Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.4. Три России во всемирной войне (страница 8)

Ядром русской эмиграции была Церковь. Русская Православная Церковь Зарубежом (РПЦЗ). Каноническим основанием для ее образования послужило «Постановление Патриарха Тихона, Священного синода и Высшего церковного совета» № 362 от 7/20 ноября 1920 г., согласно которому отдельные приходы или группы приходов, а также целые епархии, не имеющие возможности сношения с правящим архиереем, вправе переходить на самоуправление – до будущего всероссийского Собора, который и разрешит все вопросы. Это постановление легитимизировало созданное на территории, подконтрольной ВСЮР, Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России (ВВЦУ ЮВР). 19 ноября 1920 г. после эвакуации из Крыма на борту парохода «Великий князь Александр Михайлович» состоялось первое заграничное заседание ВВЦУ ЮВР, а в декабре оно было преобразовано в Высшее русское церковное управление за границей (ВРЦУЗ). В подчинение нового органа вошло не только эмигрантское духовенство, но и приходы Российской Церкви в Западной Европе, на Балканах, в Палестине, Северной Африке, Китае, Японии, Южной Америке.

В 1921 г. ВРЦУЗ переехало в Югославию, в Сремские Карловцы, где патриарх Сербский Димитрий предоставил в распоряжение гонимых собратьев патриаршую резиденцию. Здесь 3 декабря 1921 г. состоялся первый Русский Заграничный Церковный Собор. Собор происходил под председательством владыки Антония при участии 101 члена, из коих 11 были русские епископы и 2 сербских. Собор обратился с посланием к чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим. «…И ныне пусть неусыпно пламенеет молитва наша – да укажет Господь пути спасения и строительства родной земли; да даст защиту Вере и Церкви и всей земле русской и да осенит он сердце народное; да вернет на всероссийский Престол Помазанника, сильного любовию народа, законного православного Царя из Дома Романовых…», – говорилось в нем.

Первым главой РПЦЗ стал митрополит Антоний (Храповицкий). Выдающийся архипастырь, убежденный монархист, он уже в 27 лет возглавил родную Петербургскую академию, а в 28 – Московскую. Будущий владыка пользовался огромной любовью своих студентов, называвших его «сердцем нашего академического мира», и сам относился к ним с ревностной отеческой заботой.

Кровавый 1905 г. застал владыку Антония на Волынской кафедре, где он стал одним из организаторов Союза Русского Народа и почетным председателем его Почаевского отдела. 21 октября 1905 г. в Житомирском кафедральном соборе он произнес пророческую проповедь о русской революции: «…Теперь когда она (крамола) открыто безчинствует в наших городах, когда нагло заглушает своими выходками всю русскую землю, когда она плюет тебе в глаза, о родная Русь, – теперь стыдом и раскаянием исполнены сердца наши. Теперь мы понимаем, как должны были мы беречь Тебя, о вожделенный наш Государь, теперь мы понимаем, что Ты один, Ты и никто более, надежный щит нашей растерзанной Родины, и Твои враги суть злейшие враги России.

О, Государь, если бы Ты знал, как безраздельно предан Тебе твой народ и лучшие люди общества.

О, Государь, если бы Ты знал, сколько миллионов русских сердец дали бы себя изрезать на мелкие кусочки за Тебя, за Твое благополучие.

Тогда бы Ты утешился в эту тяжелую годину испытаний; тогда бы Ты уверился в том, что не растлился еще Твой народ, в том, что под плесенью, покрывшей часть верхней поверхности нашей жизни, бьется здоровое народное сердце, бьется оно любовью к Тебе, нашему красному солнышку…

О, братие, дай Бог, чтобы Царь удостоверился в этом… Молитесь об этом, русские люди, ибо, если будет так, то и Господь не отвернется от нас…но если долготерпение царственного праведника истощилось, и Он в своем сердце проклянет нас, то этот вопль праведника достигнет неба и низведет на нас проклятие Божие…и тогда уже никто не спасет Русскую землю от конечной погибели, в которую стараются вовлечь ее внутренние враги…»

В 1914 г. владыка возглавлял Харьковскую кафедру. И в дни Русско-японской, и в дни Первой мировой войн он обращался с горячими проповедями к русскому воинству, призывая оное доблестно сражаться за Веру, Царя и Отечество. Выступая, как ярый обличитель революции, к 1917 г. митрополит Антоний имел устоявшуюся репутацию «реакционера», «антисемита», «черносотенца»…

Когда в 1918 г. первомучеником из архиереев был убит митрополит Киевский Владимир, он занял его место. В Киеве владыка пережил и петлюровщину, и большевиков. Однажды распропагандированная толпа окружила его на улице после службы и угрожала ему, но бесстрашие, спокойствие и богомудрое слово укротили бурю страстей…

Зарубежный Собор не был признан патриархом Тихоном. Священный синод под его председательством упразднил Высшее Церковное Управление заграницей ввиду его политизированности. Кроме того, зарубежные приходы уже были поручены попечению проживавшего в Германии митрополита Евлогия (Георгиевского). Постановление патриарха было исполнено, но, учитывая вынужденность оного под давлением ГПУ, «в целях сохранения правопреемства Высшей Церковной власти» был создан Временный заграничный Архиерейский синод. Вынужденные уступки большевикам со стороны патриарха Тихона митрополит Антоний принимал с пониманием отчаянного положения, в котором находился первоиерарх-заложник, шантажируемый массовыми репрессиями в отношении духовенства. Однако, когда митрополит Сергий (Страгородский) пошел дальше, объявив радости богоборческой власти радостями Церкви, поругав подвиг претерпевающих гонения мучеников и став управлять Церковью под диктовку ГПУ, владыка Антоний жестко обличил его: «Радости советской власти – оскудение веры и благочестия, умножение беззакония, развращение людей, разрушение Церкви, страдания верных чад Божиих, пролитие крови праведных, насаждение на земле царства диавола. Может ли это быть радостью для Церкви?

Послание митрополита Сергия не архипастырское и не церковное, а политическое и посему не может иметь церковно-канонического значения и не обязательно для нас свободных от гнета и плена богоборческой и христоненавистной власти…»

Архиерейский собор РПЦЗ, заслушав «Декларацию митр. Сергия», постановил «прекратить сношения с Московской церковной властью ввиду невозможности нормальных сношений с нею и ввиду порабощения ее безбожной советской властью, лишающей ее свободы в своих волеизъявлениях и каноническом управлении Церковью». Митрополит Евлогий, еще ранее отошедший от «карловчан» был запрещен в служении и признал синод митр. Сергия. Это стало первым расколом Русской Зарубежной Церкви. Среди оказавшихся в оппозиции своему правящему архиерею митрополиту Евлогию был настоятель берлинского Свято-Владимирского храма, обожаемый своей паствой священник-поэт Иоанн (Шаховской), бывший 15-летний белогвардеец и будущий архиепископ Сан-Францисский. О. Иоанн категорически не принял канонического подчинения митрополиту Сергию (Страгородскому) и даже написал письмо главе советской церковной организации, в котором отстаивал правду отмежевавшегося от него зарубежного (и не только) духовенства.

Владыка Антоний преставился ко Господу 10 августа 1936 г. В изгнании он продолжал пестовать юношество, воспитывать новых подвижников благочестия. Одним из его учеников стал будущий святитель Иоанн (Максимович), один из самых удивительных святых ХХ столетия. Последний писал о своем возлюбленном наставнике: «Личность его не существовала вне Церкви и как бы в себе отражала Церковь. Близок ему был каждый православный, какой бы он ни был народности и из какого бы ни был края. Каждому, кто имел нужду в нем, он был добрым отцом и добрым наставником. К каждому приходившему к нему за добрым советом он относился как к своему духовному сроднику… Всякому обращавшемуся к нему за поддержкой и помощью он считал себя обязанным помочь, как своему ближнему, отдавая нередко последнее, что имел, а сам испытывал подчас лишения. Такое отношение к людям не было у него искусственным или принужденным. Оно исходило из глубины его существа и имело корни в глубокой вере и преданности Богу».

«Хотите увидеть живого святого, идите в Битоль к отцу Иоанну!» – так говорил свт. Николай Сербский о будущем владыке Иоанне Шанхайском в ту пору, когда последнему было лишь тридцать с лишним лет. Если иным святым дарован был один или же два дара (молитвенники, чудотворцы, прозорливцы, постники и т.д.), то свт. Иоанн сочетал в себе практически все дары. Юродивый и ученый богослов, аскет-постник и устроитель храмов, приходов, сиротских домов, молитвенник и чудотворец…

Михаил Борисович Максимович родился 4 июня 1896 г. в местечке Адамовка Изюмского уезда Харьковской губернии (ныне Славянский район Донецкой области) в дворянской семье сербского происхождения. Несмотря на слабость здоровья, будущий владыка был отдан в Петровский Полтавский кадетский корпус. Затем по воле родителей он получил юридическое образование и лишь в эмиграции смог вступить на давно избранную стезю служения Церкви. Михаил Максимович отличался большой ученостью. Им был опубликован ряд богословских работ, он знал несколько языков и впоследствии служил литургию и по-гречески, и по-французски, и по-голландски, и по-арабски, и по-китайски, по-английски…