Елена Семёнова – Психология СРК: синдромы в синдроме (страница 1)
Елена Семёнова
Психология СРК: синдромы в синдроме
Предисловие
Здравствуйте!
Меня зовут Елена Семёнова, и я психолог. Пятнадцать лет я работаю с людьми, у которых диагностирован синдром раздражённого кишечника. За эти годы через мой кабинет прошли сотни пациентов. С разными историями, разными симптомами, разным течением болезни. Но я заметила одну вещь, которая объединяет практически всех. Как бы ни отличались их диеты, как бы ни разнились назначения врачей, в одном они были похожи: все они носили в себе узел. Сложный, тугой, запутанный узел из страха перед своим телом, из стыда за свои симптомы, из бесконечного «надо» и вечной гонки за идеальным здоровьем, из подавленной злости, из невыплаканной обиды, из убеждения, что если они не будут идеальными – их перестанут любить. Каждый раз, начиная работу, я видела этот узел. И каждый раз понимала: лечить только кишечник, не трогая этот узел, – всё равно что поливать листья, не трогая корни.
Я написала несколько книг о СРК, и каждая из них была попыткой распутать этот узел с какой-то одной стороны. Но чем больше я работала, тем яснее видела: узел нельзя распутать по частям. Нельзя отдельно разобрать тревогу, отдельно – стыд, отдельно – перфекционизм. Они сплетены так же тесно, как та самая кизиловая верёвка в древней истории, которую я расскажу в конце. У неё нет свободных концов. Все они спрятаны внутри. И пока вы перебираете одну ниточку, остальные только туже затягиваются. Чтобы узел распался, нужно изменить сам подход. Не перебирать, не тянуть, не ждать, когда кто-то придёт и развяжет. А однажды взять и… впрочем, об этом позже.
Эта книга – не о диетах. Не о таблетках. Не о схемах лечения. О ней написано достаточно другими специалистами. Эта книга – о том, что находится внутри узла. О тех синдромах, которые прячутся внутри синдрома раздражённого кишечника и питают его годами, не давая утихнуть. О тревоге, которая живёт в животе. О панике, которая приходит неожиданно. О стыде, который заставляет прятаться. О перфекционизме, который требует от тела невозможного. О подавленной злости, которая сжимает спазмом. О бесконечном «надо», которое не даёт расслабиться. Я буду говорить об этом простым языком, без заумных терминов. Потому что главное здесь – не термины. Главное – чтобы вы узнали себя. Увидели свои привычки, свои страхи, свои защиты. И поняли: это не «характер», это не «слабость», это не ваша вина. Это механизмы, которые когда-то помогали вам выживать. Но теперь они превратились в тюрьму. И из этой тюрьмы можно выйти.
В конце каждой главы вы найдёте вопросы для самоисследования. Не торопитесь. Ответьте на них честно, но мягко. Не как экзаменатор, а как друг, который хочет понять, что с вами происходит. Эти вопросы – не тест на диагностику. Это ключи. Ключи к вашему узлу. А в заключении я расскажу одну старую историю. Историю о человеке, который не стал распутывать, а сделал иначе. И о том, как это поменяло всё.
Вы уже сделали первый шаг. Вы открыли эту книгу. Вы готовы посмотреть на свой узел не с ужасом, а с любопытством. Это много значит. Дальше – будет легче. Не потому, что станет проще. А потому, что вы наконец-то перестали быть заложником того, что происходит внутри вас, и стали исследователем. А исследователь всегда находит путь. Даже если путь – через собственный узел.
Глава 1. Психические синдромы, которые ставят людям с СРК
Прежде чем мы перейдем к конкретным состояниям, давайте договоримся о главном. Синдром – это не приговор. Это устойчивая совокупность симптомов, которые живут своей жизнью, но у этой жизни есть свои закономерности. Синдром не появляется на пустом месте. Он вырастает из наших особенностей, из нашего опыта, из того, как мы научились справляться с миром, когда были маленькими и беззащитными. Он приходит, когда психика больше не может нести груз в одиночку и просит тело о помощи. Или когда тело, уставшее от постоянного напряжения, начинает подавать сигналы, которые невозможно игнорировать.
Синдром раздраженного кишечника – это не просто про кишечник. Это про то, как мы живем, как чувствуем, как справляемся с тревогой, как выстраиваем отношения с собой и другими. У людей с СРК часто обнаруживаются и другие синдромы – те самые «синдромы в синдроме». Они могут быть явными, а могут скрываться годами, маскируясь под «характер», «усталость», «мнительность». Но пока они остаются незамеченными, они продолжают питать СРК, замыкать круги, мешать лечению.
В этой главе мы разберем шесть таких спутников. Шесть состояний, которые часто идут рука об руку с СРК. Некоторые из них вы, возможно, узнаете в себе. Другие – узнаете в близких. У каждого – свои механизмы, свои корни, свои пути выхода. Но всех их объединяет одно: они реальны, они имеют научные объяснения, и с ними можно работать. И когда вы начнете видеть эти синдромы не как «странности» или «слабости», а как понятные, изученные механизмы, вы сделаете первый шаг к тому, чтобы перестать быть их заложником. Итак, приступим.
Тревожные и панические расстройства
1) Генерализованное тревожное расстройство, или ГТР, – это не та тревога, которую испытывает каждый перед важным экзаменом или собеседованием. Это состояние, при котором тревога становится фоновым шумом, который не выключается. Человек с ГТР тревожится не о чем-то конкретном, а обо всем сразу. Его психика находится в состоянии постоянной готовности к катастрофе, даже когда объективных причин для этого нет. Вместо того чтобы возникать в ответ на реальную угрозу, тревога начинает жить своей собственной жизнью, заполняя собой все пространство между событиями. Утром это беспокойство о том, как пройдет день, днем – страх сделать ошибку на работе, вечером – мучительное прокручивание разговоров, а ночью – бессонница от мыслей, которые никак не успокоятся. Человек с ГТР часто не может даже сформулировать, чего именно он боится. Он просто чувствует, что что-то должно пойти не так. Постоянно. Без перерыва.
Как это выглядит в жизни? Представьте женщину, которая каждое утро проверяет, выключен ли утюг, не один раз, а пять, и даже отойдя от дома, возвращается, чтобы перепроверить. Или мужчину, который за три часа до важной встречи уже сидит в кафе напротив, потому что боится опоздать, а по дороге прокручивает в голове все возможные варианты, как встреча может пойти не по плану, и что он тогда скажет. Или молодую маму, которая не может отпустить ребенка на детскую площадку, потому что в голове уже нарисовала сотню сценариев падения, травмы, похищения. Люди с ГТР часто кажутся окружающим гиперответственными, даже занудными. Они перестраховываются во всем, задают уточняющие вопросы по сто раз, не могут расслабиться в отпуске, потому что «а вдруг что-то случится, пока мы уехали». При этом они часто осознают, что их тревога чрезмерна. Но ничего не могут с собой поделать. Тело реагирует быстрее разума.
По данным исследований, генерализованное тревожное расстройство чаще всего начинается в подростковом возрасте или в ранней взрослости, хотя многие люди не осознают этого годами. Первые симптомы могут появиться уже в 10–14 лет, но к врачу человек приходит часто только после 30, когда тревога начинает серьезно мешать работе, отношениям или физическому здоровью. Женщины страдают ГТР примерно в два раза чаще мужчин, и ученые связывают это как с гормональными факторами, так и с социальными ожиданиями, которые с детства предъявляют к девочкам более жесткие требования быть «хорошими», «удобными», «ответственными».
Физиологические причины ГТР кроются в том, как работает нервная система. В норме у человека есть два режима: симпатическая система (режим «бей или беги»), которая включается в ответ на опасность, и парасимпатическая (режим «отдыхай и переваривай»), которая успокаивает организм. При ГТР этот баланс нарушен. Симпатическая система находится в постоянной активации, как будто рядом все время бродит хищник. Мозг, а точнее миндалевидное тело (центр страха), становится гиперактивным и посылает сигналы тревоги даже на нейтральные стимулы. Префронтальная кора, которая в норме оценивает реальность угрозы и говорит «спокойно, это не опасно», при ГТР работает слабее. В итоге человек теряет способность рационально успокаивать себя. Также играет роль нарушение работы нейромедиаторов – серотонина, норадреналина и ГАМК (гамма-аминомасляной кислоты), которая отвечает за торможение нервного возбуждения. Когда ГАМК работает плохо, нервная система просто не может «затормозить» саму себя.
Психологические причины уходят в детство и формирующийся стиль привязанности. Люди с ГТР часто выросли в семьях, где мир подавался как опасное место. Родители могли быть гиперопекающими, постоянно предупреждающими: «не упадешь», «не обожжешься», «не связывайся с теми детьми», «если не будешь хорошо учиться, ничего не добьешься». Ребенок усваивает, что за любым шагом может последовать катастрофа, и единственный способ выжить – это все контролировать и просчитывать наперед. Другой путь – это непредсказуемые родители, которые то хвалили, то наказывали без видимой причины. Ребенок не мог понять, когда будет безопасно, а когда нет, и его психика привыкла быть в состоянии постоянного сканирования: «а что сейчас будет?». Иногда ГТР запускается после травмирующего события – потери близкого, тяжелой болезни, развода, – но чаще всего это накопленный годами паттерн, который однажды достигает критической точки и перестает быть управляемым.