Харпер Ли – Убить пересмешника (страница 67)

– Похоже, что эта штука спасла ей жизнь, – сказал он. – Посмотрите.

Длинным пальцем он ткнул в мой костюм. На тусклой проволочной сетке ярко блестела царапина.

– Боб Юэл знал, чего хочет, – пробормотал мистер Тейт.

– Он был не в своем уме, – сказал Аттикус.

– Уж извините, мистер Финч, только вы сильно ошибаетесь. Никакой он был не сумасшедший, просто подлец подлецом. Гад ползучий, расхрабрился спьяну убивать детишек. С вами-то сойтись лицом к лицу храбрости не хватило.

Аттикус покачал головой.

– Не могу себе представить, чтобы человек был способен…

– Есть такая порода людей, мистер Финч, их надо приканчивать без разговоров, да и то обидно пулю тратить. Вот и Юэл был такой.

– Я думал, в тот день, когда он грозился меня убить, он отвел душу – и дело с концом. А уж если ему этого мало, он со мной и расправится.

– Ну нет! Пакостить несчастной негритянке – вот это пожалуйста, и судье Тейлору – тоже, когда он думал, что судьи дома нет. Но неужели, по-вашему, он посмел бы с вами повстречаться лицом к лицу среди бела дня? – Мистер Тейт вздохнул. – Рассказывай дальше, Глазастик. Значит, ты услышала, что он идет за вами…

– Да, сэр. Когда мы дошли до старого дуба…

– А откуда ты в такой темноте узнала, что вы дошли до старого дуба?

– Я шла босиком, а Джим говорит – под деревом земля всегда холоднее.

– Придется сделать его помощником шерифа. Давай дальше.

– Тогда меня вдруг что-то схватило и смяло мой костюм… Кажется, я присела и вывернулась… Слышу, под дубом вроде дерутся… как будто они налетали на него и стукались. Джим меня нашел и потащил к дороге. Кто-то… мистер Юэл, наверно, дернул его и повалил. Они еще подрались, потом как-то странно захрустело… Джим как закричит…

Я запнулась. Так вот что это было – у Джима сломалась рука.

– Ну вот, Джим как закричит, и больше я его не слышала, а потом… мистер Юэл, наверно, хотел задавить меня до смерти… Потом кто-то его дернул и повалил. Я думала, это Джим подоспел. Больше я ничего не знаю…

– А дальше что было? – Мистер Тейт так и уставился на меня.

– Кто-то там ходил, и спотыкался, и все пыхтел, и кашлял… прямо разрывался. Сперва я думала, это Джим, только по голосу было непохоже, и я стала искать Джима на земле. Я думала, это Аттикус пришел нас выручать и очень устал…

– Кто же это был?

– Да вот он, мистер Тейт, пускай он вам сам скажет, как его зовут.

И я было ткнула пальцем в того человека в углу, но поскорей опустила руку, пока Аттикус не рассердился. Ведь показывать пальцем невежливо.

Тот человек все стоял у стены. Он все время так стоял, с тех пор как я вошла в комнату, – прислонился к стене и руки скрестил на груди. Когда я стала на него показывать, он опустил руки, уперся ладонями в стену. Руки у него были совсем белые, будто он никогда не бывал на солнце; в комнате у Джима было довольно темно, а стена кремовая, и даже удивительно, как на ней выделялись эти белые-белые руки.

После рук я посмотрела на его штаны цвета хаки, они были все в песке, а грубая холщовая рубаха разорвана. Он был очень худой, лицо тоже совсем белое, как руки, только подбородок немножко темнее. Худые щеки ввалились; рот большой; виски впалые, как будто в них ямки; а серые глаза светлые-светлые, мне даже показалось – он слепой. И на макушке редкие бесцветные волосы, прямо как пух.

Когда я показала на него пальцем, руки у него съехали по стене, и на ней остались пятна, потому что ладони вспотели, и он взял и зацепился большими пальцами за пояс. Его как-то передернуло, будто ножом царапнули по стеклу, а я все смотрела на него разинув рот, и под конец лицо у него сделалось не такое деревянное. Он тихонько улыбнулся, и тогда у меня на глазах почему-то выступили слезы, и лицо нашего соседа вдруг расплылось.

– Привет, Страшила! – сказала я.

Глава 30

– Мистер Артур, дружок, – мягко поправил меня Аттикус. – Джин-Луиза, это мистер Артур Рэдли. Думаю, что ты ему уже знакома.

Уж если Аттикус мог в такой час и меня назвать по всей форме… ну, на то он и Аттикус.

Я невольно кинулась к постели Джима. Страшила посмотрел на меня и опять тихо, робко улыбнулся. Мне от стыда стало жарко, и я сделала вид, будто хотела только поправить на Джиме одеяло.

– Нет-нет, не трогай его! – сказал Аттикус.

Мистер Гек Тейт через свои роговые очки в упор смотрел на Страшилу. Он уже хотел что-то сказать, но тут в прихожей послышались шаги доктора Рейнолдса.

– Вы все здесь, – сказал он с порога. – Добрый вечер, Артур, в первый раз я вас не заметил.

Удивительное дело, голос у него был такой же бодрый и непринужденный, как походка, будто он вот так здоровался со Страшилой каждый день всю свою жизнь… Это было, пожалуй, еще удивительней, чем то, что Страшила Рэдли тоже, наверно, иногда болеет. А может быть, и нет.

Доктор Рейнолдс принес с собой что-то большое, завернутое в газету. Он положил этот сверток на письменный стол Джима и снял пиджак.

– Ну, теперь ты сама видишь, что он живой? – сказал мне доктор Рейнолдс. – Сейчас я тебе скажу, как я это узнал. Когда я начал его осматривать, он меня здорово лягнул. Пришлось его хорошенько усыпить, а то он не давал до себя дотронуться. Ну, брысь отсюда!

– Э-э… – начал Аттикус и покосился на Страшилу. – Пойдемте на веранду, Гек. Стульев там сколько угодно, и еще не так прохладно.

Почему это Аттикус приглашает нас не в гостиную, а на веранду? А, понятно: в гостиной очень яркий свет.

Мы гуськом пошли из комнаты за мистером Тейтом – Аттикус ждал его у двери и хотел было пойти первым, но передумал и пропустил его вперед.

Странная у людей привычка – при самых удивительных обстоятельствах они ведут себя как ни в чем не бывало. И я, оказывается, тоже.

– Идемте, мистер Артур, – вдруг сказала я. – А то как бы вам у нас тут не запутаться. Вы ведь не очень хорошо знаете дорогу. Сейчас я вас провожу на веранду, сэр.

Он посмотрел на меня сверху вниз и кивнул.

Я вывела Страшилу через прихожую, мимо гостиной, на веранду.

– Может быть, присядете, мистер Артур? Эта качалка очень удобная.

Когда-то мне почти так и представлялось: он сидит на веранде… Просто прелесть что за погода, правда, мистер Артур?

Да, погода просто прелесть. Как во сне, я отвела его к той качалке, которая была подальше от Аттикуса и мистера Тейта. Она стояла в самой тени. В темноте Страшиле будет уютнее.

Аттикус сел на качели, мистер Тейт – в кресло рядом. На них падал яркий свет из окон гостиной.

Я села возле Страшилы.

– Так вот, Гек, – заговорил Аттикус, – мне кажется, прежде всего нужно… о Господи, никак не соберусь с мыслями… – Аттикус сдвинул очки на лоб и прижал пальцы к глазам. – Джиму еще нет тринадцати… или уже исполнилось… никак не вспомню. Как бы то ни было, этим займется окружной суд…

– Чем займется, мистер Финч? – Мистер Тейт подался вперед в своем кресле.

– Разумеется, это чистейшая самозащита, но мне надо пойти в контору и перечитать статью…

– Мистер Финч, вы что? По-вашему, Боба Юэла убил Джим? Так, что ли?

– Вы же слышали, что говорит Глазастик, тут нет никаких сомнений. Она говорит – Джим подоспел и оторвал от нее Юэла… вероятно, в темноте он как-то перехватил у Юэла нож… завтра мы это выясним.

– Стоп, мистер Финч, – сказал мистер Тейт. – Джим вовсе не ударил Боба Юэла ножом.

Минуту Аттикус молчал. Он так посмотрел на мистера Тейта, будто взвешивал его слова. А потом покачал головой.

– Это очень великодушно с вашей стороны, Гек, и я понимаю, в вас говорит ваше доброе сердце, но не вздумайте ничего такого затевать.

Мистер Тейт поднялся и подошел к перилам. Сплюнул в кусты, потом сунул руки в карманы штанов и повернулся к Аттикусу.

– Чего не затевать? – спросил он.

– Извините мою резкость, – просто сказал Аттикус, – но я не допущу, чтобы эту историю замяли. Для меня это невозможно.

– Никто и не собирается ничего замять, мистер Финч.

Мистер Тейт говорил спокойно, но так упрямо расставил ноги, будто врос в пол. Между моим отцом и шерифом шел какой-то непонятный поединок.

Настал черед Аттикуса подняться и подойти к перилам. «Э-кхм», – сказал он и тоже сплюнул во двор. Сунул руки в карманы и повернулся к мистеру Тейту.

– Вы не сказали этого вслух, Гек, но я знаю, о чем вы думаете. Спасибо вам за это. Джин-Луиза… – Он обернулся ко мне, – ты говоришь, Джим оттащил от тебя мистера Юэла?

– Да, сэр, тогда я так подумала… я…

– Вот видите, Гек? Огромное вам спасибо, но я не желаю, чтобы мой сын вступал в жизнь с таким грузом на совести. Самое лучшее – сделать все в открытую. Пускай люди знают все, как есть, пускай будет суд. Я не желаю, чтобы у него за спиной всю жизнь шептались, чтобы кто-то мог о нем сказать: «А, Джим Финч… пришлось его папаше раскошелиться, чтоб вызволить его из этой скверной истории». Чем скорей мы с этим покончим, тем лучше.