Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.3. До основанья, а затем... 1918-1938 гг. (страница 10)

В Иркутске Колчак должен был быть передан Высшему Союзному Командованию (генералу Жанену), но, в результате сделки последнего с большевиками, был предан в их руки, став платой за беспрепятственный проезд чехов с награбленным имуществом…

Допросы арестованного и заключенного в тюрьму Колчака проводили члены Чрезвычайной следственной комиссии К. Попов, В. Денике, Г. Лукьянчиков, Н. Алексеевский, В. Букатый и председатель Иркутской губчека С. Чудновский. Они продолжались часами, адмирал отвечал на все вопросы подробно и пространно, словно диктуя свои не написанные мемуары. До конца они доведены не были, так как из Москвы был получен приказ о расстреле Колчака при первом удобном случае. Шифрованная телеграмма Ленина заместителю Троцкого на посту председателя Реввоенсовета РСФСР Эфраиму Склянскому гласила: «Пошлите Смирнову (председателю Сибревкома и Реввоенсовета 5-й армии – прим.) (РВС 5) шифровку: Не распространяйте никаких версий о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступали так и так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске. Беретесь ли сделать архи-надежно?..» Участь Колчака была решена, и теперь осталось лишь дождаться «повода».

7 февраля ночью красноармейцы под предводительством Чудновского и начальника гарнизона Бурсака (Блатлиндера) вывели Верховного Правителя и его премьер-министра Пепеляева на берег впадающей в Ангару речки Ушаковки и расстреляли. Тела убитых сбросили в прорубь.

Г.К. Гинс писал: «Будущая Россия оценит благородство адмирала Колчака и воздвигнет ему памятник благодарности, но и нам, современникам, стыдно не отдать должное светлой памяти мужественного и самоотверженного Правителя. Мы должны оградить его имя от несправедливых, клеветнических обвинений. Он был не «врагом народа», а его слугой, но если ему не суждено было сделать для народа то, к чему Российское правительство искренне и упорно стремилось, то это не его вина…

…Адмирал Колчак погиб за чужие грехи, и культурный мир должен понять, что предательство по отношению к адмиралу – великое злодеяние не только перед Россией, которая лишилась одного из лучших своих граждан, но и перед достоинством наций, флаги которых красовались в столице антибольшевистского движения – Омске и которые приняли под свое покровительство адмирала, и, наконец, перед историей, ибо для нее останется много неизвестных фактов и мыслей, о которых мог бы поведать только адмирал Колчак…

…Скорбный образ адмирала, с его проницательными и печальными глазами и мученическими линиями лица, будет долго памятен.

Как постоянный укор, будет он преследовать и тех, кто взял на себя неблагодарную роль предателей, и тех, чья вина привела гражданскую войну к ее тяжелому финалу…»

И.А. Бунин откликнулся на гибель адмирала проникновенными словами: «Настанет день, когда дети наши, мысленно созерцая позор и ужас наших дней, многое простят России за то, что все же не один Каин владычествовал во мраке этих дней, что и Авель был среди сынов ее.

Настанет время, когда золотыми письменами, на вечную славу и память, будет начертано Его имя в летописи Русской Земли».

В день расстрела Колчака в Томске была арестована М.Л. Бочкарева. Служить Советам первая ударница, твердая сторонница дисциплины и генерала Корнилова, отказалась. Облачившись в некогда отвергнутый наряд сестры милосердия, она добралась до Владивостока, и откуда отправилась в США. Здесь она была удостоена аудиенции у президента Вудро Вильсона, у которого просила помощи в борьбе против большевиков. В США Мария Леонтьевна успела дать пространное интервью, в котором с ужасом описывала безудержные расправы, творимые революционными матросами над пассажирами поездов в центральной России. Несчастных сначала выводили в степь и простреливали колени, а затем лежащих людей добивали ручным способом и втаптывали в грязь…

Из Америки Бочкарева отправилась в Лондон, где встретилась с королем Георгом V и заручилась его финансовой поддержкой. В августе 1918 г. она прибыла в Архангельск, рассчитывая сформировать здесь очередной женский отряд, но разрешения на это не получила. После эвакуации Архангельска Мария Леонтьевна отправилась в Омск, к адмиралу Колчаку. Верховный правитель принял ее и предложил сформировать женский военно-санитарный отряд, к чему она тотчас приступила. В короткий срок поручик Бочкарева завербовала 200 доброволиц.

На допросах она вела себе спокойно и откровенно отвечала на все вопросы. Участь ее была предрешена. Русская героиня была для власти дезертиров «непримиримым и злейшим врагом», как указывалось в приговоре, вынесенном чекистами Иваном Павлуновским и Исааком Шимановским. Поручик Русской армии, крестьянка Мария Леонтьевна Бочкарева была расстреляна 16 мая 1920 г. в Красноярске.

Известие о расстреле адмирала стало тяжелым ударом для остатков его армии, которая как раз в это время дошла до Иркутска и надеялась освободить его. Это была вторая страшная потеря для войск Белой Сибири. Незадолго перед этим они лишились генерала Каппеля, которого Колчак назначил командующим в декабре 1919 г., когда положение было уже безнадежным.

Возглавив отступающую армию, Владимир Оскарович делал все, чтобы спасти ее. Характерный эпизод: на станции Мариинск власть была захвачена местным земством, отличавшимся левым уклоном и склонным к сотрудничеству с большевиками. В городе находились большие склады военного имущества. Во время одного из заседаний земцев в комнату внезапно вошли два офицера. Один из них подошел к столу и представился: «Я генерал Каппель».

Все собравшиеся вскочили со своих мест и бросились к дверям. Кое-как их удалось задержать. Каппель сел, закурил папиросу и спокойно заговорил. Он начал с того, что поблагодарил земцев за то, что, взяв власть, они поддерживают порядок в городе, затем объяснил, что сейчас подходит армия и понятно, что управление переходит к военным властям. Генерал рассказал, в каком состоянии двигаются отходящие части, как в сибирские морозы они идут часто в старых шинелях, голодные, полуживые, везя с собой сотни тифозных и раненых. Он говорил просто и ясно, без громких фраз, но в тоне его голоса чувствовалась такая боль за этих людей, что в зале была мертвая тишина.

«Вы русские и те, кто в армии, тоже русские - а дальше думайте сами», - резюмировал генерал и, попрощавшись, уехал в штаб фронта.

Наутро земцы явились к Каппелю с хлебом-солью и списком всего военного имущества, находящегося на складах, для передачи его армии. И пока штаб фронта стоял в Мариинске, все проходившие части были снабжены продуктами и теплой одеждой, в чем они так нуждались.

Когда движение по железной дороге сделалось невозможным из-за предательства коменданта Красноярска генерала Зиневича, сдавшего город большевикам, остатки полуживой армии с огромным обозом больных, раненых, детей, женщин продолжили путь пешком. Каппель вывел армию к деревне Подпорожной, лежавшей у впадения в Енисей реки Кан. По ее руслу он отправился в свой последний поход. Поход этот был страшен. В сорокаградусный мороз измученные люди двигались вперед, преследуемые большевиками, атакуемые партизанскими бандами и волчьими стаями. Те, кто от усталости опускался на снег передохнуть, уже не вставали – замерзали насмерть. Река Кан была коварна. Несмотря на мороз, здесь легко можно было провалиться в полынью. Это и произошло с шедшим впереди своих войск Каппелем. Провалившись в прорубь, он отморозил себе ноги и тяжело простудился. Ноги генералу ампутировали простым ножом, раскаленным в печи, за неимением других средств. После этого он еще нашел в себе силы продолжать путь в седле, не желая деморализовать армию тяжестью своего состояния. Однако, вскоре лихорадка свалила героя. 25 января он скончался. «Пусть войска знают, что я им предан был, что я любил их и своей смертью среди них доказал это», - таковы были его последние слова.

В хаосе отступления некоторые белые отряды отбились от основных сил. Среди них была группа генерала Вячеслава Ивановича Волкова, командующего конной группой Второй армии. Его отряд насчитывал не более 30-40 человек, включая порядка 10 женщин и детей, среди которых были жена и дочь генерала, будущая известная поэтесса Мария Волкова. Погубили Волкова и его людей румыны, входившие в состав Чехословацкого корпуса. В их эшелоне несколько дней ехал Вячеслав Иванович с семьей. Но в преддверье очередного боя румыны посоветовали отряду продолжать путь своим ходом, заверив, что впереди опасности нет. После четырех суток похода по ледяной тайге отряд был окружен красными. Волков, не желая попасть в плен, застрелился на глазах жены и дочери. Они же оказались в иркутской тюрьме, где содержался адмирал Колчак…

Незадолго до смерти Каппель передал командование генералу Сергею Николаевичу Войцеховскому. Под его началом уцелевшие пересекли едва покрывшееся льдом озеро Байкал. Бушевавшие ветры сметали с ног людей и лошадей, волоком несли их по ледяной поверхности, и мало кто поднимался после этого… Сибирский Ледяной поход завершился в столице Забайкалья Чите, где был предан земле гроб с телом Каппеля. Осенью 1920 г. Каппелевцы вывезли дорогой прах в Харбин и погребли около алтаря бывшей военной Иверской церкви. В 50-е годы эта могила была уничтожена китайскими коммунистами. В начале 21 века найденные практически нетленными останки генерала Каппеля были возвращены в Россию и ныне покоятся в некрополе Донского монастыря.