёс в дом.

Багаж сиротливо остался стоять перед подъездной дверью.

— Боже мой, — стенал Руднев, волоча сумку и чемодан вверх по лестнице. — Я старый, больной человек. Почему я должен таскать чьи-то чемоданы? Почему в твоём доме, Панарин, нету лифта?..

Дверь в квартиру была настежь открыта. Едва Андрей Константинович переступил порог, его телефон мелодично звякнул, извещая, что пришло сообщение. «Подожди на кухне», — гласила эсэмэска от Панарина.

— Ну, конечно! Моё место в кухне… — продолжал ворчать господин адвокат, вешая в шкаф своё элегантное пальто и с тяжёлым вздохом усаживаясь на табуретку.

Женечка появился минут через пятнадцать — заметно потрёпанный, но очень счастливый.

— Рудичка, ну, извини! Ну, не дуйся! — он по обыкновению сразу полез обниматься.

— Если ты хочешь, чтобы я представлял твои интересы в суде, тебе придётся мне всё рассказать, — капризно пробурчал Руднев, вяло отбиваясь от панаринских объятий.

— Каком ещё суде? Руди, ты спятил? — изумился Женечка.

— Статью за совращение малолетних ещё никто не отменял — очень некрасивую, между прочим, статью, — с достоинством выдал господин адвокат и смерил Женечку осуждающим взглядом.

— Придурок! Она совершеннолетняя! — беззлобно расхохотался Панарин.

— Ага — сейчас, — не сдавался Руднев.

— Вот идиот! Когда мы поженились, ей было девятнадцать!

— Только не говори, что перед этим вы не встречались и отправились в ЗАГС на второй день знакомства! — кисло скривился Андрей Константинович.

— Но так и было! — обиженно воскликнул Женечка. — Ну, почти… Мы обвенчались через два месяца после того, как познакомились, и то, только потому, что был Великий пост…

— Панарин, ты меня убиваешь! — простонал господин адвокат, прикрывая глаза унизанной перстнями рукой. — Тебя без присмотра нельзя оставлять! Совершенно!

— А я и не спорю, — хмыкнул доктор.

— Не вздумай опять с ней поссориться, — неожиданно пригрозил Руднев. Он нахмурился и чувствительно ткнул Женечку кулаком в живот. — Раз уж ты почти на двадцать лет старше, веди себя, как взрослый человек! Чего она, кстати, вернулась? — в голосе господина адвоката слышалось вполне понятное любопытство.

— Ей духовник велел, — с горечью усмехнулся Панарин. — Оставить греховную гордыню и смиренно нести свой крест, раз уж имела глупость выскочить замуж за такого придурка, как я.

— Она в курсе? Твоего славного прошлого и не менее впечатляющего настоящего? — осторожно поинтересовался Андрей Константинович.

Женечка отрицательно помотал головой, задумчиво уставившись в одну точку:

— Знаешь — обжегшись на молоке, дуешь на воду…

— Ну, ты редкостный идиот! — возмутился Андрей Константинович, сдвигая в сторону как всегда новенькую, хрусткую манжету, чтобы посмотреть на часы. — Уж девушке, с которой собирался связать свою жизнь, ты мог бы довериться! Ладно. Сейчас я должен идти, а вот вечером жду тебя с твоей очаровательной супругой в гости. В семь часов. И только попробуй не придти! — он зловеще сверкнул глазами.

— Рудь, — вдруг хрипло выдавил из себя Панарин, хватая друга за плечи. Руднев насторожился — в глазах доктора плескалась самая настоящая паника. — Она наша. Из нашей этой проклятой связки. Я только что обнаружил. — Женечка придвинулся вплотную и судорожно вцепился в лацканы рудневского пиджака. — Поклянись, что Князев об этом не узнает…

Руднев на некоторое время потерял дар речи, потом отрывисто выдохнул и нерешительно предложил:

— Надо посоветоваться с Радзинским…

— Никаких Радзинских! — прошипел доктор, встряхивая Руднева за пиджак. — Клянись. Немедленно.

— Хорошо. От меня он об этом не узнает. Доволен? — Видно было, что господин адвокат смертельно обиделся. Он встряхнул своими глянцевыми волосами и с достоинством поднялся. — Только не думаю, что это выход. Роман Аркадьич сам всё просечёт! Уж ты мне поверь…

— Это мы ещё посмотрим! — ожесточённо бросил ему вслед Панарин.

— Дурак, — беззлобно отозвался из прихожей Руднев. — Непонятно, чего ты вообще боишься.

— Да что же тут непонятного?! — взорвался Женечка, выскакивая из кухни в коридор.

— Т-с-с… — Андрей Константинович красноречиво приложил палец к губам и осуждающе покачал головой. — Вечером поговорим. — Он потрепал Женечку по плечу и сочувственно вздохнул. — Желаю удачи.

====== Глава 121. Вертикаль власти ======

— Мадам? — Руднев галантно поклонился и поцеловал протянутую, но в последний момент чуть было не отдёрнутую руку, унизанную таким количеством перстней, что от их обилия просто рябило в глазах. — Вы не рады меня видеть? — он усмехнулся так пакостно, как только мог.

— Нет, — бесстрастно ответила ведьма и с достоинством опустилась в кресло, кивком головы указывая гостю на соседнее.