Елена Семёнова – Психология СРК: синдромы в синдроме (страница 5)

Если вы узнали себя – не корите себя за «стеснительность» или «слабость». Социальная тревога – это не недостаток характера, а состояние, которое можно понять и изменить. Задайте себе эти вопросы спокойно, без осуждения.

1. Боитесь ли вы, что окружающие заметят вашу тревогу (дрожь, пот, румянец, запинки) и осудят вас?

2. Избегаете ли вы ситуаций, где нужно выступать, знакомиться, есть при людях или просто быть в центре внимания?

3. Часто ли вы прокручиваете после разговора, что сказали «не то», и уверены, что собеседник подумал о вас плохо?

4. Требуете ли вы от себя быть идеальным во всем и считаете ошибку катастрофой?

5. Замечали ли вы, что ваши кишечные симптомы усиливаются именно в социальных ситуациях (в гостях, в транспорте, на работе), когда вы чувствуете, что вас оценивают?

Если вы ответили «да» на несколько вопросов, возможно, социальная тревога давно управляет вашей жизнью больше, чем вы бы хотели. Хорошая новость в том, что она поддается коррекции. Когнитивно-поведенческая терапия, работа с убеждениями и постепенное расширение зоны комфорта помогают вернуть себе свободу быть собой – неидеальным, живым, настоящим. И вместе с этим часто уходит и напряжение, которое так сильно влияет на кишечник.

2. Депрессия – это слово, которое в быту часто используют для обозначения грусти, усталости или временного упадка сил. Но большое депрессивное расстройство – это не грусть. Это состояние, при котором человек теряет способность чувствовать. Исчезает не только радость, но и желание что-либо делать, способность надеяться, ощущение, что будущее вообще существует. Жизнь становится плоской, серой, лишенной вкуса и цвета. Человек не просто «в плохом настроении» – он не может встать с кровати, не может сосредоточиться на простых вещах, не может почувствовать вкус еды, не может ощутить тепло близких. Иногда он не может даже заплакать, потому что внутри пустота. И самое страшное, что эта пустота кажется бесконечной.

Как это выглядит в жизни? Представьте мужчину, который всегда был активным, любил свою работу, встречался с друзьями. А теперь он лежит на диване уже третью неделю. Он не открывает шторы. Он не отвечает на сообщения. Ему нужно два часа, чтобы заставить себя почистить зубы. Он смотрит в потолок и думает: «какой смысл?». Он знает, что надо встать, но тело словно налито свинцом. Или женщина, которая просыпается каждое утро в четыре часа и не может уснуть. В голове крутятся мысли: «я никчемная», «все без меня справятся», «лучше бы меня не было». Она приходит на работу, сидит перед монитором, но не может написать ни строчки. Мысли не собираются. Ей кажется, что ее мозг застрял в густом киселе. Или подросток, который перестал выходить из комнаты, бросил все увлечения, перестал общаться с друзьями. Родители думают, что он просто «ленится» или «попал в плохую компанию». А он просто не видит смысла ни в чем.

Согласно научным данным, большое депрессивное расстройство может начаться в любом возрасте, но пик приходится на возраст от 20 до 40 лет. У детей и подростков оно тоже встречается, но часто остается незамеченным, потому что родители списывают симптомы на переходный возраст. Женщины страдают депрессией примерно в два раза чаще мужчин, и ученые связывают это как с гормональными факторами, так и с социальными: женщины чаще испытывают хронический стресс, чаще берут на себя эмоциональную нагрузку за других и реже получают поддержку.

Физиологические причины депрессии – это не «воображение» и не «слабая воля». Это реальные изменения в работе мозга. Ключевую роль играет нарушение баланса нейромедиаторов: серотонина, норадреналина и дофамина. Серотонин отвечает за настроение и чувство безопасности, норадреналин – за энергию и способность концентрироваться, дофамин – за ощущение удовольствия и мотивацию. При депрессии уровень этих веществ снижается, или нарушается их передача между нейронами. Кроме того, исследования показывают, что у людей с депрессией уменьшается объем гиппокампа – области мозга, отвечающей за память и регуляцию эмоций. Это происходит из-за длительного воздействия кортизола, гормона стресса. То есть хронический стресс буквально «разъедает» мозг, и человек теряет способность радоваться и восстанавливаться.

Также играет роль воспаление. По мнению ученых, депрессия во многих случаях связана с хроническим воспалительным процессом в организме. Уровень провоспалительных цитокинов у людей с депрессией часто повышен. Это важно для понимания связи с СРК, о чем мы поговорим позже.

Психологические причины депрессии уходят в детство и личную историю. Часто депрессия развивается у людей, которые в детстве пережили потерю, насилие, отвержение или росли в среде, где их чувства игнорировались. Ребенок усваивает: «мои желания не важны», «я ни на что не влияю», «я не заслуживаю любви». Эти убеждения становятся фундаментом, на котором позже вырастает депрессия. Иногда депрессия запускается конкретным событием: потеря близкого, развод, увольнение, тяжелая болезнь. Но часто она накапливается годами: человек долго живет в хроническом стрессе, игнорирует свои потребности, работает на износ, не отдыхает, не получает поддержки. И однажды ресурс заканчивается. Организм буквально «отключается», чтобы выжить. Это и есть депрессия.

От чего зависит, будет ли депрессия длиться месяцами или годами? Здесь работает несколько факторов. Первый – это наличие или отсутствие лечения. Депрессия – это состояние, которое хорошо поддается лечению: психотерапия (особенно когнитивно-поведенческая и интерперсональная), антидепрессанты, работа с образом жизни. Но без лечения она может длиться годами, переходя в хроническую форму. Второй фактор – это наличие поддерживающих факторов: если человек продолжает жить в токсичной среде, испытывает хронический стресс, не имеет поддержки, выйти из депрессии намного сложнее. Третий – это вторичная выгода. Звучит жестко, но иногда депрессия выполняет функцию: человек получает заботу, освобождается от обязанностей, избегает сложных решений. Когда эта функция осознается, путь к выходу становится яснее. Четвертый – это наличие сопутствующих расстройств: тревоги, ПТСР, зависимостей, а также физических заболеваний. Они могут питать депрессию и не давать ей угаснуть.

Теперь о том, как большое депрессивное расстройство проявляется у людей с синдромом раздраженного кишечника. Здесь связь настолько сильная, что в научной среде ее называют коморбидностью, то есть склонностью этих двух состояний существовать вместе. Согласно научным данным, распространенность депрессии среди людей с СРК в несколько раз выше, чем в общей популяции. И это не просто статистика – у этих двух состояний общие механизмы.

Представьте человека, который годами живет с непредсказуемыми, мучительными симптомами. Он не знает, когда начнется приступ. Он не знает, какая еда вызовет реакцию. Он не может планировать поездки, встречи, отпуск. Его тело – ненадежный партнер, который может подвести в любой момент. Постепенно он начинает отказываться от всего, что раньше приносило радость. Он перестает ходить в гости, потому что боится, что живот скрутит за чужим столом. Он перестает путешествовать, потому что не уверен, что везде будет безопасный туалет. Он уходит с любимой работы, потому что не может выдерживать офисный режим. Его мир сужается до квартиры, аптеки и ближайшего магазина. Радости уходят. Социальные связи обрываются. Человек оказывается в изоляции. И на фоне этой изоляции, потери смыслов и постоянной боли развивается депрессия.

Но есть и другая сторона. Депрессия сама по себе усиливает симптомы СРК. Когда человек находится в депрессивном состоянии, у него меняется восприятие боли: болевые сигналы обрабатываются мозгом иначе, становятся более интенсивными. Нарушается моторика кишечника. Снижается мотивация заботиться о себе: человек перестает следить за питанием, пропускает приемы пищи, меньше двигается – все это ухудшает течение СРК. Также при депрессии часто нарушается сон, а плохой сон – один из главных триггеров обострения СРК.

Согласно научным данным, у людей с СРК и депрессией более выражена висцеральная гиперчувствительность: они сильнее чувствуют даже нормальные процессы в кишечнике. У них ниже качество жизни, выше частота обращений к врачам, выше риск врачебной ятрогении (вреда от ненужных обследований и операций). Они чаще склонны к катастрофизации: обычное вздутие они воспринимают как начало мучительного приступа, который никогда не закончится.

Важно понимать, что депрессия при СРК – это не «человек сам себя накрутил». Это результат длительной жизни с хроническим, непредсказуемым, социально стигматизируемым заболеванием, помноженный на общие биологические механизмы. Ось «мозг-кишка» работает в обе стороны. Нарушение работы серотонина, который на 90% вырабатывается в кишечнике, влияет и на настроение, и на моторику ЖКТ. Хроническое воспаление, которое часто сопровождает СРК, влияет на мозг и может способствовать развитию депрессии. Это единая система, и сбой в одном звене тянет за собой другое.

Хорошая новость в том, что эта связь открывает и путь к лечению. Когнитивно-поведенческая терапия помогает справиться и с катастрофизацией, и с избеганием, и с депрессивными убеждениями. Работа с образом жизни: налаживание сна, питания, физической активности – помогает обоим состояниям. Исследования показывают, что лечение депрессии у людей с СРК не только улучшает настроение, но и снижает тяжесть кишечных симптомов, уменьшает частоту обострений и возвращает человеку способность жить полной жизнью. Депрессия при СРК – это не приговор. Это часть болезни, которую можно и нужно лечить, и тогда у человека появляется шанс вырваться из порочного круга боли, изоляции и безнадежности.