Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.4. Три России во всемирной войне (страница 4)
Немало потрудился для юного зрителя и молодой советский кинематограф. Особую роль в этом сыграл Александр Лукич Птушко. Лауреат двух Каннских и Венецианского фестивалей… Им восхищался Чарли Чаплин, американцы называли его «русским Спилбергом», его имя внесено в книгу рекордов Гиннеса – за съемку самой многочисленной массовки… Его новаторские изобретения позаимствовали Стэнли Кубрик для съемок «Космической одиссеи», Терри Гиллиам в «Приключениях барона Мюнхгаузена» и многие другие режиссеры. Удивительно, но в наш цифровой век их использовали даже при съемках «Властелина колец». Уолт Дисней предлагал ему контракт на любых условиях – лишь бы русский гений работал на кинематограф США. Но тот ответил просто:
Птушко родился в Луганске в крестьянской семье. Он окончил реальное училище и уже во время учебы обратил на себя внимание большим талантом к рисованию. В 20-е, перебравшись в Москву, Александр Лукич стал одним из пионеров советского кинематографа, унаследовав мастерскую аниматора Юрия Меркулова. Он не только рисовал, но и делал удивительных кукол со всевозможными механизмами. Именно им была изобретена технология комбинированных съемок и способ «перспективного совмещения», позволявший создавать иллюзию огромной величины одного объекта на фоне других за счет расположения их на разном расстоянии. Впервые эта новация была использована в фильме «Новый Гулливер», произведшем фурор не только в СССР, но и во всем мире. «Ради Бога, приезжайте, я дам вам любую студию!» – написал Александру Лукичу Дисней. Никто до Птушко не делал ничего подобного. Кукол в «Гулливере» было занято полторы тысячи. Кроме того, в этой ленте Птушко впервые использовал прием изменения частоты прохождения звука в момент записи актеров на роли кукол-лилипутов. Изменяя частоты, мастер изменял тембр речи актера, доводя его до предельно высокого, почти пискливого звучания, добиваясь характерного «кукольного» голоса персонажей.
Следующим фильмом, в котором куклы играли наравне с людьми, стал «Золотой ключик», еще одна вершина советского кинематографа…
Параллельно происходило становление другого советского киносказочника, лауреата Венецианского фестиваля, восхитившего Спилберга, русского ирландца Александра Роу. В 15-летнем возрасте он попал в агиттеатр «Синяя блуза»: молодые люди выступали на улицах, разыгрывая сценки, в основном сатирического содержания. Позже перспективный юноша учился в Драматическом техникуме им. Ермоловой, чему поспособствовал известный режиссер Яков Протазанов, взявший Роу к себе в ассистенты. Его первой самостоятельной работой стала сказка «По щучьему веленью». Для нее изобретательные мастера изготовили самоходную печь, внутри которой сидел «шофер», а также самоходные ведра. Чиновники приняли сказку настороженно, ничего подобного в стране еще не снимали. Фильм был признан чересчур легковесным, и режиссеру рекомендовали делать более патетичное кино. Зато дети были в восторге. Следом увидели свет «Василиса Прекрасная» и «Кощей бессмертный», имевшие особенное звучание в годы уже шедшей в ту пору войны… Для «спецэффектов» в безкомпьютерное время снова старались мастера. В Сергиевом Посаде было сконструировано огромное чудище 11 м. в длину и 5 м. в высоту. Змеем Горынычем управляло целых 20 человек, спрятанных внутри этого отечественного «годзиллы».
Для детей постарше в 30-е стали снимать фильмы приключенческие – «Дети капитана Гранта», «Пятнадцатилетний капитан» и др.
В целом, в советском кинематографе доминировала идеология. Кино большей частью было средством пропаганды, в большинстве случаев не менее грубой и лживой, чем газетные передовицы. Чего стоили только знаменитые ленты Григория Александрова с Любовью Орловой в главных ролях! «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек», – распевали герои «Цирка» в стране ГУЛАГа… Примечательно, что Александров был фанатичным почитателем Америки. Его фильмы копировали стиль американского кинематографа вплоть до прямых цитат, «заимствовалась» и музыка. И такая «американщина» густо смешивалась с советской идеологией. Зрителям, впрочем, нравилось. Не исключая и зрителя главного – Сталина.
Классикой мирового кино стал «Броненосец «Потемкин»» Сергея Эйзенштейна. Вынося за скобки идеологию, нельзя не признать, что с точки зрения новаторских методов, операторских находок, технических новшеств, примененных в этой ленте, она действительно была прорывом в развитии мирового кинематографа. В дальнейшем Эйзенштейн обратился к темам русской истории – образам Ивана Грозного и Александра Невского. Если Грозный, небезынтересный с точки зрения эстетики, был все же явным приношением Сталину, то «Александр Невский» оказался удивительным и, пожалуй, единственным явлением русского духа на советском экране той поры. Здесь сошлось все: и борьба русского народа против иноземных захватчиков, и ставший каноническим образ Невского князя в исполнении Николая Черкасова, и образы русских воинов – от бояр до простого кузнеца, и истинно русские женщины – от красавицы-боярышни до храброй воеводиной дочери… И афористический текст. И, конечно, великая музыка Сергея Прокофьева и великий гимн его, пролившийся над страной, где долгие годы самое русское имя было ошельмовано и почти беззаконно: «Вставайте, люди Русские!»
Еще одним знаковым фильмом был «Чапаев» братьев Васильевых с Борисом Бабочкиным в главной роли. Это была одна из первых звуковых лент советского кинематографа, и ее герои тотчас стали народными, перекочевав во всевозможные анекдоты. С точки зрения художественной фильм о легендарном советском комдиве, немало приложившем руку к истреблению ненавидимого им казачества, заслуживал, как и «Броненосец», самых высоких похвал. Интересно, что один из режиссеров в гражданскую сражался на стороне белых, и оба они не отказали себе в удовольствии исполнить роль условных «каппелевцев» в эпизоде, где белые, облаченные для колорита в форму Марковского полка, идут в «психическую атаку» – в полный рост, без единого выстрела, покуривая папиросу – на ощетинившегося и поливающего их огнем врага. Сцена «психической атаки» оказалась одной из самых сильных и запоминающихся в ленте, даже несмотря на все природное обаяние Бабочкина.
Крупнейшим явлением в мировой кинодокументалистике стал фильм Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» 1929 г. Он был составлен из коротких документальных фрагментов, фиксирующих жизнь современного города во всех ее проявлениях. Авторы-экспериментаторы использовали множество новаторских приемов: скошенные углы, съемка в отражении, покадровая съемка, ускоренная съемка, совмещение двух и более изображений на одном кадре… Съемки проходили в Москве, Одессе и Киеве. Бессюжетный немой экспериментальный докфильм в 2012 г. в опросе почти тысячи кинокритиков британского журнала Sight & Sound «Человек с киноаппаратом» занял 8-е место списка лучших фильмов всех времен. В 2014 г. это же издание назвало картину уже лучшим документальным фильмом всех времен.
В целом, по ходу развития кинематографа, унылую лживую серость картин-агиток все чаще стали разбавлять картины художественные. Робкими побегами появлялись они: то в виде фильма-оперы «Наталка-Полтавка», то бальзаковским «Гобсеком», то «Бесприданницей» с блистательным А. Кторовым, то чеховской «Свадьбой» с целым созвездием великих актеров того времени – А. Грибовым, Ф. Раневской, Э. Гариным, З. Федоровой… А к 1937 г. взялись за Пушкина. Аккурат в дни гибели поэта увидело свет по-театральному поставленное «Путешествие в Арзрум», в котором чудесно читал стихи игравший поэта бывший вахтанговец Д. Журавлев.
Для любителей «легкого жанра», для масс стали появляться и легкие комедии, такие, как «Близнецы» или «Сердца трех», где блистали любимейшие зрителями Валентина Серова, Людмила Целиковская, Евгений Самойлов…
В Советском Союзе была открыта первая в мире государственная киношкола. Ее открыли в самый разгар Гражданской войны, в 19-м, объявив, что она должна «создать авангард актеров, режиссеров, декораторов, операторов, лаборантов и механиков – мастеров экрана». В мире восхищались – новое государство еще не успело стать на ноги, а уже завело такое учебное заведение… «Как это в разрушенной и голодной стране рискнули организовать высшую кинематографическую школу, которую даже Голливуд не в силах был учредить?» – поражалась берлинская пресса. Аналогичное изумление выражали издания США и других стран.
Под руководством мэтра дореволюционного кино В. Гардина и новатора Л. Кулешова школа сперва превратилась в техникум, а затем в институт – Высший государственный институт кинематографии.
Экспериментировали в то время и на театральных подмостках. И отнюдь не только в театре главного партийного режиссера Мейерхольда.