И. Каравашкин – Мы открылись! (страница 8)

Это был тот самый момент. Развилка на дороге. Если бы она отказалась, если бы указала на свой планшет и сказала: «Таковы правила заведення», — её жизнь сложилась бы иначе. Возможно, она была бы сейчас шеф-поваром, испытывала бы трудности, но была бы в безопасности. Возможно, она была бы с Максимом. Она была бы счастлива. Но ей было двадцать, и она устала быть невидимкой, а его глаза были голубыми, как лёд на Финском заливе.

— Меня зовут Валентина и я дежурная хостес этого заведения, — всё ещё пытаясь держать некую дистанцию, представилась Валя.

Воспоминания пронеслись перед глазами, как ускоренная перемотка их отношений. Это был вихрь головокружительных взлётов и сокрушительных падений. Артур был «сахаром», а Валя — добровольной зависимой.

Она вспомнила один вечер, когда он пригласил её в «Разноцветный Рерих». Это был самый модный и пафосный клуб в городе. Клуб с очень неоднозначной репутацией, точка притяжения для «нетакусиков» всех мастей. В Заведение время от времени проходили «»маски шоу» при полном аншлаге. Она никогда не видела столько питерской богемы в новом формате в одном месте. Артур заказал бутылку коньяка, которая стоила больше, чем её обучение за семестр. Он смеялся, когда официант наливал ему коньяк, и относился к этой экстравагантности как к чему-то обыденному.

— Надо уметь радоваться мелочам, Валюша, — прошептал он ей на ухо, положив тёплую руку ей на бедро под столом. — Ты слишком красива, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Ты должна начинать привыкать к нормальному уровняю комфорта. Я научу тебя жить.

И она ему поверила. Она позволила ему покупать ей одежду в «Пассаже» и в «Галереи», которые идеально ей подходили. Она позволила ему возить её на своём чёрном «БМВ» с тонированными стеклами, и водить по самым «модным» заведения города.

Эпизодически она вспоминала про Максима. Максим тогда работал охранником в в ночном клубе, а потом удачно нашёл место транспортной компании. Однажды она столкнулась с ним на улице. Она шла, держась за руку Артура, в стильном новом пальто плаще и чувствовала себя так, словно парит в воздухе.

Максим грузил в фургон высоченные, перемотанный полиэтиленовой плёнкой, паллеты. Он был весь в поту, его лицо раскраснелось от напряжения. Он остановился, когда увидел её, посмотрел на её платье, а затем на Артура, когда парочка остановилась у припаркованной рядом машины.

— Валя? — сказал Максим слега удивлённо, явно не ожидая её встретить в таком месте.

— Привет, Макс, — ответила она, почувствовав внезапный острый укол стыда. Она плотнее запахнула плащ, словно пытаясь скрыть ценник.

— Это... он? — спросил Максим, кивнув в сторону Артура, который уже садился в салон на водительское место.

— Да, — сказала Валя, вздёрнув подбородок. — Это Артур. Мой парень.

Максим посмотрел на Артура. Артур Выбрался обратно на проезжую часть и через машину обратился к Максу:

— Братишка — спросил Артур, но улыбка не коснулась его глаз. — Какие-то вопросы?

— Артур, всё в порядке. Это мой знакомый, — ответила за Максима Валя.

Максим стиснул зубы. Он посмотрел на Валю с выражением глубокого разочарования на лице.

— Валя, от понторезов надо бы держаться подальше — тихо сказал он. — С такими связываться — себе дороже.

— Валенька, мы опаздываем, — рассмеялся Артур, уводя Валю. — Наш столик могут перехватить.

— Ладно, Максим, мы спешим, рада была тебя увидеть. — Попрощалась Валентина и села в машину.

Она проигнорировала предупреждение, мелькнувшее в тёмных глазах Максима. Ей было слишком хорошо, что бы заморачиваться оставлением психологических портретов и практиковаться в соционике.

Мысли Валентины были суетливыми и невесёлыми, и сочные яркие краски воспоминаний начали увядать.

Всё началось с телефонных звонков. С приглушённых разговоров в соседней комнате. С того, как Артур огрызался, когда она спрашивала, куда он идёт.

Деньги стали источником страха, а не радости.

— Мне нужна твоя помощь, Валя, — сказал Артур однажды дождливым вечером в их квартире. Это было место, которое он снял для них, — стильная мансарда на Малой Садовой. Квартира была красивой, по очень даже некрасивой цене.

— Помощь? а я могу тебе помочь? — спросила Валя, сидя на кожаном диване. Она пыталась подготовиться к экзамену по маркетингу, но не могла сосредоточиться.

— Всего несколько подписей, — сказал Артур, садясь рядом с ней и беря её за руку. Он вспотел, вспомнила Валя. Его ладони были влажными. — Я открываю новый бизнес. Криптовалюта. За этим будущее, Валя. Но есть небольшие заморочки... там требования немного сложные. Но для новичков есть всякие поблажки. Если мы всё оформим на тебя, то у нас по отчислениям и налогам будет нереальная экономия. Нужна Твоя подпись. Только для оформления документов. Я всё остальное буду делать сам. Просто подпиши пару документов. Хорошо?

— Моя подпись? — спросила Валя, нахмурившись. — Я простая студентка, Артур. У меня даже нет денег.

— Это всё не важно, — успокаивал он, целуя её пальцы. — Это чисто для открытия кредитной линии для бизнеса. Ты ничего не будешь должна. Я всё верну. Отвечаю. К следующему месяцу у меня будет достаточно денег, чтобы купить квартиру в Москве на «Патриках».

Он смотрел на неё своими голубыми глазами, полными надежды и отчаяния. И она любила его, Ей хотелось верить в успех любимого мужчины. Ей хотелось верить, что она — часть его прекрасного будущего.

— Хорошо, — прошептала она.

Она подписала бумаги. Она подписала их, не читая, ослеплённая любовью и блеском той жизни, которую он ей обещал. И это стало началом конца.

Последующие месяцы были похожи на замедленную автомобильную аварию. Что-то пошло не так. «БМВ» стоял в гараже с неисправностью, на устранение которой у Артура не было денег. Арендная плата за мансарду была просрочена уже дважды.

Артур стал чужим. Он перестал спать. Он бродил по квартире по ночам, что-то бормоча себе под нос. Он стал напиваться.

— Где деньги, Артур? — в ужасе спросила его Валя, глядя на уведомление о выселении, обнаруженное в почтовом ящике.

— Деньги будут. Скоро придут, — прорычал он, его лицо осунулось, а глаза были дикими. — У меня есть сделка. Крупная сделка. Просто надо ещё подождать одну неделю.

Он больше не был распальцованным мажором. Он был простым зашуганным лошарой. А потом, за три дня до их запланированного отпуска в Сочи, он исчез.

Вернувшись домой после занятий, Валя обнаружила, что из квартиры вынесли всё. Не только его вещи — телевизор, микроволновку, блендер. Даже её ноутбук.

На кухонной столешнице, рядом с остывшей чашкой кофе, лежала записка. В ней было всего три слова: «Прости, Валюша».

И всё. Никаких объяснений, никаких прощаний, никакого номера телефона.

Потрясение было физическим. Она рухнула на пол, уставившись на пустое место, где раньше стоял телевизор, и чувствуя, как будто ей ударили по голове мешком с песком.

Она позвонила ему, но телефон был выключен. Она позвонила его друзьям. они выразили ей своё сочувствие трёхэтажным матом. Она поехала по адресу фирмы, о которой он говорил, это оказалось место массовой регистрации юридических адресов.

Артур сбежал. Он растворился в городской суете, оставив её с кучей долгов и разбитым сердцем.

Воспоминания нахлынули на Валю, когда она шла под моросящим дождём. Холодные капли стекали по щекам, и она уже не могла отличить слёзы прошлого от дождя настоящего на своём лице. Она всё ещё помнила свой позор.

Коллекторы стучат в дверь днём и звонят по ночам. Преподаватели смотрели на неё свысока, когда ей пришлось выпрашивать индивидуальный график для сдачи зачётов с экзаменами, пока она разбирается со своими проблемами.

Она вспомнила, как тётя Вера пришла к ней, что бы забрать в свою квартиру. Она вспомнила выражение лица тёти — не гнев, а глубокую, сокрушительную жалость.

— Он ушёл, Валя, — сказала Тётя Вера, обнимая её, пока та рыдала на полу в пустой мансарде. — Он не вернётся.

— Но долг... — плакала Валя. — Я подписала кредит. И ещё что-то, незаконное. Меня же посадят за мошенничество!

— Не посадят, не боись!, — сказала тётка твёрдым как железо голосом. — И не с таким справлялись. Сейчас не те времена, никто по весне не всплывает в «Обводном». Ну есть же закон о банкротстве. Вот и обанкротишься. Что там у тебя забрать-то можно — конспекты с проездным?

Тётя продала дачу. Она потратила все свои сбережения. Она воспользовалась связями, которыми обросла за свой долгий трудовой путь, и обратилась за помощью к нужным людям, с которыми не общалась десятилетиями. Она выплатила кредиты. Она даже умудрилась сохранить Валину кредитную историю белой и чистой, и имя Вали не попало в чёрный список.

Это стоило Тёте Вере всего. Любимой дачи под Выборгом, которая летом давала небольшую, но приятную прибавку к зарплате преподавателя высшей категории, всей «заначки на чёрный день», и всех «гробовых». И всё из-за жадности Артура.

Валя остановилась. Теперь она стояла на набережной Обводного канала. Вода была чёрной и неспокойной, в ней отражались огни фонарей.

Она опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне запаркованной у тротуара машины: на неё смотрела бледная, испуганная девушка.

«Я была такой дурой, — прошептала она. — Я была такой доверчивой».