Иоганн Гёте – Фауст (страница 102)

И муку позабыл я адскую свою. Не веселей теперь, мне кажется, в раю! Все выдано войскам, последний грош уплаты, И обязались вновь нам в верности солдаты. Ландскнехты веселы, гуляют то и знай, А красным девушкам с трактирщиками – рай! Как вы дышать свободно стали! Морщины прежние пропали! Как бодро вы сюда вошли! То их дела – ты им и повели Все доложить. Долг канцлера – доклады. На старости дождался я отрады! Вот тот значения исполненный указ, Что в счастье обратил все бедствия у нас.

(Читает.)

«Да знает каждый, кто желает знать об этом: Бумаги лоскуток отныне ста монетам Равняется в цене. Для тех бумаг в заклад В имперских областях сокровища лежат В земле – и тотчас же по извлеченье злата По обязательствам последует уплата». Что слышу? Наглость! Дерзостная ложь! Кто смел подделать подпись нашу? Что ж, Ужель никто еще не наказал злодея? Твоя здесь подпись. Вспомни лишь точнее: Одет великим Паном, ты стоял, А канцлер, с нами подойдя, сказал: «Ты торжествуешь: осчастливь же снова Весь свой народ, черкнув пером два слова!» Ты подписал; на сотнях лоскутков Ту подпись сняли сотни мастеров; Чтоб счастье поскорей распространить на свете, Мы отпечатали сейчас билеты эти: По десять, тридцать есть, затем по пятьдесят… Когда бы видел ты, как весь народ твой рад! Твой город был чуть жив, и все в нем было вяло, Теперь все бодро вновь и весело в нем стало. Ты именем своим счастливишь мир давно; Но славится теперь, как никогда, оно! Дополнил алфавит ты буквою нежданной: Знак подписи твоей – знак счастья, всем желанный! И эти лоскутки, как деньги, захотят Взять воинство мое и мой придворный штат? Дивлюсь! Пусть будет так, коль это все не ложно. Да этих беглецов поймать уж невозможно! Быстрее молнии рассеялся их рой, И все их разменять торопятся гурьбой. Меняльных лавочек раскрыты настежь двери, И каждому, кто там представит свой билет, Дают серебряных и золотых монет – Хоть и со скидкою, но без большой потери. Оттуда к пекарям и к мясникам спешат, К торговцам винами, как будто бы полмира Не хочет ни о чем и думать, кроме пира; У прочих на уме – изысканный наряд, И вот закройщики кроить не успевают, Портные в новые всех платья одевают. «Да здравствует монарх!» – в трактирах все кричат, Там жарят и пекут, тарелки там стучат. Пусть кто-нибудь из вас один на променаде Увидит пышную красавицу в наряде; Павлиньим веером один прикрывши глаз, С улыбкой на билет глядит она у вас, И верьте, что любви добьетесь вы при этом