И. Каравашкин – Мы открылись! (страница 5)

— Я очень постараюсь.

Валя скинула передник и повесив его в шкафчик, накинула на себя модненький светло-серый плащ. Прихватив сумку и зонтик, застучала по ламинату каблуками «лодочек» вишнёвого цвета:

— Надеюсь, дождь уже прошёл. Максимочка, спасибочки тебе, миленький, за всё. И за мёд и вообще. Я...

— Да иди ты давай, а то, может, там гроза вообще собирается.

— Всё-всё! Уже ушла, — и совершив мгновенный манёвр оказалась рядом с компаньоном, нежно «чмокнула» того в щёку. — Я убежала.

Он взглянул на неё в последний раз, и его тёмные глаза наполнились невыразимыми чувствами. Дверь захлопнулась, отрезав его от тепла её присутствия и оставив одного на холодной кухне.

Валя стремительно, на сколько позволяли каблуки и поребрики тротуаров, двигалась в сторону метро. Времени было с запасом. Личного авто у неё никогда не было и когда ещё появится. даже самая дешёвая развалюха, было неизвестно .Но и на такси денег тоже не было. Всё до копеечки было вложено в дело. Так что оставалось метро. В деле подземного элетротранспорта хорошо помогал «подорожник»

Она думала про свой прекрасный ресторан, свою мечту, своё будущее. Столы, украшенные цветами. Печь. Банки с мёдом. Всё это было на волоске. Опасность была неизвестна, зато был известен врак создавший опасность. Артур. От этого человека можно было ждать всё что угодно, вплоть до пожога. И Она боялась, боялась и неизвестности и Артура.

Но под страхом скрывалось что-то ещё. Холодная, жёсткая решимость. Она уже не была той девушкой, которая три года назад плакала из-за Артура. Она была Валентиной Красновой, владелицей бизнеса, хозяйкой «Избушки». Она была взрослой, самостоятельной, и, как ей казалось — смелой. И В целом, бояться ей особо не следует. Она не одна. Да, может на встречу она идёт одна, но за её спиной стоит Максим. сильный и храбрый мужчина, который её любит. И раз уж Артура не было ни видно ни слышно три года, то самое время предложить ему исчезнуть ещё на несколько лет, а лучше — совсем.

Она сложила не особо потребовавшийся зонт, встряхнула его, убрала в сумку и толкнула тяжёлую дверь станции метро.

Глава 2

Путь от ресторана в историческом центре до пятиэтажки в спальнике на краю города был не близок. Валя стояла в вагоне метро боком к дверям следуя указаниям: не прислоняться! С зеленой ветки ей ещё предстояло перейти на красную на «Маяковке», да и после метро ещё двадцать минут шагать дворами.

Выйдя из метро Валя шла, опустив голову и подняв воротник плаща, чтобы защититься от сырого ветра. Её каблуки ритмично стучали по асфальту, словно метроном, отсчитывающий минуты до полуночи.

Она крепко прижала сумочку к боку. Внутри был её телефон, который в данный момент молчал, и скудная заначка с рублями на случай непредвиденных обстоятельств. Но более того, в её голове звучал голос Артура, отдающийся эхом, как звон в ушах, который она не могла заглушить.

Она свернула за угол. Впереди за разросшимися берёзами и липами выглядывала панельная пятиэтажка. Весь пятачок с тремя панельками утопал в зелени, как какой-то частный сектор в «Пушкине». Не такое уж и плохое шило, которое Тётя Валя сумела сменять на их мыло — разваливающуюся комнату в коммуналке.

Валя вошла в тяжёлую железную входную дверь, с которой серой коркой облупилась краска, и поднялась по лестнице. В доме пахло краской и штукатуркой: управляющая компания наконец-то начала косметический ремонт изгаженных школотой стен. Это было немного, но приятно.

Она поднялась на третий этаж и остановилась перед тяжёлой, железной дверью тётиной квартиры, и её, Вали, домом. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, стереть панику, которая наверняка проступила в уголках её рта и глаз. Она не могла допустить, чтобы тётя Вера увидела. Она не могла допустить, чтобы пожилая женщина узнала, что весь уже подзабытый ужас вернулся.

Она вставила ключ и повернула его. Механизм замка — тяжёлый, надёжный ригельный замок, который они установили два года назад после взлома на первом этаже, — громко щёлкнул. Войдя внутрь и закрыв дверь, привычно отгородилась от внешнего мира.

Квартира была маленькой,но двухкомнатный, с небольшой кухней, которая всё же была чуть больше, чем кухни первых серий домов массовой застройки 60-х.

Валя скинула туфли в прихожей и поставила их рядом с тётиными махровыми тапочками и повесила плащ на вешалку. Все её движения были привычными, но сегодня несколько нервными.

Она на цыпочках прошла по паркетному полу в коридоре, и дерево тихо заскрипело под её весом. Она прошла мимо зеркала на стене в коридоре и мельком увидела своё отражение — бледное привидение с широко раскрытыми испуганными глазами, прилипшими к голове волосами и тёмными кругами под глазами. Она была похожа на вышедшего из вагона поезда «Псков —— Екатеринбург».

Она толкнула дверь на кухню. Здесь было тепло и уютно. Новенькая, с маркетплейса, светодиодная люстра с тёплым светом, стол с электрочайником, толстый номер сканвордов, тётины очки для чтения с тонкими дужками. И Сама тётя, сидевшая за столом с кружкой чая.

— Ты похожа на андатру, вылезшую из «Таракановки», Валентина, — приветствовала тётя племянницу.

Валя виновато улыбнулась. План просто чутка прийти в себя и ускользнуть обратно на улицу, пока тётя спит в комнате, провалился.

Тётя Вера была невысокой женщиной, едва ли метр-шестьдесят ростом, но её присутствие заполняло собой почти всю кухоньку. На ней была пушистый махровый халат под выцветшим шерстяным кардиганом, а ноги были обуты в толстые носки ручной вязки. Её седые волосы были заплетены в тугую косу, которая венчала её голову, словно железный нимб. Тетя была старшей дочерью в семье, и старше матери Валентины на двенадцать лет.

Её взгляд был проницательным и ничего не упускал. Это были глаза человека, пережившего лихие 90-е. И большую часть жизни проработавшей в сфере образования, школьным учителем. Она всё всегда замечала и всех видела насквозь.

— Ну не, чего сразу ондатра — сказала Валя тонким и слабым голосом. — Совсем не похожа. Там дождь шёл. Немножко помокла.

Тётка тихо фыркнула, выражая недовольство от несогласия с её авторитетным мнением:

— Ну, что там у тебя? Как успехи? Всё готово к открытию? Оркестр заказывать?

— Надеюсь, что всё, — сказала Валя и опустилась на табуретку. — На оркестр денюжек нету. А так-то, конечно, было бы очень даже неплохо. Ну или цыган с медведем, для полного антуража.

— Вот ты ж раскатала-то губу, дорогуша моя. Сейчас на цыган мало у кого деньги есть, а уж с медведем. Но блаженны верующие. Могу только с оркестром народных инструментов договориться, из соседней «музыкалки», будет концерт «для шефов».

— Мечтать не вредно, — согласилась Валя.

— Вон, давай лучше, чайку попей, — предложила тётя. — Ужинать, я так понимаю, ты опять не собираешься?

Она открыла шкаф и достала банку с домашним малиновым вареньем. Оно было тёмно-красным, как засохшая кровь, с крупными косточками и ягодами.

Она поставила перед Валей изящную фарфоровую чашку и залила горячей водой ложку варенья. Вверх поднялся пар, пахнущий летом и сладостью.

Валя посмотрела на чашку, затем сделала глоток. Чай был обжигающе горячим, сладость была приторной, но успокаивающей. Она чувствовала, как тёплая рука гладит её горло.

— Что-то мне вот совсем не до еды, — стала оправдываться она перед строгой опекуншей. — Кстати. Совсем забыла. Максим притащил целый ящик алтайского мёда в сотах. Надо было домой взять. Завтра бы не забыть. Тебе понравится, он из партии для «Смольного», так что качество гарантируется.

— А говоришь, денег нет, — упрекнула Вера. В её голосе не было обвинения, она просто констатировала факт. Она взяла очки и надела их, глядя на Валю поверх оправы. — Это ж какие деньжищи за целый ящик. Тут самый простой-то в магазине, как чёрная икра уже стоит, а ты разгулялась — «алтайский», да ещё и в сотах. Денег у неё нету, значит.

— Это по льготной цене, практически даром, — заверила Валя.

— Что-то мне не верится, что хороший товар может перепасть на дармовщинку. В наше время даром только бюджетники пашут. — Что-то твой Максимка недоговаривает.

— Он не мой! — возразила Валентина и моментально покраснела. К счастью, на фоне реакции кожи лица от горячего чая с малиной, это было незаметно.

— Ну а чей же он, мой, что ли? Конечно, твой. Только влюблённые мужчины готовы пойти на всякие безрассудства.

— Это на какие же безрассудства готов пойти Максим?

— Связаться ос «Смольным». От всей этой губернаторской своры надо держаться подальше, а то чего доброго...

— Ну не нагнетай. Всё нормально там у него.

— А раз нормально, то тогда пусть углубляет и расширяет. Связи в наше время не всегда бывают лишними. Особенно для мелкого бизнеса. Главный же наш сказал не кошмарить бизнес, но это же не навсегда. Скоро мораторий закончится и опять начнутся хождения по мукам, никаких денег не хватит откупаться, — заворчала тётка, которая не меньше Валентины переживала за ресторан.

Переживания тётки были не сколько о самом бизнесе в сфере общественного питания, и не о тех деньгах, которые она вложила в это рисковое дело, а о будущем, Причём не о своём, так как всё же огромный преподавательский стаж и звание лучшего учителя года не единожды ей полученного, она могла на хлеб с маслом нахалтурить репетиторством.