Харпер Ли – Убить пересмешника (страница 68)

– Мистер Финч, – невозмутимо сказал мистер Тейт, – Боб Юэл напоролся на собственный нож. Он сам себя заколол.

Аттикус отошел в угол веранды. И уставился на ветку глицинии. До чего они оба упрямые, каждый на свой лад! Интересно, кто первый уступит. У Аттикуса упрямство тихое, его почти никогда и не заметишь, а все равно он ужасно неподатливый, не хуже Канингемов. Мистер Тейт не такой сдержанный, он рубит сплеча, но он такой же упорный, как мой отец.

– Гек, – сказал Аттикус, все еще стоя к нам спиной, – замять это дело – значит просто-напросто закрыть для Джима дорогу, к которой я старался его подготовить. Иногда мне кажется, что я никуда не годный отец, но, кроме меня, у них никого нет. Прежде чем посмотреть на кого бы то ни было, Джим смотрит на меня – и я стараюсь жить так, чтобы всегда иметь право в ответ смотреть ему прямо в глаза… А если я пойду на такое попустительство, я уже не смогу спокойно встретить его взгляд, и с этой минуты он для меня потерян. Я не хочу терять его и Глазастика, ведь, кроме них, у меня никого нет.

– Мистер Финч, – мистер Тейт все еще стоял, расставив ноги, будто врос в пол, – Боб Юэл упал и напоролся на собственный нож. Я могу это доказать.

Аттикус круто обернулся. Глубже засунул руки в карманы.

– Гек, неужели вы не можете меня понять? У вас тоже есть дети, но я старше вас. Когда мои дети станут взрослыми, я буду уже стариком, если вообще до этого доживу, но сейчас я… если они перестанут верить мне, они вообще никому не будут верить. Джим и Глазастик знают, как все это было на самом деле. Если они услышат, что я всем говорю, будто это случилось как-то по-другому… они для меня потеряны, Гек. Я не могу дома быть одним человеком, а на людях другим.

Мистер Тейт приподнялся на носках, опять опустился на пятки и терпеливо сказал:

– Он швырнул Джима наземь, споткнулся о корень дуба и – вот смотрите, я покажу.

Мистер Тейт вытащил из бокового кармана длинный складной нож. И тут на веранду вышел доктор Рейнолдс.

– Этот сукин… покойник там под дубом, доктор, сразу, как войдете в школьный двор, – сказал ему мистер Тейт. – Есть у вас фонарь? Вот, возьмите лучше мой.

– Я могу въехать во двор и зажечь фары, – сказал доктор Рейнолдс, но все-таки взял у мистера Тейта фонарик. – Джим в порядке. До утра, думаю, не проснется, так что вы не беспокойтесь. Это и есть нож, которым его убили, Гек?

– Нет, сэр, тот торчит в нем. Судя по рукоятке, обыкновенный кухонный нож. Кен со своими дрогами, верно, уже там, доктор, так что до свидания.

Мистер Тейт неожиданно раскрыл нож.

– Вот как это было, – сказал он и сделал вид, что споткнулся: он наклонился, и левая рука с ножом дернулась вперед и вниз. – Вот так, видите? Он его сам себе воткнул между ребер. А потом повалился на него всей тяжестью и вогнал по рукоятку.

Мистер Тейт сложил нож и сунул в карман.

– Глазастику восемь лет, – сказал он. – Она сильно испугалась и не могла толком понять, что происходит.

– Вы ее еще не знаете, – хмуро сказал Аттикус.

– Я не говорю, что она все это сочинила, я говорю – она сильно испугалась и не могла толком понять, что происходит. Тьма была такая, хоть глаза выколи. Тут в свидетели годится только человек, привычный к темноте, такой, что видит не хуже кошки…

– Я на это не пойду, – тихо сказал Аттикус.

– О черт подери, да я не о Джиме забочусь!!!

Мистер Тейт так топнул ногой, что в спальне мисс Моди зажегся свет. И у мисс Стивени Кроуфорд зажегся свет. Аттикус и мистер Тейт поглядели через дорогу, потом друг на друга. Помолчали.

Потом мистер Тейт заговорил тихо-тихо:

– Мистер Финч, мне очень неприятно с вами спорить, когда вы в таком состоянии. Не дай Бог никому пережить такое, как вам нынче вечером. Не знаю, как вы еще на ногах держитесь. Но одно я знаю, такой уж вышел случай, что вы, видно, не в силах понять самые простые вещи, а нам надо нынче же во всем разобраться, завтра будет уже поздно. Боб Юэл напоролся на свой нож.

И мистер Тейт стал говорить – зря Аттикус уверяет, будто у мальчишки такого роста и сложения, как Джим, да еще со сломанной рукой, могло хватить пороху, чтобы в этакой темнотище сладить со взрослым мужчиной и убить его.

– Гек, – вдруг прервал его Аттикус, – а что это у вас за складной нож? Откуда вы его взяли?

– У одного пьяного, – хладнокровно ответил мистер Тейт.

Я изо всех сил старалась вспомнить. Мистер Юэл набросился на меня… потом упал… Наверно, это Джим подоспел. По крайней мере так я тогда подумала…

– Гек?

– Я же сказал – я отобрал этот нож сегодня в городе у одного пьяного. А тот кухонный нож Юэл, наверно, отыскал где-нибудь на свалке. Наточил его и ждал удобного случая… Вот именно, ждал удобного случая.

Аттикус медленно вернулся к качелям и сел. Руки бессильно свесились между колен. Он опустил голову и смотрел в пол. Вот так медленно он двигался в ту ночь у тюрьмы, когда мне показалось – он целую вечность складывал газету.

Мистер Тейт неуклюже, но тихо бродил по веранде.

– Это не вам решать, мистер Финч, а мне. Я решаю, я и отвечаю. Такой уж вышел случай, хоть вы со мной и не согласны, а ничего вы тут не поделаете. А если и попробуете, я вам в лицо скажу, что это вранье, – и все тут. Ваш Джим и не думал ударить ножом Боба Юэла, просто даже ничего похожего не было, так и знайте. Он хотел только живым добраться с сестренкой до дому.

Тут мистер Тейт перестал ходить взад-вперед. Он остановился перед Аттикусом, спиной к нам.

– Не такой уж я хороший человек, сэр, но я шериф округа Мейкомб. Живу в этом городе весь век, а мне уже скоро сорок три. Я наперечет знаю все, что тут случилось за мою жизнь и еще даже до моего рождения. У нас тут умер черный, погиб ни за что ни про что, и тот, кто за это в ответе, тоже помер. И пускай на этот раз мертвые хоронят своих мертвецов, мистер Финч. Пускай мертвые хоронят своих мертвецов.

Мистер Тейт шагнул к качелям и подобрал свою шляпу. Она лежала возле Аттикуса. Мистер Тейт откинул волосы со лба и надел шляпу.

– Я никогда еще не слыхал, чтоб это было против закона – сделать все, что только в силах человека, лишь бы не совершилось преступление, а он именно так и поступил. Может, вы скажете, что мой долг – не молчать про это, а рассказать всему городу? А знаете, что тогда будет? Все наши милые леди, сколько их есть в Мейкомбе, и моя жена в том числе, станут ломиться к нему в дом и завалят его своими распрекрасными пирогами и тортами. Я так понимаю, мистер Финч, человек сослужил и вам и всему городу великую службу, и взять его, вот такого скромного и пугливого, и вытащить всем напоказ – по-моему, это просто грех. Это грех, и не хочу я, чтоб он был у меня на совести. Будь это кто угодно, кроме него, – дело другое. А с этим человеком так нельзя, мистер Финч.

Мистер Тейт усиленно старался провертеть носком сапога дырку в полу. Подергал себя за нос. Потом потер себе левое плечо.

– Может, мне и невелика цена, мистер Финч, но я пока что шериф округа Мейкомб, и Боб Юэл упал и напоролся на свой нож. Доброй ночи, сэр!

Мистер Тейт протопал по веранде и зашагал со двора. Хлопнула дверца автомобиля, и он уехал.

Аттикус еще долго сидел и смотрел себе под ноги. Наконец он поднял голову.

– Глазастик, – сказал он, – мистер Юэл упал на свой нож. Ты это понимаешь?

У Аттикуса было такое лицо – надо было его подбодрить. Я подбежала к нему и обняла и поцеловала изо всей силы.

– Ну конечно, понимаю, – успокоила я его. – Мистер Тейт все правильно говорил.

Аттикус высвободился и посмотрел на меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, это было бы вроде как застрелить пересмешника, ведь правда?

Аттикус потерся щекой о мою голову. Потом встал и пошел через всю веранду в тень, и походка у него опять стала молодая и легкая. Он хотел уже войти в дом, но остановился перед Страшилой Рэдли.

– Спасибо вам за моих детей, Артур, – сказал он.

Глава 31

Страшила Рэдли зашаркал ногами и медленно поднялся, свет из гостиной заблестел у него на лбу. Он двигался так неуверенно, будто боялся, что не попадет рукой или ногой туда, куда надо. Он опять страшно, хрипло закашлялся – ему даже пришлось сесть. Нащупал карман и вытащил носовой платок. Кашлянул в платок, потом утер лоб.

Я так привыкла, что его нигде нет, а тут он все время сидел рядом – даже не верится! И ни разу не шелохнулся.

И вот он опять поднялся на ноги. Повернулся ко мне и кивнул на дверь.

– Вы хотите попрощаться с Джимом, да, мистер Артур? Пойдемте.

Я повела его через прихожую. У постели Джима сидела тетя Александра.

– Войдите, Артур, – сказала она. – Он еще спит. Доктор Рейнолдс дал ему очень сильное снотворное. Отец в гостиной, Джин-Луиза?

– Да, мэм, наверно.

– Пойду скажу ему два слова. Доктор Рейнолдс оставил кое-какие… – Ее голос затих в коридоре.

Страшила побрел в угол, остановился там, вытянул шею и издали старался разглядеть Джима. Я взяла его за руку, странно – такая белая рука, а совсем теплая. Я тихонько потянула его, он не стал упираться, и я подвела его к кровати.

Доктор Рейнолдс устроил над рукой Джима что-то вроде навеса, верно, чтобы ее не касалось одеяло; Страшила наклонился и заглянул поверх навеса. Лицо у него было такое испуганное и любопытное, как будто он сроду не видал живого мальчишки. Он даже рот приоткрыл и разглядывал Джима с головы до ног. Поднял руку и сразу опустил.