И. Каравашкин – Мы открылись! (страница 7)

→ Это... это шутка, — запинаясь, произнесла Валя, хотя её собственный голос казался ей далёким. — Просто... спам. Не тот номер.

— Спам? — голос тётки стал пронзительным и резким. — Спам, в котором тебя называют по имени? Спам, в котором упоминается твой ресторан? Спам, в котором говорится, что срок истекает в полночь? Это очень профессиональный спам, какой-то.

— Ну, сейчас мошенники очень крутые. Вон, квартиры заставляют продавать и вообще...

Тётка схватила Валю за руку, сжав её, как в тисках:

— Валенька! Посмотри на меня. Это он? Это этот засранец?

Валя посмотрела на тётю. Она увидела страх в её глазах — не за себя, а за Валю. Она увидела воспоминания о долге, подделке документов, бессонных ночах, проведённых за разгребанием дел Артура.

Если бы она сказала ей правду, Тётя Вера попыталась бы её остановить. Или, что ещё хуже, попыталась бы всё исправить сама. Вера пошла бы в полицию. Она попыталась бы воспользоваться своими старыми связями. А Артур... Артур бы их уничтожил. Он бы осуществил угрозу, какой бы она ни была. Он бы уничтожил «Избушку». И он бы уничтожил остатки достоинства старой женщины.

Валя не могла этого допустить. Из-за неё и так заслуженный педагог вместо заслуженного отдыха постоянно подвергается незаслуженному стрессу.

Она выпрямилась, старательно сдерживая слёзы. Надела маску компетентного индивидуального предпринимателя без образования юридического лица, которым пыталась быть.

— Да, — сказала Валя ровным голосом, хотя ей казалось, что она глотает рыбий жир. — Это он. Он вернулся.

Тётя Вера ахнула и прикрыла рот рукой:

— Господи, тыж Боже мой. Ну вот за что нам всё это?

— Он пытается меня напугать, — объяснила Валя, и ложь полилась из неё рекой. — Он узнал о ресторане. Он думает, что может меня шантажировать. Он думает, что мне всё ещё не всё равно.

— И что ему надо на это раз? — спросила Тётя Вера, широко раскрыв глаза от возмущения имеющейся в наличии ситуации.

— Он хочет денег, — солгала Валя. — Он думает, что я заплачу ему, чтобы он держался подальше. Он прислал сообщение с просьбой о встрече.

— И ты собиралась пойти? То-то я и гляжу, что ты как на иголках весь вечер, — воскликнула Вера, хватая Валю за плечи. — Ты что, с ума сошла? Ты не можешь с ним встретиться! Он же моральный урод. у него вообще никаких ограничителей в голове нет. Это же опасно чисто физически!

— Я не собираюсь никуда идти...

— А я вот прекрасно вижу, что — собираешься! Что такого он тебе сказал, что он опять наделал, что ты вся перепуганная такая?

— Да в том то и дело, что он ничего конкретного не сказал. Повесил такую интригу. Но зная, на что он способен, я же не могу просто его послать...

— И ты вся такая крутая собираешься встретиться с ним одна? Максим в курсе твоего героизма?

— Конечно же нет! Не хватало ещё и его в мои заморочки впрягать.

— А ничего, что Максим — полноправный партнёр, хоть и не формально, не по документам. Может и его мнение стоит учитывать? — назидательно произнесла Тётя.

— И что мы получим в результате — труп и зэка? Он же Артура в асфальт закатает и сядет, — парировала Валя. — Мне необходимо встретиться с Артуром и объяснить ему, кто в доме хозяин. И что он мне сделает в общественном месте?

Она посмотрела на часы на стене. Был уже двенадцатый час, пора уже было выходить. Она надела плащ, скинув тапки чуть не упав, влезла в свои туфли и схватила сумочку. Она не стала поправлять макияж, всё равно уже не было на это времени, да особого смысла в такую погоду.

— Ты мне сразу позвони, я же себе места не найду, поняла? — сурово потребовала Тетя Вера. — Что бы этот засранец ни напридумывал, мы с ним справимся. У меня не только юрист в знакомых, кое-кто и из органов найдётся.

Валентина подошла к входной двери:

— Хорошо. Я позвоню, — и отперев дверь, вышла.

Глава 3

Тяжёлая дверь дома захлопнулась за Валей, оставив внутри тепло и безопасность тёткиной кухни. Она несколько секунд постояла под козырьком парадной, наслаждаясь тишиной ночи и запахам черёмухи.

Плотнее закуталась в плащ, подняла воротник, защищаясь от сырой прохлады петербургской ночи. Дождь был уже не дождём, а мелкой неприятной моросью, раскрыла зонт и уверено зашагала в сторону станции метро.

Сегодня город казался как будто другим. Обычно Валя находила особую красоту в белых ночах — в этом волшебном состоянии между светом и тьмой, когда небо светится глубоким, багровым пурпуром, а тени так и не наступают. Но сегодня сумерки казались гнетущими. Они были похожи на синяк, который никак не заживёт. Из-за отсутствия темноты она не могла спрятаться и от того чувствовала себя беззащитной, идя под пристальным взглядом уличных фонарей, отходящего ко сну города.

Пока она ритмично стучала каблуками туфель по асфальту, её не отпускали тревожные мысли. Эти мыли были урывочные, несформированные и суетливые. Перепрыгивая с одной на другу и не давая полностью сформироваться в законченную идею, Валентина, то думало о ресторане, то о тёте, то о Максиме, а потом вдруг погрузилась в прошлое.

Всё началось с лёгкого покалывания в затылке, с мимолетного образа, который она попыталась отогнать, как комара, но он не исчезал. Он тянул её назад, срывая покровы последних трёх лет, пока она не оказалась не на мокром тротуаре сегодняшнего позднего вечера перетекающего в ночь, а ситуацию трёхгодичной давности.

Воспоминание не спрашивало разрешения, оно грубо завладело ею. Это была яркая, чёткая реконструкция ночи, когда её жизнь начала рушиться, той ночи, когда она встретила Артура Лебедева.

В её сознании всё изменилось. Серый дождь настоящего исчез, уступив место неоновой подсветки модного бара в историческом центре, недалеко от «Спаса». Был октябрь, но «бабье лето», в последние годы растёкшееся по календарю, дарило ощутимое тепло не хуже, чем август.

Вале тогда только-только исполнилось двадцать. Она училась в универе и по ночам работала хостес в элитном клубе, чтобы оплачивать учебники и свою долю в квартплате за крошечную комнату в коммуналке на «Ваське».

В коротком чёрном платье, которое сшила для неё одна их учениц тёти Веры, которую та подготовила к поступлению в ВУЗ, и поэтому платье выглядело гораздо дороже, чем было на самом деле. На ней были туфли на каблуках с «апрашки», которые жали, и макияж, который она нанесла в тусклом свете туалета для персонала клуба, пытаясь скрыть усталость после двойной смены.

Клуб был полон шума и самолюбования. Это было место, куда приходили покрасоваться мажорчики и «папики», и «инстадивы» с губами в стиле «утиная гузка». Вся эта масса людей с лишними деньгами в бумажниках создавала атмосферу дешёвых понтов с претензией к элитарности.

Валя стояла у VIP-зоны, прижав к груди планшет, и отмечала имена в списке, который для неё ничего не значил. Она устала. Ей хотелось сменить туфли на кроссовки, пойти домой, принять душ и поспать часов тридцать.

А потом появился Артур. Он вошёл так, словно был хозяином этого заведения. Не потому, что он был самым крутым мужчиной в зале — хотя он был высоким, с худощавым спортивным телосложением пловца, — а потому, что он двигался с незамутнённой уверенностью. На нём был белый бадлон под чёрным блейзером, его волосы были идеально растрёпаны, а глаза были поразительно холодного голубого цвета, который, казалось, пробивался сквозь тусклое освещение.

Он был не один, а в компании с двумя другими парнями, помоложе и потише, но они подчинялись ему. От него исходила аура опасности, словно он жил в мире, где правила были другими.

Артур остановился прямо перед VIP-зоной, где стояла Валя. Он посмотрел на неё, по-настоящему посмотрел, и впервые в жизни Валя почувствовала, что её видят. Не как студентку, не как племянницу, не как официантку. А как женщину.

— Можно убрать эту верёвку? — спросил он, ткнув пальцем в стойку со шнуром, выполняющую роль ограждения. Его голос звучал лениво и весело. — Походу, она отделяет меня от человека, с которым я хочу поговорить.

— Добрый вечер, Ваше Имя? — спросила Валя слегка дрожащим голосом. Она тысячу раз репетировала перед зеркалом свой холодный, отстранённый голос «хозяйки», но сейчас он подвёл её.

— Артур, — представился он. Он не назвал фамилии. В этом не было необходимости. Затем он улыбнулся ослепительной мальчишеской улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки. — А ты тут новенькая? Обычно меня тут пропускают и так.

— Это не важно. Существуют правила заведения, обеспечивающие высокий уровень комфорта наших гостей. Могу я узнать ваше имя? У вас зарезервирован столик? — выдала тираду Валя, немного напрягшись от такой фамильярности со стороны молодого человека.

— Нет, я не заказывал столик, — сказал он, перегнувшись через верёвку и вторгнувшись в её личное пространство. От него пахло дорогим табаком и сандаловым деревом. — И меня нет в списках. Но обычно для меня делают исключение. Я старый знакомый хозяина бара. И Жанна тоже меня знает, можешь у неё спросить.

— Жанны сегодня нет, мне не у кого спрашивать.

Он протянул руку:

— Жаль. Тогда давай знакомиться. Меня зовут Артур. И меня действительно тут хорошо знают. А как твой имя, если не секрет?

Имя стоящей перед ним хостес было напечатано жирным чёрным шрифтом на бейдже приколотом к её униформе. Просто этот вопрос был ради установления неформального контакта. Ответ на него предполагал переход на новый уровень коммуникации, не как обслуга — клиент, а как знакомый — знакомая. А это уже очень близко к дружественным отношениям.