Харпер Ли – Убить пересмешника (страница 66)

Я невольно улыбнулась.

– Значит, по-вашему, он не умер, нет?

Доктор Рейнолдс надел шляпу.

– Ну, понятно, я могу и ошибаться, но, по-моему, он даже очень живой. Все симптомы налицо. Поди взгляни на него, а когда я вернусь, мы с тобой решим окончательно.

У доктора Рейнолдса походка молодая и легкая. Мистер Гек Тейт ходит по-другому. Под его тяжелыми башмаками веранда так и застонала, и дверь он отворил неуклюже, но на пороге он ахнул, совсем как доктор Рейнолдс. Потом спросил:

– Ты цела, Глазастик?

– Да, сэр, я пойду к Джиму. Аттикус и все тоже там.

– Я с тобой, – сказал мистер Тейт.

Тетя Александра заслонила лампу в изголовье Джима полотенцем, и в комнате было полутемно. Джим лежал на спине. Одна щека у него была разбита. Левая рука торчала вбок и согнулась в локте, только не в ту сторону, в какую надо. Джим хмурил брови.

– Джим?..

– Он тебя не слышит, Глазастик, – сказал Аттикус, – он выключен, знаешь, как лампу выключают. Он уже приходил в себя, но доктор Рейнолдс его усыпил.

– Да, сэр.

Я отошла к стене. Комната Джима большая, квадратная. В качалке у камина сидит тетя Александра. В углу стоит тот человек, который принес Джима, он прислонился к стене. Какой-то незнакомый – видно, из загородных. Наверно, смотрел наше представление, а потом оказался поблизости, когда все это случилось. Услыхал, наверно, наши крики и прибежал на выручку.

Аттикус стоял у постели Джима.

Мистер Гек Тейт остановился на пороге. Шляпу он держал в руке, карман штанов оттопыривался – видно было, что там фонарик. Мистер Тейт был в своей охотничьей куртке, бриджах и высоких сапогах.

– Входите, Гек, – сказал Аттикус. – Нашли что-нибудь? Не представляю, какой негодяй способен на такое, но, надеюсь, вы его найдете.

Мистер Тейт посопел носом. Пронзительно посмотрел на человека в углу, кивнул ему, потом обвел взглядом комнату – посмотрел на Джима, на тетю Александру, потом на Аттикуса.

– Присядьте, мистер Финч, – любезно предложил он.

– Давайте все сядем, – сказал Аттикус. – Вот вам стул, Гек. Я принесу другой из гостиной.

Мистер Тейт подсел к письменному столу Джима. Подождал Аттикуса – он вернулся и тоже сел. Почему-то он не принес стул для человека в углу; но ведь Аттикус знает привычки фермеров лучше, чем я. Иногда приедет к нему кто-нибудь из глуши за советом, привяжет своего мула во дворе под платаном, и Аттикус так и беседует с ним на заднем крыльце. Этому, наверно, тоже уютнее там, в углу.

– Мистер Финч, – сказал шериф, – сейчас я вам скажу, что я там нашел. Нашел платье какой-то девочки – оно у меня в машине. Это твое, Глазастик?

– Да, сэр, если розовое и со сборками, значит, мое.

Мистер Тейт вел себя так, будто давал показания в суде. Он любит рассказывать все по-своему, чтоб ни прокурор, ни защитник ему не мешали, и иногда это получается довольно длинно.

– Еще я нашел какие-то странные клочки бурой материи…

– Это мой костюм, мистер Тейт.

Мистер Тейт погладил свои колени. Потер левую руку и стал рассматривать каминную полку, потом его, кажется, очень заинтересовал сам камин. Потом он стал ощупывать пальцами нос.

– В чем дело, Гек? – сказал Аттикус.

Мистер Тейт поднял руку и потер себе сзади шею.

– Там на школьном дворе под дубом лежит Боб Юэл, и между ребер у него торчит кухонный нож. Он мертв, мистер Финч.

Глава 29

Тетя Александра встала и ухватилась за каминную полку. Мистер Тейт поднялся и хотел ей помочь, но она только покачала головой. Аттикусу первый раз в жизни изменила его всегдашняя учтивость, он так и остался сидеть.

Мне почему-то все вспоминалось, как мистер Боб Юэл тогда сказал – дай только срок, он с Аттикусом расправится. Он чуть не расправился с Аттикусом, и на этом ему пришел конец.

– Вы уверены? – каким-то тусклым голосом спросил Аттикус.

– Как есть мертвый, – подтвердил мистер Тейт. – Окончательно и бесповоротно. Больше он вашим детишкам ничего плохого не сделает.

– Я не о том…

Аттикус говорил как во сне. Стало видно, какой он старый, – только по этому всегда и можно узнать, что у него нехорошо на душе: упрямый подбородок обмяк, морщины вдоль щек сделались глубже, и уже не так заметно, что волосы у него черные как смоль, зато сразу замечаешь, что виски седые.

– Может быть, перейдем в гостиную? – сказала наконец тетя Александра.

– С вашего позволения, я бы предпочел остаться здесь, если только это Джиму не вредно, – сказал мистер Тейт. – Я бы хотел взглянуть на его ранения, а Глазастик нам пока что расскажет… как все это было.

– Вы разрешите мне уйти? – спросила тетя Александра. – Сейчас я тут не нужна. Аттикус, если понадоблюсь, буду у себя. – Тетя Александра пошла к двери, но вдруг остановилась и обернулась. – У меня сегодня было предчувствие, Аттикус, – начала она. – Я… это все моя вина. Мне надо было…

Мистер Тейт поднял руку.

– Идите отдыхать, мисс Александра. Я понимаю, вы переволновались. Только вы себя не мучайте… ведь это если на всякое предчувствие обращать внимание, так и с места не сойдешь – знаете, вроде кошки, которая ловит себя за хвост. Мисс Глазастик, попробуй-ка нам рассказать, как было дело, покуда не забыла. Ладно? Вы видели, что он за вами идет?

Я подошла к Аттикусу, и он меня обнял. Я уткнулась головой ему в колени.

– Мы пошли домой. Я сказала – Джим, я забыла туфли. Мы хотели вернуться, а тут в школе погас свет. Джим сказал – возьмешь туфли завтра…

– Подними голову, Глазастик, а то мистеру Тейту ничего не слышно, – сказал Аттикус.

Я забралась к нему на колени.

– Потом Джим сказал – помолчи минуту. Я думала, это он про что-нибудь думает, он не любит, когда ему мешают думать… А потом он сказал – ему что-то послышалось. Мы думали, это Сесил.

– Какой Сесил?

– Сесил Джейкобс. Он нас сегодня один раз напугал, мы и подумали – это опять он. Он сегодня был ряженый. За лучший костюм давали приз – четвертак. Только я не знаю, кто его получил…

– Где вы с Джимом были, когда подумали, что это Сесил?

– Совсем близко от школы. Я ему покричала…

– Что покричала?

– Сесил Джейкобс – жирная курица, что ли. Ответа не слыхать… Тогда Джим заорал ему «эй» или еще что-то, да громко, во все горло…

– Погоди минуту, Глазастик, – сказал мистер Тейт. – Вы слышали, как они кричали, мистер Финч?

Аттикус сказал – нет. У него было включено радио. И у тети Александры в спальне тоже. Он это помнит, потому что она попросила, чтоб он у себя немножко приглушил, а то ей ничего не слышно. Аттикус улыбнулся:

– Я всегда включаю радио на всю катушку.

– Интересно, а соседи что-нибудь слышали? – сказал мистер Тейт.

– Вряд ли, Гек. Почти все вечером тоже слушают радио или ложатся с петухами. Может быть, Моди Эткинсон еще не спала, да и то вряд ли.

– Рассказывай, Глазастик, – сказал мистер Тейт.

– Ну, Джим покричал, и мы пошли дальше. Мистер Тейт, у меня голова в этом костюме была закутанная, но тогда я уже и сама слышала. Шаги слышала. Мы идем – и за нами кто-то идет, мы остановимся – и он остановится. Джим сказал – ему меня видно, потому что миссис Креншо намазала мой костюм светящейся краской. Я была окорок.

– Как так? – удивился мистер Тейт.

Аттикус объяснил ему, что я представляла и как был устроен мой костюм.

– Вы бы ее видели, когда она пришла домой, – сказал он. – Вся эта конструкция превратилась в кашу.

Мистер Тейт потер подбородок:

– А я не мог понять, откуда на нем эти знаки. Рукава у него все в мелких дырочках. И в нескольких местах под этими дырочками руки чем-то проколоты. Дайте-ка мне взглянуть на эту штуку, сэр.

Аттикус принес жалкие остатки моего наряда. Мистер Тейт поворочал их и так и сяк и расправил, чтобы понять, как было раньше.