Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.3. До основанья, а затем... 1918-1938 гг. (страница 4)

Большую поддержку восставшим казакам оказал пришедший как раз в эту пору из Румынии отряд полковника Михаила Гордеевича Дроздовского. Убежденный монархист, он уже в феврале 1917 г. понял, что Россия движется к катастрофе. Его полк оставался одним из наиболее боеспособных и дисциплинированных в Русской Армии. Не заигрывая с новыми «веяниями», Михаил Гордеевич не останавливался перед расстрелом дезертиров и использованием заградотрядов из разведчиков. На съезде делегатов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесского военного округа в комиссиях и на пленуме съезда он сумел провести свою резолюцию о запрещении солдатским комитетам вмешиваться в оперативные распоряжения командного состава.

В декабре 1917 г. Дроздовский был назначен начальником 14-й пехотной дивизии. Однако, служить под владычеством большевиков, называемых им «игом хуже татарского», он уже не мог. Узнав о создании на Дону Добровольческой армии, полковник принял решение организовать свой добровольческий корпус и прорываться на Дон. В январе 1918 г. отряд насчитывал порядка 800 сабель и имел в своем распоряжении большое количество артиллерии и пулеметов, 15 бронемашин, легковые и грузовые автомобили, радиостанцию и много другого имущества.

Поход Яссы-Дон начался в марте и завершился в мае 1918 г. За это время Добровольцы Дроздовского совершили 1200-верстный поход из Ясс до Новочеркасска, пробиваясь сквозь заслоны румынских войск, пресекая реквизиции и насилие, уничтожая встречавшиеся на пути отряды большевиков и дезертиров… В ту раннюю пору борьбы лишь очень немногие верные Отечеству офицеры примыкали по пути к «дроздовцам». Кроме них отряд пополнился трехстами пленными красноармейцами, в дальнейшем проявившими себя в боях достойнейшим образом.

Михаил Гордеевич добился своего. Он добрался до Дона и силами своего малочисленного отряда смог освободить занятые большевиками Ростов и Новочеркасск, после чего предоставил свою дивизию в распоряжение командования Добровольческой армии.

За время Ледяного похода многое изменилось на юге России. Частично он был оккупирован немцами. Появился целый ряд новых «государств»: Украина, Дон, Крым... Немцы не предпринимали решительных мер против Белой армии, но старались ограничить в нее приток сил и задержать ее рост. Для этого ими были созданы конкуренты Добровольческой армии - «Южная армия», «Русская Народная армия» с сугубо консервативными идеологиями, задача которых была якобы тоже борьба с большевиками. Там были немецкие деньги, там платились большие жалования и быстро и легко шло повышение в чинах. Пользы они не принесли, но разложили и оторвали довольно большую часть тех, кто собирался поступать к добровольцам, а после капитуляции Германии рассыпались сами собой.

Чтобы в самом начале обезвредить пропаганду, нацеленную на переманивание уже существующих Добровольческих отрядов, С.Л. Марков провел беседу на эту тему с офицерами своей бригады. Он откровенно рассказал о создавшейся ситуации, о друзьях и недругах Добровольцев. «Как офицер Великой Русской Армии и патриот, я не представляю для себя возможным служить в «Крымской» или «Всевеликой» республике, которые мало того, что своими идеями стремятся к расчленению России, но считают допустимым вступать в соглашение и находиться под покровительством страны фактически принимавшей главное участие в разрушении нашей Родины. Что даст офицерам, пошедшим на службу в какие-то Татарские, Астраханские или иные армии несуществующих государств? Хотите высших чинов? Пожалуйста!.. Но я как был произведен в генерал-лейтенанты законным русским Монархом, так и хочу остаться им», - заявил Сергей Леонидович.

Надо, впрочем, заметить, что немецкая помощь доходила и до остававшейся верной Антанте Добровольческой армии – правда, не напрямую, а через донского атамана генерала Петра Николаевича Краснова. Немцы помогали оружием Донской армии, а Краснов передавал часть его остро нуждающимся в нем Добровольцам.

Восстановив силы, белые выступили в новый поход – снова к Екатеринодару, с целью освободить от большевиков Кубань. Решение опять избрать это направление нравилось не всем. К примеру, атаман Краснов и ряд других офицеров считали, что идти нужно на Царицын, на Волгу, чтобы соединиться с атаманом А.И. Дутовым и волжскими повстанческими отрядами, а затем идти совместно к центру России. Сторонники этого плана утверждали, что уход на окраины даст большевикам возможность в центре создать армию и окрепнуть и, что именно там будет решаться судьба России, а не на окраинах. Увы, дальнейшее развитие событий подтвердило их правоту.

Хотя цель похода была достигнута, и кубанская столица была освобождена, но Второй Кубанский поход дорого обошелся Добровольческой армии. В частности, в этом походе нашли свою смерть два ее самых прославленных и любимых в войсках вождя: генералы Марков и Дроздовский.

Марков погиб 25 июня у станции Шаблиевка. Он был убит снарядом в ходе тяжелого боя. Один из офицеров успел поднести к лицу умиравшего генерала его икону, которую всегда возил его ординарец. Сергей Леонидович поцеловал образ со словами: «Умираю за вас… как вы за меня… Благословляю вас…»

Осиротевший Офицерский полк стал носить имя своего первого командира, заменил которого 33-летний полковник Николай Степанович Тимановский, полный Георгиевский кавалер, еще мальчиком сбежавший на фронт Русско-японской войны и ставший на ней инвалидом. Под началом Маркова «железный Степаныч», как называли его в войсках, сражался еще в рядах «Железной дивизии» генерала Деникина.

Произведенный незадолго до смерти в генерал-майоры Дроздовский скончался 1 января 1919 г. В своем дневнике он писал: «Только смелость и твердая воля творят большие дела. Только непреклонное решение дает успех и победу. Будем же и впредь, в грядущей борьбе, смело ставить себе высокие цели, стремиться к достижению их с железным упорством, предпочитая славную гибель позорному отказу от борьбы».

С его уходом «дроздовцев» принял под свою команду 27-летний полковник Антон Васильевич Туркул, автор знаменитой книги «Дроздовцы в огне». «…Мы понимали, что деремся за Россию, что деремся за самую душу нашего народа… - писал он в ней. - Мы уже тогда понимали, какими казнями, каким мучительством и душегубством обернется окаянный коммунизм для нашего обманутого народа. Мы точно уже тогда предвидели Соловки и архангельские лагери для рабов, волжский голод, террор, разорение, колхозную каторгу, все бесчеловечные советские злодеяния над русским народом».

«Дроздовцы в огне» - несомненно, одно из самых пронзительных, патетических произведений о Белой Борьбе. Это гимн всем Добровольцам и мученикам за Россию. «…Русский мальчуган пошел в огонь за всех, - писал генерал. - Он чуял, что у нас правда и честь, что с нами русская святыня. Вся будущая Россия пришла к нам, потому что именно они, добровольцы – эти школьники, гимназисты, кадеты, реалисты должны были стать творящей Россией, следующей за нами. Вся будущая Россия защищалась под нашими знаменами; она поняла, что советские насильники готовят ей смертельный удар. Бедняки-офицеры, романтические штабс-капитаны и поручики, и эти мальчики-добровольцы, хотел бы я знать, каких таких «помещиков и фабрикантов» они защищали? Они защищали Россию, свободного человека в России и человеческое русское будущее. Потому-то честная русская юность – все русское будущее – вся была с нами».

Сам Туркул потерял в огне русской смуты двоюродного брата, которому едва успело исполниться 18 лет. «Павлик, мой двоюродный брат, красивый, рослый мальчик, кадет Одесского корпуса, тоже был баклажкой, - вспоминал он. - Павлик ушел из дому за мной, в отряд. С моей ротой он пошел в поход. В бою под Белой Глиной Павлик был ранен в плечо, в ногу и тяжело в руку. Руку свело; она не разгибалась, стала сохнуть. Светловолосый, веселый мальчуган оказался инвалидом в восемнадцать лет. Но он честно служил и с одной рукой. Едва отлежавшись в лазарете, прибыл ко мне в полк. 23 декабря 1919 года ранним утром Павлик уехал к своей тете Соне на кутью. С ним на тачанках отправились в отпуск несколько офицеров. По дороге присоединились две беженки из Ростова. На встречном хуторе устроили привал. Тогда-то и налетели на них красные партизаны. Наши офицеры, женщины и Павлик были запытаны самыми зверскими пытками, оглумлены всеми глумлениями и еще живыми пущены под лед. Хозяйка дома, у которой остановился Павлик, рассказала мне, что «того солдатика, молоденького, статного да сухоруконького, партизаны обыскали и в кармане шинели нашли новенькие малиновые погоны. Тогда стали его пытать». Кто-нибудь из штабных писарей, зная, что я уже подал рапорт о производстве Павлика в офицеры, желая сделать Павлику приятное, сунул ему на дорогу в карман шинели малиновые погоны подпоручика…»

Летом 1918 г., спустя полгода после создания Добровольческой армии, началась активизация антибольшевистских сил и в других регионах России.

В начале июля вспыхнуло Ярославское восстание. В его организации сыграл значимую роль эсеровский террорист Борис Савинков. В Москве он организовал тайный «Союз Защиты Родины и Свободы», начальником штаба которого стал полковник Александр Петрович Перхуров. В деятельности штаба было занято от 150 до 200 человек, всего же в организацию в Москве и других городах входило до 5000 офицеров. Программа Союза частично повторяла программу Добровольческой армии, сводившейся к надпартийности и непредрешенчеству будущего устройства России, определять которое должно законное Учредительное собрание.