Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.3. До основанья, а затем... 1918-1938 гг. (страница 5)

Союз не решился поднять восстание в Москве и решил действовать на Волге. Как сообщает мемуарист А. Ган, «в связи с ожидаемым десантом союзников в Архангельске и для непосредственного его облегчения решено было поднять восстание на верхней Волге в Рыбинске и Ярославле и одновременно во Владимире, Муроме, где помещалась большевистская ставка и в Арзамасе. Во всех этих пунктах уже имелись местные организации Союза. Оставалось только прислать туда подкрепления из Москвы и некоторых других городов, не входивших в зону, предполагаемого восстания».

В ночь с 5 на 6 июля отряд полковника Перхурова освободил Ярославль. В начале восстания офицеры были практически безоружны - на 105 человек приходилось лишь 12 разнокалиберных револьверов. Первое оружие они добыли, напав на оружейный склад. Городская милиция сразу приняла сторону восставших, а ее комиссар прапорщик Фалалеев возглавил один из повстанческих отрядов и позже погиб в бою. К утру был полностью разоружен и арестован Особый коммунистический отряд, захвачен Губернаторский дом, в котором находились исполком и ГубЧК, заняты почта, телеграф, радиостанция и казначейство. На городских квартирах были захвачены комиссар Ярославского военного округа Д.С. Закгейм и председатель исполкома городского совета С.М. Нахимсон, которые стали единственными бессудно убитыми в первый день восстания. После этого самосуды были категорически запрещены приказом Перхурова.

Свою армию полковник объявил подчиняющейся генералу М.В. Алексееву. В ее ряды в первые же дни вступили порядка 6000 человек, включая рабочих и крестьян. Рабочие железнодорожных мастерских направили в армию 140 человек, построили бронепоезд, а также ремонтировали оружие, броневики. Крестьяне окрестных деревень дали 800 добровольцев.

Однако, удерживать город Добровольцы смогли лишь 17 дней. План Ярославского восстания был основан на одновременном восстании других городов и, в первую очередь, на захвате Рыбинска и находившихся в нем артиллерийских запасов. Но в Рыбинске восстание провалилось из-за предательства одного из членов Союза. Провалилось и восстание Муромское. В итоге защитники Ярославля оказались один на один с брошенными против них большевистскими полчищами.

На подавление восстание были брошены 200 латышских стрелков, Варшавский советский революционный полк, основу которого составляли поляки и китайско-корейская рота, и другие части. Основной же упор красные сделали на артиллерию. Ярославль непрерывно обстреливали тяжелые орудия и бронепоезда. С воздуха город бомбили четыре аэроплана, уничтожившие Демидовский лицей. Всего по городу было выпущено около 75000 снарядов. При этом, согласно донесениям самих красных, применялись «наиболее разрушительной силы бомбы».

Большевистские «ковровые бомбардировки» стерли с лица земли целые кварталы Ярославля. В охваченной восстанием части города было уничтожено до 80% всех строений. Пожары не тушились, поскольку пожарная часть и городская водонасосная станция были также разрушены.

Ввиду обреченности борьбы Перхуров решил сохранить своих людей для будущего противостояния и вместе с полусотней соратников покинул город, еще рассчитывая соединиться с восставшими в других городах и вернуться с подкреплением. Часть Добровольцев во главе с генералом Карповым предпочла остаться в городе и сражаться до конца.

21 июля Ярославское восстание было подавлено. В ходе боев погибло около 600 восставших. Следом начались бессудные расправы над уцелевшими и мирными жителями. В первый же день большевики расстреляли 428 человек. Террор продолжался и в последующие месяцы. В сентябре советская пресса сообщала о казни более 60 участников восстания. Варварскими обстрелами в Ярославле было уничтожено 20 фабрик и заводов, 4 войлочных, лесопильный, свинцово-белильный, механический заводы, 2147 домов, Демидовский лицей с уникальной библиотекой, часть торговых рядов, десятки храмов и церквей, 67 зданий правительственного, медицинского, культурного назначения.

Ярославское восстание, оттянув на себя силы большевиков, позволило укрепиться антибольшевистским силам в других регионах. В Самаре Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), в котором доминировали эсеры, создал добровольческий отряд, который вызвался возглавить полковник-монархист Владимир Оскарович Каппель. В распоряжении Каппеля было всего 350 человек. Эта горстка отважных была брошена на Сызрань, против в 5 раз превосходящих сил красных, и сумела овладеть городом. Большевики отошли к Пензе, из простых теплушек был немедленно составлен броневик, преследовавший их до города Кузнецка (Новокузнецк). Брошенные военные склады полностью достались Каппелю. За всю операцию каппелевцы потеряли убитыми лишь 4 человека. С этого дня белые части стали носить название Народной армии.

После сызраньского триумфа каппелевская армия освободила Ставрополь (Тольятти). При этом были захвачены вся артиллерия красных, все пулеметы и пять пароходов, стоявших на Волге.

Владимир Оскарович всегда был мягок к рядовым красноармейцам. Обезоружив, он отпускал их на все четыре стороны. Член правительства Колчака Г.К. Гинс писал по этому поводу: «Он, например, приказал отпускать на свободу обезоруженных пленных красноармейцев. Он был первым и, может быть, единственным тогда из военачальников, который считал «гражданскую войну» особым видом войны, требующим применения не только орудий истребления, но и психологического воздействия. Он полагал, что отпущенные красноармейцы могли стать полезными как свидетели того, что «белые» борются не с народом, а с коммунистами».

Характерный эпизод: когда полковник Вырыпаев отпустил 16-летнего мальчишку красноармейца, Борис Савинков, бежавший тогда из большевистского плена, недовольно сказал ему: «Эх, Василий Осипович, добрый вы человек! Что вы с ними цацкаетесь? Расстрелять бы эту сволочь и дело с концом». «Так строители и создатели земного рая, царства справедливости и свободы, осуждали за проявляемую ими человечность русских офицеров, против «жестокости» и «дикого самодурства», которых они боролись всю свою жизнь…» - замечает «каппелевец» А.А. Федорович.

Следующей целью Народной армии стал Симбирск. Ожидая появления Каппеля на пароходах, красные сильно укрепили берега Волги под Симбирском. На них были установлены орудия и пулеметы, ночью прожектора шарили по реке, высланные вниз по Волге наблюдатели и разведка зорко следили за рекой. Казалось, что взять город было невозможно. Но и здесь Владимир Оскарович провел противника. Неожиданно он явился со своими частями, откуда не ждали, и обрушил на город артиллерийские залпы. С громоподобным «ура», гоня ошарашенного неприятеля, в Симбирск ворвались «каппелевцы», во главе со своим командиром. Большевики удирали, бросив все военное имущество, орудия, пулеметы, и даже не успев расстрелять арестованных в городе офицеров.

Каппель лучше многих белых вождей понимал психологию гражданской войны. «Гражданская война - это не то, что война с внешним врагом, - говорил он. - Там все гораздо проще. В гражданской войне не все приемы и методы, о которых говорят военные учебники, хороши... Эту войну нужно вести особенно осторожно, ибо один ошибочный шаг если не погубит, то сильно повредит делу. Особенно осторожно нужно относиться к населению, ибо все население России активно или пассивно, но участвует в войне. В гражданской войне победит тот, на чьей стороне будут симпатии населения... …Мы видим, как население сейчас идет нам навстречу, оно верит нам, и потому мы побеждаем... И, кроме того, раз мы честно любим Родину, нам нужно забыть о том, кто из нас и кем был до революции. Конечно, я хотел бы, как и многие из нас, чтобы образом правления у нас была монархия; но в данный момент о монархии думать преждевременно. Мы сейчас видим, что наша Родина испытывает страдания, и наша задача - облегчить эти страдания...»

Задачу перевоспитания пленных красноармейцев Каппель формулировал так: «Передать им, внушить нашу веру, заразить нашим порывом, привить любовь к настоящей России, душу свою им передать, если потребуется, но зато их души перестроить! Их можно, их нужно, их должно сделать такими как мы. Они тоже русские, только одурманенные, обманутые. Они должны, слушая наши слова, заражаясь нашим примером, воскресить в своей душе забытую ими любовь к настоящей родине, за которую боремся мы. Мы должны свои души, свою веру, свой порыв втиснуть в них, чтобы все ценное и главное для нас стало таким же и для них. И при этом ни одного слова, ни одного упрека за их прошлое, ни одного намека на вражду, даже в прошлом. Основное - все мы русские и Россия принадлежит нам, а там в Кремле не русский, чужой интернационал».

Победа в Симбирске была так велика, что на фронт явился сам Троцкий, объявивший революцию в опасности. За голову Каппеля большевицкий штаб назначил денежную премию - 50000 рублей.

Из Симбирска Каппель двинулся на Казань. К укрепленному городу с большим гарнизоном подтягивались свежие красные части, туда прибыл испытанный боевой 5-й латышский полк, поэтому действовать надо было, как всегда: быстро, неожиданно и решительно. 6 июля 1918 г. Казань была освобождена, а латыши сложили оружие. Золотой запас, хранившийся в Казани и насчитывающий 650 млн. рублей в золотой валюте, 100 млн. рублей кредитными билетами, запасы платины и другие ценности, был погружен на пароход «Фельдмаршал Суворов» и отправлен под охраной в Самару, а позже - в Омск.