И. Каравашкин – Мы открылись! (страница 4)

Валя открыла глаза, перед которыми всё плыло. Она посмотрела на него и увидела неприкрытую уязвимость в его лице. Он обнажал перед ней душу, предлагая своё сердце на блюдечке так же, как она предлагала еду покупателям.

— Я знаю, — прошептала она в ответ, проводя пальцами по его подбородку. Я знаю, что ты не он, Макс. Прости. Я просто...»

— Испугана? — он слегка улыбнулся.

— В ужасе, — призналась она.

— Аналогично, — сказал он. — Но мы всё равно это сделаем. Мы откроем это заведение и добьёмся успеха. И мы сделаем это вместе. Мы сделаем это ресторан «семейного типа» семейным в прямом смысле слова!

Он наклонился, чтобы снова поцеловать её, на этот раз медленнее, словно обещая что-то в будущем. Валя закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Страх всё ещё был там, в тени, но впервые за три года он казался незначительным. Управляемым.

«Динь-дон.»

Звук был резким, пронзительным, механическим, он разрезал уютную тишину кухни.

Валя резко вздрогнула и отпрянула от Максима, как от огня. От этого резкого движения она потеряла равновесие и ударилась спиной о разделочный стол.

— Спокойно, — пробормотал Максим, поддерживая ее за локоть. — Это всего лишь телефон.

Телефон. Отдельный дешёвенький аппарат для чисто ресторанных вопросов. Общего, так сказать назначения — служебный.

— Ой, надо же ответить, — сказала Валя, и теперь её сердце колотилось по другой причине. Тёплый пузырь романтики лопнул, уступив место иррациональному страху. — Кто звонит в ресторан, которые ещё только собирается открываться. А вдруг это с проверкой?

— Да спамеры это, — сказал Максим, хмуро глядя на телефон. — Номер опсосы сливают спамерам в момент продажи симки. Никаких комплектов журналов не заказывай, это разводка такая новая.

— Да пусть лучше спамеры будут, — напряжённым голосом ответила Валя. Она лихорадочно разглаживала фартук, пытаясь взять себя в руки. — Я возьму. Вдруг, это МЧС, или с «потребнадзора».

Она подошла к телефону, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Максим наблюдал за ней, прищурившись от беспокойства. Он чувствовал, как меняется атмосфера. Воздух на кухне в одно мгновение из тёплого превратился в ледяной.

Валя подняла трубку. Пластик был холодным на ощупь. Она сделала вдох, стараясь говорить профессионально и спокойно, как владелица успешного заведения: «Ресторан «Избушка». Слушаю вас».

В трубке повисла пауза, долгая, напряжённая тишина, Затем раздался звук. Щелчок.

Металлический щелчок зажигалки, резкий вдох, и неожиданный смех. Низкий, скрипучий смешок, который она тысячу раз слышала в своих кошмарах. Этот звук принадлежал призраку, демону, воспоминанию, которое она пыталась похоронить под тремя годами упорной работы и забвения.

— Привет, Валюша, — промурлыкал голос, скользя по её коже, как маслянистая вода. — Ты скучала по мне?

Валя почувствовала, как кровь отхлынула от её лица так быстро, что всё закружилась, а стены кухни накренились. Она не могла дышать, телефон слегка выскользнул из её вспотевшей руки.

— Кто это? — спросил Максим, стоя позади неё. Он не слышал голоса, но видел её. Он видел, как её тело превратилось в камень.

Валя не обратила на него внимания. Она крепче прижала трубку к уху, так что костяшки пальцев побелели. Она должна быть сильной. Она должна быть сильной.

— Кто это? — прошептала она, хотя и так знала. И знала очень хорошо.

Голос снова рассмеялся, и в его звуке послышалось жестокое веселье.

— Ой, ну ладно тебе, мой маленький ресторатор. Только не говори мне, что ты уже забыла, как звучит мой голос. Мы же с тобой были так близки. Мы собирались вместе покорить мир.

Артур. Артур Лебедев. Сладкий яд. Хитрая змея.

— Как ты узнал этот номер? — прошипела она, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. — Оставь меня в покое. Не звони сюда никогда больше.

— Успокойся, успокойся, — упрекнул его Артур. — Так нельзя разговаривать со старым другом. Особенно с тем, кто проделал такой путь, чтобы увидеться с тобой.

Паника, холодная и острая, пронзила её грудь:

— Где ты?

— Близко, — тихо сказал он. — Ближе, чем ты думаешь. Я сейчас сижу в баре и смотрю в меню. Всё выглядит ужасно. Но я уверен, что твой бефстоганов будет просто царским.

Он знал. Он знал о ресторане. Он знал об открытии.

— Чего ты хочешь? — спросила Валя. Её голос дрожал, несмотря на все усилия сдержаться. Она посмотрела на Максима. Он стоял у разделочного стола, сжав кулаки, с мрачным выражением лица. Он чувствовал врага. Он чуял опасность.

— Я хочу тебя увидеть, — ответил Артур, и его голос стал низким, соблазнительным, убедительным. — У меня есть кое-что, что принадлежит тебе, Валя. Кое-что важное. Это касательно твоего такого милого бизнеса. Он, знаешь ли, внезапно оказался в опасности. Я бы даже сказал — висит на волоске. И в твоих же собственных интересах перетереть кое-какие вопросы со мной лично.

Угроза повисла в воздухе, невнятная, но опасная. Что могло бы стать причиной закрытия «Избушки» ещё до того, как она откроется? Пока то даже придраться не к чему, всё образцово показательно.

Но страх за будущее бизнеса, себя и родной тётки, выросший на благодатной почве нервотрёпки последнего времен, не позволял мыслить критически:

— Когда? — прошептала она, чувствуя себя побеждённой.

— Сегодня, — сказал Артур. — Сейчас. Встретимся в баре у «Болтов». Ты знаешь это место. Мы часто ходили туда, помнишь? Полночь. Не опаздывай, любовь моя. Или, возможно, мне не удастся помочь тебе сохранить твой симпотный ресторанчик.

Щелчок и гудки.

Валя стояла, держа в руке молчащий телефон. Её рука так сильно дрожала, что трубка почти уже выскочила из пальцев. На кухне было тихо, если не считать её прерывистого дыхания и стука дождя по оконному стеклу.

Её только что поцеловал мужчина, который предложил ей будущее. А теперь прошлое протянуло руку из темноты и схватило её за горло.

— Валя? — голос Максима был низким и опасным.

Она медленно обернулась. Она не могла смотреть ему в глаза. Она не могла позволить ему увидеть страх, стыд, предательство.

— Кто это был? — снова спросил он, делая шаг к ней.

Валя с трудом сглотнула. Ей пришлось солгать. Ей пришлось защитить его. Если бы она сказала, что это был Артур, Максим бы за ним погнался. А Артур был опасен. Артур был связан с людьми, которые могли навредить Максиму, с людьми, которые могли всё разрушить.

— Менеджер банка, предложил перевести мои копейки на безопасный счёт, — сказала Валя. Её собственный голос показался ей тонким и безжизненным.

Максим остановился. Он посмотрел на неё, вглядываясь в её лицо, пытаясь понять, говорит ли она правду. Он ей не верил. Она видела сомнение в его глазах, тень подозрения. Но он достаточно хорошо её знал, чтобы понимать: если она возводит стену, то преодолеть её невозможно.

— Безопасны счёт?, — медленно повторил Максим.

— Да, — сказала Валя, отвернувшись и дрожащей рукой повесив трубку. — вот прямо сейчас. иначе мошенники мои несметные мильёны украдут.

Она посмотрела на стол, на инвентарь: профессиональную мясорубку и блендер. Увидела своё искажённое отражение в хромированной поверхности приборов. Всё стало искажённым. Всё...

— Ну, если они реально найдут на твоём счету миллионы, мы с банка вытрясем страховку и заживём, — сказала она, и его голос звучал так, словно принадлежал незнакомцу. — Тебе надо пойти домой, Валюша. Тебе нужно выспаться для завтрашнего открытия. Я тут всё проверю и поставлю на сигнализацию. Давай, собирайся.

Максим долго стоял неподвижно, и тишина между ними натягивалась, как тугая резинка. Дождь непричастно барабанил по стеклу. Тени в углах кухни, казалось, удлинялись и тянулись к ним.

— Хорошо, уломал, чёрт языкатый, — наконец сказал Валя, её голос звучал напряжённо. — Я пойду.

Он подошёл к ней. Он не прикасался к ней. он просто стоял рядом, подавляя своим присутствием, словно стена из мышц и неразрешённого напряжения.

— Если что-то не так... если возникли проблемы, — сказал он, понизив голос до шёпота. — Ты скажи мне. Ты не обязана всё тащить на себе, я тебе помогу в любой момент. Так поступают партнёры. Мы же пока ещё партнёры.

— Пока? — не поняла Валя.

— Ну, в перспективе мы можем же стать семьёй?

— Вот давай про это, как-нибудь потом. Когда всё с рестораном будет нормально. Когда перспективы радужные вырисуются. И всё такое. Ладушки?

— Ладно. Иди уже.

Валя подняла на него глаза, заставив себя изобразить спокойствие, которого она не чувствовала:

— Ты уж извини, Макс. Ничего такого. Просто... волнение перед открытием. Я немного устала.

Он ещё секунду изучал её, а затем кивнул, словно смирившись с этой ложью.

— Вот и иди давай уже домой. Отдыхай.

— Хорошо-хорошо. Я уже иду. Завтра в восемь тогда здесь, как планировали?

— Не проспи, Золушка.