Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.4. Три России во всемирной войне (страница 9)
Убежденный монархист, о. Иоанн глубоко почитал последнего православного монарха – Александра Карагеоргиевича и много скорбел о его гибели. Позже, оказавшись в Марселе, он, уже ставший к тому времени епископом, решил отслужить панихиду на месте убийства сербского короля. Никто из клира из ложного стыда не пожелал служить с ним. Тогда владыка Иоанн отправился на место гибели монарха один. Перво-наперво он вымел метлой ту часть тротуара, где пролилась кровь Помазанника, затем достал из чемодана кадильницу, возжег ее и начал служить панихиду. Проходившие мимо французы были поражены этим зрелищем. Вдобавок ко всему русский епископ был еще и бос…
Дело в том, что владыка Иоанн всегда ходил босым, в старой, мятой рясе. Когда ему пришел указ «носить ботинки», дабы не смущать паству, святитель связал башмаки шнурками и носил их, перекинув через плечо. Пришлось прислать новый указ: носить ботинки на ногах. Этому требованию владыке пришлось подчиниться. Хотя привычку ходить босым он не оставил.
Святитель никогда не ложился в кровать, спал сидя и лишь несколько часов, отводя ночь для молитвы. Ел, часто смешивая все блюда: суп, гарнир, компот, – чтобы земная пища не казалась удовольствием. Во время же постов вкушал одни лишь просфоры. Владыка постоянно молился, ежедневно служил Божественную литургию и причащался. Он никогда не разговаривал в алтаре и после службы оставался в нем на несколько часов, как-то заметив: «Как трудно оторваться от молитвы и перейти к земному!»
Многие подвижники, боясь искушений административной деятельности, постоянного пребывания «на миру», отказывались от епископства. Владыка же Иоанн к тому от природы имел серьезный дефект речи. Тем не менее по благословению митрополита Антония он принял на себя и этот подвиг – в 30 с лишним лет получив под свое управление шанхайскую кафедру.
По свидетельству о. Петра Перекрестова, в далеком Китае святитель «построил несколько храмов, открыл приют, сестричество, занимался с молодежью и очень много помогал своей пастве по всему миру». Большой заботой святителя стали беспризорники, которыми кишел в ту пору Шанхай. Владыка Иоанн организовал для них сиротский приют и нередко сам собирал больных и голодающих детей с улиц. За 16 лет существования приюта его воспитанниками стали более 3500 сирот – и русских, и китайцев.
«Юродивый» монах-аскет оказался грамотным администратором. В пользу приюта регулярно проводились балы-ярмарки, участие в которых принимали известные артисты, например, Александр Вертинский. На таких мероприятиях проходили лотереи и аукционы. Ценные призы жертвовали сами гости. Помимо балов устраивались и благотворительные футбольные матчи.
Во время японской оккупации, после того, как два председателя Русского Эмигрантского Комитета были убиты, владыка Иоанн, как истинный русский офицер и православный пастырь, объявил себя временным главой русской общины, взяв ее под защиту своего сана. С приходом же к власти коммунистов русской колонии пришлось вновь покидать свои дома. Первоначально беженцы были размещены на Филиппинских островах. Жить приходилось в тяжелейших условиях, терпя лишения и тягость жаркого климата. Русским не давали визы в США, и тогда святитель Иоанн отправился в Вашингтон… В результате его ходатайства Американский конгресс изменил закон о русских беженцах, и они смогли выехать в США.
Житие дивного пастыря сохранило множество чудес, совершенных им. Он любил посещать больных и делал это ежедневно, принимая исповедь и приобщая их Святых Тайн. Если состояние больного становилось критическим, святитель приходил к нему в любой час дня или ночи и долго молился у его постели. Известны многочисленные случаи исцеления безнадежно больных по этим молитвам. Русского епископа знали во всех европейских больницах, его звали к одру страждущих вне зависимости от их исповедания, и он шел ко всем – православным, католикам, протестантам.
«В парижском госпитале лежала больная женщина по имени Александра и владыке Иоанну сказали о ней, – рассказывала духовная дочь святителя. – Он передал записку, что приедет и причастит ее. Лежа в общей палате, где было примерно 40-50 человек, она чувствовала неловкость перед французскими дамами, что ее посетит православный епископ, одетый в невероятно поношенную одежду и к тому же босой.
Когда он преподал ей Святые Дары, француженка на ближайшей койке сказала ей: «Какая Вы счастливая, что имеете такого духовника. Моя сестра живет в Версале, и когда ее дети заболевают, она выгоняет их на улицу, по которой обычно ходит епископ Иоанн, и просит его благословить их. После получения благословения дети немедленно поправляются. Мы зовем его святым».
Госпожа Лью, также одна из духовных дочерей святителя, вспоминала: «В Сан-Франциско мой муж попал в автокатастрофу. В это время у владыки уже было много неприятностей. Зная силу его молитв, я подумала: «Если бы пригласить владыку к мужу, муж бы поправился», но я боялась это сделать из-за занятости владыки. И вдруг владыка приходит к нам сам, в сопровождении некоего господина, который его привез. Он пробыл всего пять минут, но я верила – мужу станет легче. И, действительно, после этого посещения владыки муж стал поправляться.
Позже я встретила человека, привезшего к нам владыку, и тот рассказал, что он вез владыку в аэропорт, как вдруг владыка говорит ему: «Едем сейчас к Л.». Тот возразил, что они опоздают на аэроплан, и что сию минуту повернуть он не может. Тогда владыка сказал: «Вы можете взять на себя жизнь человека?» Делать было нечего, и он повез владыку к нам. На аэроплан, однако, владыка не опоздал, потому что задержали рейс ради владыки».
Русская зарубежная церковь дала целый сонм пастырей, богословов, просветителей. Ее сердцем стал американский городок Джорданвилль, где пестовали юношество профессора Николай Тальберг и Иван Андреевский, архимандрит Константин (Зайцев) и архиепископ Аверкий (Таушев), где творил дивный иконописец Киприан (Пыжов), создавший первую икону Новомучеников и Исповедников Российских… Благодаря РПЦЗ свет русского Православия распространился по всему миру, обращая ко Христу ищущие Истину души. Одним из таких обращенных стал иеромонах Серафим (Роуз), которому уже в 90-е суждено было стать «американским просветителем русского народа» – благодаря его книгам, которые пришли в пережившую 70 лет безбожия Россию…
Ярко развивалась в зарубежье русская религиозная философия. Труды о. Сергия (Булгакова) и Алексея Карташева, евразийство Трубецкого, поиски Бердяева, Степуна и Лосского – большим разнообразием отличались течения философской мысли. Крупнейшим мыслителем русского зарубежья был один из пассажиров «философского парохода» – Иван Александрович Ильин. Именно он создал цельную, предметную и одухотворенную белую идеологию, дав «белый ответ» на практически все русские вопросы с прозорливой дальнозоркостью и точностью непревзойденного диагноста. Наследие Ильина составляет свыше 30 томов.
Как свидетельствует генерал А.А. фон Лампе, «оставаясь в Москве, Иван Александрович Ильин сразу же установил связь с организатором Белого движения на юге России генералом Алексеевым и беззаветно отдался делу белых».
Взглядов своих 34-летний философ даже не помышлял скрывать. После октябрьского переворота в статье «Ушедшим победителям», посвященной юнкерам, павшим в боях с большевиками, он писал:
Мыслителя арестовывали 6 раз. Это, однако, не помешало ему получить степень профессора, защитив научную диссертацию о Гегеле. «Гегельянство», труды, посвященные немецкому философу, быть может, спасли Ивану Александровичу жизнь. Так уж «причудливо тасуется колода», что у Гегеля был еще один известный почитатель. Владимир Ульянов-Ленин. И когда при 6-м аресте встал вопрос о расстреле Ильина, организатор «энергичного и массовидного террора» неожиданно отступил: «Нельзя. Он автор лучшей книги о Гегеле».
Брату Ивана Александровича повезло куда меньше. Игорь Александрович Ильин, также окончивший юридический факультет МГУ и работавший юрисконсультом, был арестован 20 сентября 1937 г. по обвинению в «контрреволюционной агитации» и 19 ноября расстрелян на Бутовском полигоне.
Оказавшись заграницей, Ильин обосновался на прародине своей матери – в Германии. Здесь начинается его деятельность, как идеолога Белой Борьбы и Национальной России. Он выступает с лекциями, издает книги и брошюры, становится редактором журнала «Русский колокол», входит в ближний круг генерала П.Н. Врангеля, которого глубоко почитал и называл «человеком с ясновидящей интуицией». Фактически Ильин становится идеологом созданного Врангелем Русского Обще-Воинского Союза.