Ее люблю, как надлежит сердцам,
Готовым верно лишь одну любить.
Пергамент где? где грифель, меч писак,
Чтоб все схватили? Только было так.
«Сижу один…»
Сижу один
Здесь полный господин.
Чашу вин
Пью я один;
Нет мне запрещенья,
Храню я собственное мненье.
«Все мы пьяными быть должны…»
Все мы пьяными быть должны!
В юности все – без вина пьяны;
Старость в вине вновь юность находит, —
Свойство вина к тому приводит.
Заботят нашу жизнь заботы, —
Лоза же с ними рвет все счеты.
«Ну, в кабачке чуть не до драки…»
Ну, в кабачке чуть не до драки
Дошло сегодня спозаранку!
Хозяин, девушка, зеваки
Вступили в спор и перебранку,
Пищала флейта, бубен бил!
Картина – нету хуже.
Но я был полн любви и сил,
Хоть находился тут же.
Что нравов я не изучал,
Достойно всяких порицаний.
Но я всегда себя держал
Вдали от школьных пререканий.
Кравчий
Ныне другу елось славно
И еще славнее пилось;
Что забыл в пиру недавно,
В эту чашу погрузилось.
Вот, что гости лебеденком
Называют, улыбаясь,
От меня пусть примет лебедь,
Гордо на волнах качаясь.
Что о лебеде мы знали?
Что, пропев, он умирает.
Лучше б песни все пропали,
Коль конец твой предвещают.
«Друг, когда ты в опьяненье…»
Друг, когда ты в опьяненье,
Пламя мечется кругом,
Искры, треск и блеск в горенье,
Сам не знаешь, дело в чем.
Вижу: по углам монахи,
Тут, пока об стол ты бил,
В лицемерном жались страхе,
Что ты сердце так открыл.
Почему, скажи мне, юность,
Что ошибок не чужда,
Добродетели, где скудость, —
Старости умней всегда?
Знаешь неба тяготенье,
Знаешь тягости земли,
Не скрываешь ты смятенья,
Что кипит в твоей груди.
Потому-то, друг прелестный,
Будь и молод и умен.
Дар искусства – дар небесный,
Но обман для жизни он. 
