Елена Семёнова – Психология СРК: синдромы в синдроме (страница 6)

Если вы узнали себя в этих строках – пожалуйста, не оставляйте это без внимания. Депрессия – это не слабость и не вина. Это состояние, которое требует заботы, как любая другая болезнь. Задайте себе эти вопросы честно, без самоосуждения.

1. Потеряли ли вы интерес к тому, что раньше приносило радость (хобби, встречи с друзьями, еда, секс)?

2. Чувствуете ли вы упадок сил, апатию, ощущение, что даже простые дела требуют невероятных усилий?

3. Изменился ли ваш сон (бессонница или, наоборот, постоянная сонливость) и аппетит (потеря веса или переедание)?

4. Снизилась ли ваша способность концентрироваться, принимать решения, запоминать?

5. Появлялись ли у вас мысли, что жизнь не имеет смысла, или мысли о смерти?

Если вы ответили «да» на несколько из этих вопросов, и эти состояния длятся больше двух недель – не ждите. Депрессия лечится. Психотерапия, медикаментозная поддержка, изменение образа жизни – все это работает. Вы не обязаны справляться в одиночку. Обратитесь к специалисту. Это первый и самый важный шаг к тому, чтобы вернуть себе вкус жизни.

3. Обсессивно-компульсивное расстройство, или ОКР, – это одно из самых изматывающих состояний, потому что человек оказывается в плену собственного мозга. В его голове постоянно возникают навязчивые мысли, образы или импульсы – обсессии. Они пугающие, чуждые, нелогичные, но от них невозможно избавиться усилием воли. Чтобы хоть как-то справиться с тревогой, которую вызывают эти мысли, человек вынужден совершать ритуалы – компульсии. Он понимает, что эти ритуалы бессмысленны. Он стыдится их. Но если он не сделает «так, как надо», тревога становится невыносимой. И так может продолжаться часами каждый день.

Как это выглядит в жизни? Представьте молодую женщину, которая каждое утро тратит полтора часа, чтобы выйти из дома. Она проверяет, выключен ли утюг, не один раз, а десять. Она закрывает дверь, отходит, возвращается, дергает ручку. Уходит, снова возвращается. В голове мысль: «а вдруг я оставила газ? а вдруг случится пожар? а вдруг пострадают соседи?». Она знает, что газ выключен, но тревога не уходит, пока она не проверит снова. Или мужчина, который моет руки до крови. Каждый раз, когда он касается дверной ручки, поручня в метро, денег, в голове возникает мысль: «на руках микробы, они могут убить меня или моих близких». Он моет руки с мылом по двадцать минут, иногда использует целый флакон антисептика за день. Кожа трескается, болит, но остановиться он не может. Или подросток, который раскладывает предметы на столе в строго определенном порядке. Если кто-то сдвинет ручку или тетрадь, он испытывает острое чувство, что «что-то пойдет не так», и вынужден переставлять все заново, пока не наступит «правильное» ощущение. Или человек, который прокручивает в голове один и тот же диалог, который случился три года назад, и не может остановиться, потому что мысль «а вдруг я сказал что-то обидное?» не отпускает.

Согласно научным данным, обсессивно-компульсивное расстройство чаще всего начинается в детстве или подростковом возрасте, примерно в 10–12 лет, либо в ранней взрослости, около 20–22 лет. У мужчин оно часто начинается раньше, у женщин – чуть позже. Многие люди живут с ОКР годами, прежде чем получают диагноз, потому что стыдятся своих симптомов и скрывают их от окружающих. В среднем от появления первых симптомов до обращения к специалисту проходит около 7–10 лет.

Физиологические причины ОКР связаны с нарушениями в работе определенных зон мозга. Ключевую роль играет так называемая орбитофронтальная кора – участок, отвечающий за распознавание ошибок и опасностей, и базальные ганглии – структуры, которые отвечают за переключение между действиями. При ОКР этот контур работает неправильно. Мозг постоянно посылает сигнал «ошибка», «опасность», даже когда ничего опасного нет. Человек чувствует, что «что-то не так», и пытается исправить это с помощью ритуалов. Временно тревога спадает, но в долгосрочной перспективе ритуалы только укрепляют связь «мысль – тревога – действие». Также играет роль нарушение работы серотонина. Именно поэтому антидепрессанты из группы СИОЗС, повышающие уровень серотонина, часто эффективны при ОКР.

Психологические причины ОКР уходят в детство и стиль мышления. Часто ОКР развивается у людей, которые росли в семьях с гиперопекой или, наоборот, с хаосом. В первом случае родители транслировали: «мир опасен, нужно все контролировать». Во втором – ребенок не мог повлиять на происходящее и научился «магически» контролировать реальность через ритуалы: если я сложу игрушки особым образом, мама не будет кричать. Также важную роль играет гиперответственность – убеждение, что человек несет ответственность не только за свои действия, но и за мысли, и за то, что может случиться с другими. При ОКР человек часто думает: «если у меня возникла страшная мысль, значит, я плохой» или «если я не сделаю ритуал, случится беда, и это будет моя вина».

От чего зависит, будет ли ОКР длиться годами или пойдет на спад? Ключевой фактор – это избегание и подчинение ритуалам. Каждый раз, когда человек поддается компульсии, он получает временное облегчение, но в долгосрочной перспективе тревога только усиливается. Мозг запоминает: «ритуал помог выжить – значит, нужно делать его снова и снова». Без лечения ОКР часто принимает хроническое течение, с периодами обострений и ремиссий. Обострения могут провоцироваться стрессом, гормональными изменениями, жизненными переменами. Но есть и хорошая новость: ОКР хорошо поддается лечению. Золотой стандарт – это когнитивно-поведенческая терапия с экспозицией и предотвращением ритуалов. Человек постепенно учится сталкиваться с пугающими мыслями, не выполняя ритуал, и наблюдать, как тревога спадает сама собой. Со временем мозг переучивается, и связь «мысль – тревога – ритуал» ослабевает. В сочетании с медикаментозной терапией эффект может быть очень значительным.

Теперь о том, как ОКР проявляется у людей с синдромом раздраженного кишечника. Здесь связь глубокая и часто остается незамеченной, потому что ритуалы, связанные с кишечником, могут маскироваться под «разумную заботу о здоровье». Согласно научным данным, распространенность ОКР среди людей с СРК выше, чем в общей популяции. И это не случайно: у этих двух состояний общие механизмы – и нейробиологические, и психологические.

У людей с СРК ОКР часто принимает форму ритуалов, связанных с едой, туалетом и телом. Представьте человека, который перед каждым выходом из дома опорожняет кишечник. Даже если позыва нет, он сидит и ждет, пока «пойдет», потому что страх, что приступ случится в дороге, невыносим. Он может ходить в туалет по несколько раз перед ответственным событием, даже если это приводит к дискомфорту или обезвоживанию. Или человек, который проверяет, есть ли при нем нужное лекарство, не один раз, а десять: достает из сумки, смотрит, пересчитывает таблетки, кладет обратно, через минуту снова достает. В голове мысль: «а вдруг я забыл? а вдруг лекарства не хватит? а вдруг случится приступ, и я умру от стыда?».

Другой распространенный вариант – ритуалы, связанные с едой. Человек с СРК и ОКР может есть только определенные продукты, приготовленные определенным способом, в определенной последовательности. Если в салат попал «запрещенный» овощ, он не может его есть. Если он съел «неправильную» еду, он может вызвать у себя рвоту или принять слабительное, чтобы «очиститься». Эти ритуалы часто связаны с убеждением, что еда – это источник опасности, и только строгий контроль может предотвратить катастрофу.

Особенно тяжело приходится людям, у которых ОКР связано с «загрязнением» и чистотой. СРК сам по себе связан с тем, что вызывает стыд: газы, диарея, срочные позывы. Для человека с ОКР это становится катастрофой. Он может часами мыться после каждого похода в туалет. Он может использовать десятки влажных салфеток, менять белье несколько раз в день, бояться прикоснуться к себе или к другим. Он может избегать физической близости, потому что боится, что его тело «грязное». Согласно научным данным, у людей с СРК и ОКР чаще встречаются навязчивости, связанные с телом и его функциями, и эти навязчивости значительно ухудшают качество жизни.

Отдельно стоит сказать о синдроме Плюшкина, или патологическом накопительстве, которое часто рассматривается как вариант ОКР. У людей с СРК это может проявляться в накоплении медицинской информации, обследований, лекарств. Человек хранит горы выписок, заключений, рецептов. Он не может выбросить старые пачки таблеток «на всякий случай». Он коллекционирует диагнозы, ищет у себя новые болезни, записывает симптомы в подробные дневники. За этим стоит страх: «если я выброшу, я потеряю контроль», «если я не буду фиксировать, я пропущу что-то важное», «только так я могу себя защитить».

По мнению ученых, связь ОКР и СРК имеет и общую биологическую основу. Ось «мозг-кишка» работает через те же нейромедиаторы, которые нарушены при ОКР, особенно серотонин. Также у людей с СРК часто наблюдается повышенная чувствительность к телесным сигналам – висцеральная гиперчувствительность, которая может становиться основой для навязчивых страхов и ритуалов. Исследования показывают, что у людей с СРК и сопутствующим ОКР более выражены катастрофизация, низкая толерантность к неопределенности и гиперответственность – те самые когнитивные стили, которые поддерживают ОКР.