Елена Семёнова – Психология СРК: синдромы в синдроме (страница 4)

Согласно научным данным, социальное тревожное расстройство чаще всего начинается в подростковом возрасте, примерно в 11–15 лет. Это не случайно: именно в этом возрасте социальная оценка сверстников становится критически важной, а самооценка еще очень хрупкая. Многие взрослые, оглядываясь назад, понимают, что «всегда были такими», но до определенного момента справлялись, а после какого-то события (переезд, травля в школе, публичный провал) тревога стала непереносимой. Женщины и мужчины страдают социофобией примерно одинаково, хотя мужчины реже обращаются за помощью, потому что культурные стереотипы требуют от них «уверенности» и «силы».

Физиологические причины социофобии, как и у других тревожных расстройств, связаны с гиперреактивностью миндалевидного тела – центра страха в мозге. У людей с социофобией миндалевидное тело реагирует на социальные стимулы (взгляд, улыбку, нейтральное выражение лица) так, как будто это реальная угроза. Исследования с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии показывают, что при виде осуждающих или даже просто нейтральных лиц у людей с социофобией активируются те же зоны мозга, что у обычных людей при виде змеи или хищника. Также играет роль нарушение работы серотониновой и дофаминовой систем. Серотонин отвечает за регуляцию тревоги, а дофамин – за чувство вознаграждения от социального взаимодействия. При социофобии социальные контакты не приносят радости, они приносят только страх.

Психологические причины уходят в детство и формирование чувства собственной ценности. Часто социофобия развивается у людей, которые в детстве подвергались чрезмерной критике. Родители, учителя, сверстники могли постоянно указывать на недостатки: «вечно ты все портишь», «посмотри, как у других получается», «что скажут люди?». Ребенок усваивает, что его ценность зависит от того, как его воспринимают другие, а другие – это суровые судьи, которые только и ждут, чтобы увидеть его слабость. Другой путь – это опыт публичного унижения. Одна сильная травма: выступление, над которым посмеялся класс, неудачное выступление на сцене, момент, когда тебя публично высмеяли – может закрепиться в психике на годы и стать якорем, с которого начинается социофобия. Также играет роль стиль привязанности: люди с тревожным или избегающим типом привязанности, выросшие в непредсказуемой или отвергающей среде, чаще страдают социальной тревогой.

От чего зависит, будет ли социофобия длиться годами или пройдет? Ключевой фактор – это избегание. Человек с социофобией выстраивает жизнь так, чтобы минимизировать контакты, где он может быть оценен. Он выбирает работу без общения, отказывается от свиданий, не ходит на дни рождения, сидит на задних рядах, не поднимает руку, даже если знает ответ. Каждое избегание дает краткосрочное облегчение: «я не пошел – мне не было страшно – я в безопасности». Но в долгосрочной перспективе избегание только укрепляет страх. Мозг не получает опыта, что в социальной ситуации можно выжить и даже получить удовольствие. Круг сужается, мир становится все меньше. Второй фактор – это самооценка. Чем больше человек обесценивает себя и переоценивает значимость каждого своего «неидеального» действия, тем сильнее закрепляется расстройство. Третий фактор – наличие поддерживающей среды. Если рядом есть близкие, которые принимают, не осуждают и мягко поддерживают в расширении зоны комфорта, прогноз лучше. Если окружение токсичное или человек изолирован – хуже. Без лечения социофобия часто переходит в хроническую форму и может длиться десятилетиями. Но при правильной терапии (когнитивно-поведенческая терапия, групповая терапия, работа с убеждениями) прогноз очень хороший.

Теперь о том, как социофобия проявляется у людей с синдромом раздраженного кишечника. Здесь связь особенно жестокая, потому что страх оценки со стороны других накладывается на страх, что тело выдаст симптомы в публичном месте. Согласно научным данным, распространенность социального тревожного расстройства среди людей с СРК значительно выше, чем в общей популяции. И это не случайно: оба состояния питают друг друга.

Представьте человека, который и так боится, что о нем подумают плохо. Он тревожится, как выглядит, что говорит, как смеется, не слишком ли он странный. А теперь добавьте к этому СРК. Его кишечник может в любой момент начать урчать, вздуваться, подавать сигналы, что нужно срочно бежать в туалет. Для человека с социофобией это катастрофа. Он уверен: «все заметят», «все поймут, что со мной что-то не так», «меня будут считать грязным, нездоровым, неопрятным». Он начинает контролировать каждую деталь: не есть перед выходом, не пить газированное, не надевать светлые брюки. Но тревога сама по себе запускает кишечные симптомы. Чем больше он боится, что живот «подаст голос», тем больше он напряжен, тем выше вероятность спазма или позыва.

Особенно тяжело приходится в ситуациях, которые и так являются триггерами для социофобии: публичные выступления, свидания, корпоративы, поездки в транспорте. Человек с СРК и социофобией в этих ситуациях испытывает двойную нагрузку. Он боится, что не справится с речью или разговором, и одновременно боится, что тело подведет. Часто эти страхи сливаются в один: «я не смогу выступить, потому что у меня начнется диарея прямо на сцене». Или: «я не могу пойти на свидание, потому что живот начнет урчать, и он подумает, что я какая-то не такая».

По мнению ученых, у людей с СРК часто формируется специфический подтип социальной тревоги, связанный именно с кишечными функциями. Они боятся не только того, что скажут что-то неловкое, но и того, что их тело произведет «неприличный» звук или запах, что им придется срочно уйти в туалет посреди важного разговора, что кто-то заметит, как часто они ходят в уборную. Эта тревога заставляет их выстраивать сложные ритуалы: они знают расположение всех туалетов по маршруту, приходят на встречи за час, чтобы «успеть» сходить, отказываются от поездок, где нет «безопасного» туалета, выбирают места в зале ближе к выходу. Со временем избегающее поведение становится тотальным. Человек перестает ходить в гости (а вдруг там только один туалет и его займут?), перестает есть в кафе (а вдруг еда вызовет симптомы?), перестает путешествовать (а вдруг в дороге случится приступ?), перестает ходить на работу (а вдруг случится в офисе?). Мир сжимается до квартиры, и это уже не просто социофобия, а глубокая социальная изоляция.

Согласно научным данным, люди с СРК и сопутствующей социофобией чаще других имеют низкое качество жизни, высокий уровень стыда и самостигматизации. Они реже обращаются за помощью, потому что стыдятся обсуждать свои кишечные симптомы с врачом. Они реже рассказывают о своей тревоге близким, потому что боятся, что их не поймут или осмеют. Они часто скрывают, что принимают лекарства перед выходом, что носят с собой сменную одежду, что продумывают маршруты. Эта жизнь в постоянном напряжении и секретах истощает психику и закрепляет убеждение: «со мной что-то не так, я не такой, как все».

Особого внимания заслуживает так называемый синдром отличника. Это не медицинский диагноз, но очень точное описание устойчивого паттерна поведения, который во многих случаях является формой социальной тревоги. Человек с синдромом отличника убежден: его ценность определяется тем, насколько он безупречен. Он должен получать только пятерки, не допускать ошибок, быть удобным для всех, всегда знать правильный ответ. Любая ошибка воспринимается не как опыт, а как катастрофа, которая доказывает его «недостаточность». В основе этого лежит страх оценки: «если я ошибусь, меня отвергнут, перестанут любить, сочтут ничтожеством».

У людей с СРК синдром отличника приобретает особую остроту. Они переносят требования безупречности на свое тело и свое поведение. Им кажется, что они должны быть «идеальными пациентами»: не жаловаться, не доставлять неудобств, не отвлекать врачей по пустякам. Они стыдятся своих симптомов, потому что воспринимают их как личный провал: «я не могу контролировать свой живот – значит, я плохо стараюсь». Они излишне вежливы, боятся обидеть, боятся отказать, боятся, что их симптомы побеспокоят окружающих. Им кажется, что если они будут достаточно хорошими, достаточно удобными, достаточно незаметными в своей болезни, то заслужат принятие.

Эта установка вступает в прямое противоречие с непредсказуемостью СРК. Сколько бы человек ни старался, он не может гарантировать, что кишечник не подаст сигнал в самый неподходящий момент. И каждый такой «сбой» воспринимается им как подтверждение собственной ничтожности. Возникает порочный круг: тревога перед оценкой усиливает симптомы, симптомы усиливают чувство стыда и вины, а чувство вины заставляет еще сильнее стараться быть «идеальным» и еще больше бояться ошибки. Согласно научным данным, перфекционизм (особенно социально предписанный, когда человеку кажется, что идеальности ждут от него другие) является одним из ключевых факторов, поддерживающих и социальную тревогу, и тяжесть течения СРК.

Важно понимать, что социофобия при СРК – это не «испорченный характер» и не «лень». Это реальное состояние, которое имеет четкие нейробиологические и психологические механизмы. И оно поддается лечению. Когнитивно-поведенческая терапия, направленная на работу с социальными убеждениями и избеганием, экспозиционная терапия (постепенное погружение в пугающие ситуации) и, в некоторых случаях, медикаментозная поддержка позволяют разорвать этот порочный круг. Когда человек перестает бояться оценки окружающих и перестает стыдиться своего тела, его кишечник перестает быть врагом и становится просто частью тела, которую можно принимать и о которой можно заботиться.